Свет для Альбуса

«Я лечу раны» сказало Время. «Я окрыляю» сказало Счастье. «А я раню, поднимаю до небес, а потом швыряю на землю» усмехнулась Любовь.

— Северус, — Дамблдор умоляющее произнес имя верного помощника. Он всегда считал его имя прекрасным, в то время как мастер зельеварения ненавидел его всей душой. Собственно как и себя самого, и свое существование. Оно притягивало, и после одного произношения хотелось снова и снова повторять мелодичное имя. Но и одновременно, что-то в нем отталкивало. Что-то было в нем пугающее, что-то вызывало жалость. Грустное имя, ля печального человека. — Пожалуйста, — добавил великий волшебник. — Авада Кедавра. Зеленый луч вонзился в грудь Альбуса, не делая больно. Ни капли, просто отключая его навсегда. Мужчина сказал непростительное заклинание, которое только одним своим названием бросало людей в дрожь, быстро и безэмоционально. По крайней мере для пожирателей. Альбус же увидел, как Северус ослабил ментальный щит, и дал прочитать ему свои мысли. «Извините, Альбус, извините…». Драко Малфой ужаснулся видя безжизненно падающее тело директора. Добрые серые глаза. Он не хотел этого, и до последнего надеялся, что сможет как-то выкрутиться. Это же Дамблдор! Величайший и сильнейший маг! Или этот Поттер ошибался? Он не мог умереть, не сейчас. Без него этот змееподобный мужчина быстро придет к власти. Ведь Поттер всего лишь мальчик, как и он. И Драко ничего не смог сделать. Директор умер у него на глазах. По его вине. Это он привел пожирателей в школу. В Хогвартс. Он починил этот шкаф. Лучше бы умер, тогда возможно все было бы по другому. Но тогда Волан-де-морт убил бы его родителей. Маму и отца. А они не виноваты, особенно мать… Эти мысли юного наследника Малфоев, Дамблдор тоже успел прочитать. «Бедный мальчик», — подумал он. «Он лишь запуганная овечка, которую шантажируют при помощи родных». Но кем он мог еще стать, если не пожирателем смерти. Когда твой отец пожиратель, а в маминых голубых венах, течет чистая кровь верных, и слегка безумных Блэков? «Как же печально». «Блэки угасли на глазах…». Каково было Вальбурге, она ушла почти последней. Если не считать Сириуса, но он был выгнан из рода Блэк. Хотя можно ли считать Блэков погибшим родом, если перед ним сейчас стоит одна из самых известных, урожденных Блэков. Беллатриса. И качества у нее были характерные всем Блэкам, небольшое сумасшествие и верность. «Великая, ужасная, но великая женщина», — подумал мужчина, на секунду взглянув в ее сторону. *** Альбус падал не долго, и до последнего держал глаза открытыми. Единственное, что смутило его, это то что, он не умер мгновенно после заклинания Северуса. А все еще оставался в своем сознании. И мог даже думать, и вспоминать моменты жизни. Его жизнь нельзя было назвать счастливой и беззаботной. Нет. Но и мрачной и темной она не являлась. Его жизнь была сложная, местами страшная, но все равно полна любви. Хоть и безответной. Поэтому он понимал Северуса Снейпа. Лили была чудесным человеком. Главное добрым и способным на искреннюю любовь. К Гарри. «О, Гарри…». «О, Гарри, мальчик мой». С самого начала он любил его. Почти как сына. Даже сильнее. Альбус все беспокоился, как будет оправдываться если возникнут вопросы. Похожие на: — Мистер Дамблдор, зачем вы оставили ребенка, одного в ноябрьскую, холодную ночь, перед незнакомым домом? — Мистер Дамблдор, а если бы те люди, вышли позже чем вы предполагали? Как он смог бы объяснить, что так нужно было? Что так лучше для мальчика?.. Хотя в глубине души, он понимал, что мальчику у Дурслей будет плохо. И каждый год его опасения только подтверждались… Ему было неважно больно. Кидать невинного мальчика в сущий Ад. Как они с ним обращались? Он вспомнил себя и свою сестру. Ариану. И как он сам обращался с ней. Применяя ее на Геллерта, и планы о благородном захвате мира… Эта была его последняя мысль, перед тем как он увидел яркую вспышку… Черного цвета. *** Картины сменялись одна за другой, показывая самые дорогие Альбусу воспоминания. И грустные и счастливые. Большинство из них были связаны с детством, юностью. Например он видел, как обнимает Геллерта, после их недолгой разлуки. В доме Батильды Бэгшот. Они часто собирались там, и те 3 недели без общения с Геллертом, так как тот уехал во Францию, были невыносимы. Картина счастливого воспоминания, расплылась, и плавно перешла в другое. Воспоминание, которое Альбус смотрел очень много раз, в Омуте памяти. Перестал лишь тогда, когда Гарри поступил в Хогвартс. Ему было вовсе не до него. За что ему, было ужасно стыдно. Это был 1945 год. Шел сильный дождь, а двое сильнейших магов всего лишь стояли. Держась за кончики волшебных палочек. Вспышка. Дамблдор начал первым, нападая на противника. Тот отходил с каждым разом на шаг, и мысленно говорил протего. Зная, что старый друг все равно не сможет навредить ему. Как сильно он того не желал. Еще одна вспышка. — Ну, Ал, — неожиданно картина заговорила, окутывая Дамблдора беспокойством. — Чего ты ждешь, скажи кедавра. Это была их фишка. Альбус говорил авада, а Геллерт кедавра. Тем самым показывая, что сильны они только вместе. — Скажи, — издевательски прошептал он. Дамблдор не знал, плакал ли. Дождь или горячие слезы скатывались по его щекам. Но он наслал еще одно слабое заклинание, мотая головой. Геллерт конечно же защитился, и беспалочковой магией призвал палочку друга. — Зачем выпендриваться? Чтобы было, о чем рассказать в Пророке? , — пытаясь выманить Альбуса на диалог, снова начал Гриндевальд. — Давай решим все мирно. С этими словами, он нагнулся и положил палочку Альбуса и бузинную, на мокрый асфальт. — И как ты захочешь, — улыбнувшись добавил он. Это были самые лучшие слова, которые когда либо слышал Дамблдор. И пересматривал это воспоминание он лишь из-за них. Тогда за долгое время, Геллерт улыбнулся ему той самой улыбкой. Доброй и искренней, на которую он только мог. Все награды, которые получил Дамблдор благодаря этой дуэли были ложными. Так как дуэли и не состоялось. И эти детские карточки от шоколадных лягушек. Альбус ненавидел их. Факты были написаны на уровне Риты Скитер. Вспышка. На этот раз совсем не ослепительная. Наоборот приятная. Бежевого цвета. После нее все расплылось в туман, люди из воспоминаний, превратились в расплывчатые фигуры. Тело перестало ломить, и наконец расслабилось. Альбус перестал чувствовать что либо. «Я умираю», — мысленно подтвердил он. «Это приятно, перестать чувствовать боль». И он отпустил все, давая себе отдых, который заслужил. На этот раз да. *** Он понял, что стоит. Почувствовал твердую поверхность перед ногами. «Я не умер», — грустно заключил он. «Сон». Но когда он встал, с закрытыми веками, Альбус не почувствовал ужасной ломоты, преследующий его месяцами. Горького привкуса железа, от настоек мадам Помфри. Руки не тряслись. Голова не раскалывалась, не давая ему расслабиться даже во сне. А самое интересное, и наверное до дрожи приятное, сердце не болело. Нагружая мужчину, мыслями долгом перед мальчиком, Северусом, Лили, отцом, магическим миром. Мысли преследовавшие его во снах, и кошмарах. На собеседованиях. В Большом зале. В разговорах перед людьми. Везде. Что-то изменилось. И это было не к добру, но это было словно. Открыв глаза, он увидел комнату. Бежевую. С атласными небесно-голубыми шторами. И чуть темнее, голубым потолком. В середине которого, было нарисовано огромное солнце. Чьи лучи разливались по комнате, направляясь в сторону лиловой кровати. Это была комната. — Ариана, — прошептал Дамблдор, оглядывая покоя. И удивился, потому-что голос не принадлежал ему. Голос был мелодичным, звонким, добрым и молодым. Таким каким он был до смерти сестры. И до разочарования в любви. — Али, дорогой, — женский, сладкий голос послышался за спиной. «Неужели…». Он прекрасно знал, кому принадлежит этот голос. Девушке чей голос, звучал как небо, стекающее на землю. И он не ошибся. Перед ним стояла его родная, мила сестра. 20-летняя девушка с голубыми глазами и светлыми, золотистыми волосами. Ее локоны падали ей на обнаженные, хрупкие плечи. Девушка была одета в зеленовато-бирюзовом платьице, а на шее красовался кулон. Она улыбалась ему, своей милой улыбкой. На, что способна была только она. — Ариана, — повторил Альбус. И только тогда заметил, небольшое зеркальце, в полный рост, стоящее чуть левее сестры. Он увидел там не старого старикашку, в очках полумесяцах, с седыми волосами. А приятного юношу, лет 16-17. С золотисто-рыжими волосами. Одетый в горчичный жилет, и белую рубашку, с пышными рукавами. Первые пуговицы, которой были расстегнуты. — Где я? , — по детски выдал Дамблдор. — В моей комнате, — рассмеялась девушка, заливая помещение звонким смехом. — Но если быть серьезной, то в мире между жизнью и тем светом. — Я призрак? , — непонимающе спросил Альбус, сопоставив все факты. Призраков он ненавидел. Ему не нравились эти полупрозрачные, летающие существа. Но отменить их, и запретить им обитать в Хогвартсе он не мог. — Нет, что ты, — успокоила Ариана. — Ты не призрак, ты выбрал меня чтобы поговорить со мной, перед выбором, — загадочно объяснила она. — Куда ты направишься дальше. — Но я… Девушка ухмыльнулась, и прошла дальше, сев на край лиловой кровати. Она вела себя как специалист в своем деле. В деле разговора с людьми после смерти. Это был ее второй раз. Первым был Геллерт. Странно, что родной брат не бросился обниматься, а просто задавал глупые вопросы. В этом был весь Альбус. — Ты хочешь продолжить жить? , — решила прямо спросить девушка. — Нет, то есть да… Может лучше не надо, но хочется, — замялся Альбус. Наверное с этим телом, к нему вернулся и разум 16-летнего подростка. Так как думал он именно так. — Ну, Али, решай, потому что время у меня ограничено. С этими словами, Ариана показала на элегантные, прозрачные, песочные часы, стоящие за шторкой. Отодвинув ту беспалочковой магией. В них медленно сыпался золотой песок. — А, что будет если я откажусь от продолжения жизни? , — уточнил, сбитый в толку, юноша. — Ты обретешь, вечный и прекрасный покой, — улыбнулась Ариана. — Как я, и поверь это восхитительно, нет ничего приятнее. Предложение звучало весьма заманчиво. «Вечный и прекрасный покой», — повторил про себя Альбус. «Я же этого и хотел…» «Всю жизнь мечтал…» — Было бы здорово, — мечтательно произнес он. — С тобой… — Точно? Ты не хочешь исправить никакие ошибки, в твоей жизни, Али? , — ласково уточнила, девушка. — А… — смущенно выговорил Альбус. Его щеки покрыл легкий румянец. — А, Гелл, что выбрал…? , — спросил он наконец. Ариана знала о их «дружбе», так как, он сам не раз рассказывал ей о них. Когда у него было время. — Он выбрал покой, — ответила девушка. Получив ответ, юноша задумался. Выбрать ли ему заманчивое спокойствие, или… Прожить жизнь второй раз. Исправить ошибки… А у него их было много. В основном конечно связанные с Геллертом и Томом. От мысли о Волан-де-морте, Альбус слегка скривил лицо. — А можно спросить… Ты не знаешь, почему ты умерла? , — также смущенно, покрываясь розовым румянцем, продолжил юноша. — То есть, чье заклинание… — О, я так и знала, что ты спросишь, — рассмеялась снова Ариана. — Сама. От своей же магии. Разгневавшись на тебя и Аберфорта, и Геллерта. — О, — выдохнул Альбус. Это было его худшее воспоминание, этот момент жизни преследовал его. Его не знал никто, кроме Аберфорта и Гриндевальда, но Альбус до конца дней боялся, что это раскроется. Все появится в Пророке, и все будут смеяться над ним. — Ты не представляешь, Ариана, как сильно мне было жаль тогда! , — решил показать эмоции он. — Очень сильно, мне было так стыдно. Все равно это была моя вина, я привел Геллерта, тот разозлился… — Ничего страшного, все позади, — одарив улыбкой брата, успокоила девушка. — Так ты решил? Альбус посмотрел на часы. «Оставалось меньше половины». Как бы ему хотелось провести больше времени с сестрой. «Больше времени?», — одернул себя на мысли юноша. И прикусив губу, ответил Ариане: — Я должен попытаться изменить, — выдал он. — Я обязан попытаться, спасти тебя, Геллерта, Тома, и многих других… — Тома? , — непонимающе переспросила девушка, но тут же удержала себя, от соблазна узнать ненужные ей подробности, о жизни брата. — Запомни, Али, ты не должен никому, ничего. Ты можешь жить как тебе хочется, а не ради кого-то. После слов поддержки сестры, не хотят показаться сентиментальным, юноша расплакался. Садясь рядом с дорогой сестрой, и вдыхая ее ванильный запах. Обнимая ее. Так они и просидели. Пока не осталось меньше минуты времени. — Ступай, дорогой, — слегка подтолкнув брата, в сторону двери, ласково произнесла Ариана. — Удачи, и не скучай, — успокоила она, видя пару слез на щеках брата. — Мы скоро увидимся, совсем скоро. Юноша кивнул, и поцеловал в щечку Ариану. — И еще, возможно будет что-то по другому, ты не переживай, и не сильно удивляйся, — вспомнив, предупредила девушка, но Альбус уже скрылся за дверью, не услышав ее. Грусто улыбнувшись ему в след, девушка снова села на край кровати. - Дорогой, Али, - повторила она про себя.