баночка с окурками

Дни пролетают один за другим: всё такие же серые, мрачные и загруженные. Эту рутину разбавляют разве что Рюсуй с Геном. Кстати, о Гене... Сенку в ахуи. Поведение данного индивида настолько странное, что прочитай Сенку все книги по психологии и углубись он в анализ личности, ответы на свои вопросы он так и не нашёл бы. С вероятностью в целую единицу. Ген умел быть неожиданным и непредсказуемым, прямо как лосось, притаившийся в кустах черники. И пускай сравнение звучит как тупая ересь, Сенку в шоке от того, насколько вот эта «тупая ересь» точно описывает самого Асагири. Целиком и полностью. Сенку окидывает аудиторию усталым взглядом, берёт ручку и вертит её меж пальцев, отвлекаясь от монотонного бубнежа преподавателя. Конспект писать не хочется. От слова совсем. И за последнюю неделю Сенку ловит себя на том, что он всё чаще филонит. «Возьми себя в руки», — лениво бурчит совесть на периферии, но Сенку её сразу же затыкает. Объявилась. Странно, что не сдохла ещё в четырнадцать. Приходится шикнуть ещё раз, чтобы загнать эту тварину куда подальше... Проснувшаяся совесть послушно затыкается. И, как надеется Сенку, атрофируется. Только теперь навечно, ну или с гарантией хотя бы до пенсии. Глаза слипаются, будто бы он не спал неделю, организм требует кофе прямо здесь и сейчас, а башка не варит. От слова совсем. «Хуйня какая-то...», — думает Сенку, пытаясь сконцентрироваться на излагаемом материале и прищуриваясь. Глаза колет чуток меньше, картинка становится более чёткой, и даже получается разглядеть тему презентации. — Ёбаный проектор, лучше бы мелом на доске писали, — сердито бубнит Сенку, переписывая тему себе в тетрадь и оставляя под ней пометки с терминологией. Дома придётся сесть за изучение материала и разбираться во всём самостоятельно. Как же хорошо, что Сенку умный. И как же хорошо, что ему плевать. Жизнь замедляется. Всё вокруг становится таким тихим и спокойным. А заказов нет, и в ближайшем времени не предвидится. «Бла-го-дать». Так хорошо, что аж хуёво. Привыкший к постоянной и непрекращающейся деятельности Сенку не может свыкнуться с новым режимом. Он честно пытался втянуться, пробовал страдать хуйнёй и смотреть недавно вышедшие сериалы... Он даже ужастики смотреть начал, про себя угорая и ехидно комментируя каждый хуёвый обоснуй того или иного вируса, который человечество придумало для того, чтобы усложнить себе жизнь. Вот только всё это мало помогает. Мозг требует деятельности. Развития и изучения нового, а не деградации за телеком после тяжелого учебного дня. И Сенку принимает самое сложное и, возможно, самое ебанутое решение в своей жизни: открывает список контактов, находит среди всей кучи номер Асагири и пишет. Первым. кому: Ген-сан 309. Зови меня семпай.           Что ты там говорил насчёт тренировок? Ещё раз прочитав сообщение и горестно вздохнув, Сенку думает, что стоит всё же сменить имя контакта этого додика. Но, прежде чем он успел натыкать новый никнейм, препод задаёт вопрос, и всей аудитории приходится принять участие в дискуссии. После пары имя контакта он так и не меняет.

***

По иронии судьбы, что придерживалась вечного хитрожопого закона мироздания, как только Сенку подумал, что времени дохуя — времени не осталось. Отовсюду на бедного студента навалились проблемы в виде лабораторных, проверочных, модулей, подготовки к грядущей сессии и дедлайнов. Последние особенно страшны, ибо, проебав хоть один, ты рисковал усложнить свою жизнь в разы. И полететь на пересдачу. Сенку умудрился успешно проморгать два месяца осени. Поэтому, после того, как Рюсуй показал на число в календарике и доходчиво пояснил, что сегодня первое ноября... Сенку раздуплился и ахуел. Время ещё никогда не казалось ему настолько абстрактным. От престранных философских мыслей его отвлекает всё тот же Рюсуй. Друг агрессивно набирает что-то в телефоне и периодически кидает на самого Сенку нечитаемые взгляды. Тихий Рюсуй — мёртвый Рюсуй. Так что Сенку ждёт беды и про себя готовится к худшему... — Пронесло, — бросает Рюсуй, продолжая тыкать по экрану. Что «пронесло» и к чему эта реплика относилась, Сенку так и не понимает. Он внимательнее присматривается к другу, пытаясь уловить слабые изменения в поведении или что-то, что выдало бы его, но... Не получается. Рюсуй обычный. Такой, как всегда. Весёлый, малёк дёрганый и слишком расслабленный. «Не нравится мне это», — проносится в мыслях, и, вздохнув, Сенку решает спросить напрямую. — Что пронесло? И сколько можно уже тот ебаный телефон тыкать? — получилось немного агрессивно. Сенку ставит себе минус балл за попытку в коммуникацию. Усталость даёт о себе знать, но игнорить друга не в правилах Сенку. Особенно, если друг сам пришёл в гости с тортиком, — что неожиданно, — и чипсами. Рюсую явно хотелось поговорить о чём-то, вот только начинать диалог и просвещать Сенку он что-то не спешит. Приходится взять дело в свои руки. — Рюсуй, если ты сейчас же не отвлечёшься от своего блатного девайса, клянусь, я выкину его в окно. Полетает малёк. Заодно и проверим, переживёт ли твой «ипхоне» падение со второго этажа. Рюсуй дёргается. Бросает на Сенку обиженный взгляд, вздыхает по-мученически и наконец-то откладывает телефон. «Есть контакт». Осталось подождать, пока он откроет рот и заговорит. — Учусь я дальше. Потому и пронесло! Широкая улыбка сама появилась на лице Рюсуя, и Сенку тоже улыбнулся в ответ, довольный как чёрт. — Как ты выкрутился? — голос Сенку сквозит гордостью за друга и восхищением. Самую малость. Ибо Рюсуй всегда умудрялся найти выход из любой жопы мира, чем не мог не удивлять. — Пришлось сдать почти все задания за раз. И отработать пропущенные семинарские, сдав доклады по темам, — на этом моменте хорошее настроение Рюсуя покидает и он вздрагивает, нахмурившись. — Я три ночи не спал. На одних энергосах сидел и листал сайты с инфой, в попытке сделать нормальные работы. Пришлось идти на английские и переводить доки. Слава переводчику, быстро справился. — Хорош, — Сенку поднимается, хлопает Рюсуя пару раз по спине и широко ухмыляется. Друг заслужил большой кружки кофе и десятичасовой сон. Из всего вышеперечисленного Сенку может организовать только кофе, поэтому он идёт к плите, по традиции принимаясь за работу. Быстрыми, отточенными движениями он разбирает кофеварку, заливает внутрь воду, ставит кофе, а потом собирает всё заново, кладя её на плиту и зажигая конфорку. Щёлкает жига и так же быстро гаснет. Работы на две минуты, не больше. Сенку чувствует, что Рюсуй за ним наблюдает, и разворачивается, бросая в него полотенце и отдавая очередной приказ: — Стол протереть. Лишнее убрать. — Будет сделано, — Рюсуй шутливо кланяется, салютует «начальству» и принимается за работу, насвистывая под нос незамысловатый мотивчик. В этот момент Сенку чувствует почти отцовскую гордость за друга. — Ты реально молодец, Рюсуй, — повернувшись к плите и приступив к нарезке тортика, говорит Сенку. — Я знал, что ты справишься. — Угу, — Рюсуй продолжает свистеть и работать, а Сенку больше не оборачивается. Он не привык говорить слова поддержки и сейчас чувствует себя не в своей тарелке. Но не отдать должное стараниям Рюсуя тоже нельзя — тот всегда рядом и всегда справляется со всем сам. «Упёртый баран», — пролетает в мыслях с удивительной теплотой. — В следующий раз, — «если он будет» мысленно поправляет себя Сенку, — не бойся просить помощи. Скотина ты такая самостоятельная. Может, я и не шарю за эту твою экономику, но инетом пользоваться умею. Помог бы, чем смог. Да, и... Договорить Сенку не дают. Рюсуй нагло вторгается в чужое личное пространство и утягивает Сенку в свои объятия, не забывая по дурной привычке взъерошить все волосы нахер. — Оставь башку в покое, — для протокола возмущается Сенку, предпринимая вялую попытку отстраниться. Имидж нетактильного учёного приходится поддерживать. Зря, что ли, Сенку репутацию столько лет строил? — Не порть момент, скотина. Рюсуй в последний раз зарывается пятернёй в волосы, и, хорошенько растрепав их, отпускает Сенку на волю. После объятий Сенку выглядит крайне смешно. Особенно взъерошенным. Поэтому, когда через секунду Рюсуй заливается смехом, Сенку не удивляется. Лишь сдувает лезущую в глаза прядь и разворачивается к полке, забирая нарезанный торт и ставя его на стол. — Как твоя мама, кстати? — приходится поднять важную тему. Кинув быстрый взгляд на Рюсуя и убедившись, что тот не прочь поговорить, Сенку успокаивается. И выдыхает. Возможно, их простая хуёвая жизнь реально налаживается. — Уже лучше, — Рюсуй плюхается за стол и сразу же меняет позу, вальяжно усевшись и подперев щёку рукой. — Врачи говорят, что ходить много ещё не стоит, но она определённо идёт на поправку. Сенку улыбается уголками губ и со стуком ставит перед Рюсуем чашку. «Возможно, я смогу организовать тебе и десятичасовой сон». — Домой оч надо, или гостишь? — Тётя Тома обещала зайти к маме и приглядеть за ней, так что я свободен как ветер, — Рюсуй с улыбкой принимает чашку и кивает, выражая благодарность. «Отлично, тогда и думать не стоит». Сенку тащит с полки резинку и перевязывает волосы. Обернувшись к Рюсую, он улыбается и пафосно изрекает: — Тогда сегодня ты остаёшься на ночовку... — ...возражения не принимаются, — закончил фразу Рюсуй. Тишину комнаты нарушил весёлый смех.

***

Как только холодало — посетителей становилось больше. Аксиома. Ибо работал этот закон безотказно. Стоило Гену понадеяться на выходной и возможность провести остаток дня в тёплой кроватке, как дверь бара распахивал очередной клиент и халява прекращалась. Съёбывала в закат вместе с перспективой выспаться. «Грустно, очень грустно». Возможно, Гену стоило выбить себе выходной и хорошенько выспаться... — Гена, ещё по пятьдесят! — жизнерадостность некоторых клиентов раздражает. Но Ген не зря профессионал своего дела — он за секунду прячет недовольство и усталость за дежурной улыбкой, не забывая поприветствовать гостей. Те не замечают ничего. Они профессионально скрываются от реальности, пытаясь найти спасение в алкоголе и дешёвых сигаретах. Вот только от реальности так легко не спрячешься. Она всё равно придёт по твою душу вместе с перегаром и тучей сомнений, выедая мозг чайной ложечкой. «Вернее, то, что от него осталось», — поправляет себя Ген, отворачиваясь от компании особо громких имбецилов. Те, как назло, заорали ещё громче, радуясь забитому голу в ворота команды-соперника. Ген морщится. Какая... жалость. Вопреки всем ехидным комментариям, что возникают в голове, Гену их жаль. И от этого он чувствует себя неправильно. Потому что людям жалость не нужна. Она хуже равнодушия и скорби. Она заставляет чувствовать себя ущербным и пропащим, будто бы тебя уже ничто на всём белом свете спасти не может. А последнее никому по душе не придётся. Даже алкашам, у которых смысл жизни один — нажраться в хламину в задрыпанном баре, прямо как герои романов Ремарка. Ген разворачивается боком к посетителям и берёт в руки стакан. Вздыхать, охать и ахать не поможет, проще абстрагироваться. Поэтому он тянется к тряпке и привычным жестом протирает барную стойку, полки, и дальше переходит к стаканам. Уборка как средство эскапизма? Работает. Асагири Ген одобряет, метод рабочий. Из размышлений Гена вытаскивает новый посетитель. Не заметь он его периферийным, хрен бы знал, что кто-то новый в бар зашёл. Но Ген даже в полумедитативном состоянии на шухере. Спасибо дворовым гопникам и прочим задирам из школы — опыт бесценный. Поставив стакан на стойку со звонким дзынь, Ген полностью разворачивается к посетителю и приветствует его, глядя прямо в глаза. — Давно не виделись, Хьёга-чан. — И тебе не хворать, — Хьёга улыбается, из-за чего его глаза превращаются в забавные полумесяцы. Вообще, понять, улыбается ли Хьёга, было несложно. Стоило просто следить за его глазами. Единственный, но проверенный годами способ. Чёрная маска всегда закрывала нижнюю половину лица, и снимал он её редко, только в кругу достаточно близких людей. А людный бар явно не был подходящим местом для дружеских посиделок. — Для чего пожаловал? — Ген ставит перед приятелем стакан светлого и делает предупреждающий жест рукой, замечая, что тот лезет в карман за деньгами. — Убери руку и не позорь меня! За счёт заведения и точка. Настроение из «паршивого» медленно и уверенно ползёт к отметке «удовлетворительно». Ползёт как улитка, или как черепаха, но... в движении жизнь, да? Главное — не статика. Ген любил напоминать себе об этом, когда особенно не хотелось вставать с дивана, а тело настойчиво просило «ещё минуточку» отдыха. «Минуточки не хватит», — мрачно отмечал Ген и собирал всю волю в кулак, чтобы бросить вызов закону всемирного тяготения и отлипнуть от дивана. Борьба была сложной, больше походила на привычку или ежедневный ритуал, но со своими демонами Ген справлялся — пару лет соседства в хреновых условиях, и вот они уже живут душа в душу в старенькой двушке... — Мне что, просто так нельзя забежать на работу к старому другу? — Хьёга хитро щурится и тырит трубочку из деревянной коробочки. Ген никак в лице не меняется. Привык к странностям товарища. «У каждого своя безуминка». И с этим легко мириться, если знаешь, что у каждой безуминки есть свои причины. — Я слишком давно знаком с тобой, чтобы поверить в этот пиздёж, — и ведь не стыдно человеку — сидит, лыбится. Ген опирается на стойку и растягивает губы в ответной улыбке. — Выкладывай. Не просьба. Приказ. И оскал на пол лица. Ген жопой чует неладное, и хуйня происходит сразу же, как только он о ней вспоминает. — На вписку идёшь? — Хьёга же безмятежен и спокоен. Сидит довольный, за его, геновой, реакцией следит. А Ген молчит. Потому что не мог Хьёга прийти к нему в бар, находящийся в нескольких кварталах от его дома, чисто чтобы сказать «пошли на вписку». Для этого есть телефон и смс-ки. Быстро, дёшево, сердито. Поэтому Ген прищуривается и медленно отвечает: — Не хочу особо. День был долгий, спать охота пиздец, так что у меня уже есть планы на этот день, звиняй. Хьёга тоже в ответ взглядом сканирует. И, судя по тому, как спокойно он на геновы слова реагирует, он к долгим переговорам готов. Явно ожидал что-то такое. — Да брось, ты уже несколько недель не появлялся ни на одной вписке. В кругах много слухов ходит, и тебе же хуже будет, если не явишься. — Хьёга пожимает плечами, мол, дело твоё, но... — Я выражаю обеспокоенность и зову к себе, как и положено старому корешу. Просто предупредил. — Хьёга-чан, вот что им надо? — Ген чешет пальцами переносицу и устало вздыхает. — Ну, приду я на вписку. Окей. Вопрос: зачем? Чтобы начистить рожи каким-то лезущим мне в зубы додикам и устроить мордобой? — Мы скучаем по твоим мордобоям! — не забывает вставить свои пять копеек Хьёга, делая последний глоток и допивая пиво. Громко звякает поставленный на стойку стакан. — Рюсуй на тебе в первый раз десять косарей поднял, когда несколько наивных идиотов поставили на то, что тебя захуярят. — Как мило, вы ещё и ставки на меня делали. — Само собой! Деньги – не бананы, на деревьях не растут, сам знаешь. О, да. Ген отлично знает. И как хреново жить без денег, и как простым студентам и школьникам хреново жить без денег. Но порой это дивное умение друзей крутить деньги из воздуха не раз заставляло Гена охуевать. — Я пас... Пока вы не отстегнёте мне мою долю, — Ген ухмыляется и отходит в сторону, потому что кому-то из клиентов снова потребовалась его помощь. Возвращается он быстро. — А если получишь процент от ставок — придёшь? — Не-а, — теперь Ген улыбается ещё шире. Есть небольшая приятность в том, чтобы бесить людей. «И человек я потрясающий — всех от меня трясёт». Довольный собой Ген ставит себе галочку в списке «доведи ближнего своего». — Гад ты, Асагири. — Хьёга шипит так, как будто он сам является главной змеёй района. — Большой и редкостный, да-да. Но теперь я серьёзен: мне лишние конфликты не нужны, Хьёга. А если захочу кулаками помахать — пойду на подпольные... — Кстати об этом, — снова перебивает его Хьёга, наклоняясь поближе и понижая голос. — Ты что, реально с дуба рухнул? Кто в здравом уме пойдёт на подпольные бои? Ты даже от спортивных отказался, а я звал! — Я пошутил, — Ген поднимает руки, мол, сдаюсь-сдаюсь, и пытается свести всё в шутку. — У меня уже есть груша для битья, буду нуждаться в новом экземпляре, так уж и быть, приду к вам в гости. Хьёга настолько охуел, что аж глаза по пять копеек стали. Он наверняка хотел вставить что-то ещё, спросить, какого лоха Ген избивает и как он вообще до такого докатился. Но всегда есть какое-то «но». И в этот раз Гену везёт — от допроса с пристрастием его спасает пилилиньк. Сеть снова ловит, и все смс-ки начали приходить одна за другой. Ген заходит в сообщения, и, пробежавшись по именам отправителей, замирает. «Глюки, точно глюки». Уставившись в девайс, Ген перечитывает одно и то же сообщение. От кого: Мелкий Засранец (Сенку-чан)                 Что ты там говорил насчёт тренировок? — Прости, Хьёга-чан, но сегодня я стопроцентно занят. — Ген улыбается шире и начинает набирать ответ, про себя надеясь, что мелкий проверяет телефон чаще, чем это делает сам Ген. Хочется пересечься чем поскорее и, желательно, сегодня. И похуй, что у Гена на сегодня были великие планы на его собственный диван. Тут назревало кое-что поинтереснее. Ради такого и отдых отложить можно. Кому: Мелкий Засранец (Сенку-чан)             Какие люди~. Чтоб в десять был рядом с теми турниками, у которых ты в прошлый раз землю собой вытирал. Немного помедлив, Ген тратит целых десять секунд на спор с самим собой. И дописывает:             Буду ждать) Теперь работалось как-то легче.

***

Сенку как раз досматривал третий фильм, когда телефон завибрировал из-за нового уведомления. Двигаться было влом. Хотелось сидеть на диване, развалившись, как звезда из Спандж Боба, и продолжать комментировать ляпы кинорежиссёров на пару с Рюсуем. Хуесосить плохо снятые ужастики было на удивление приятно. И весело. И даже ни капельки не страшно. Но за первым сообщением пришло и второе. Теперь в Сенку проснулось любопытство. Вытащив из кармана телефон, стараясь не привлекать внимание друга, Сенку открыл сообщения и стал искать нужное. На имени отправителя он конкретно подзавис. Часы показывали двадцать тридцать. «Что-то поздно ты мобилу в руки берёшь, Асагири». Подавив желание предъявить, Сенку тыкнул на строку с нужным именем контакта и вспомнил, что так и не переименовал Гена с «Ген-сан 309. Зови меня семпай». А стоило. Вчитываясь в эти два сообщения, Сенку всё больше жалел, что написал вообще. После первого захотелось вьебать Асагири в его смазливую рожу. После второго — придушить нахуй, ибо последняя скобочка вообще не вызывала доверия и делала простое сообщение максимально ехидным. От кого: Ген-сан 309. Зови меня семпай.                 Какие люди~. Чтоб в десять был рядом с теми турниками, у которых ты в прошлый раз землю собой вытирал.                Буду ждать) Не выдержав, Сенку тыкнул на имя контакта и всё же выполнил задуманное. Теперь в его телефоне Асагири будет записан таким прозвищем, которое будет максимально соответствовать его охуевшей сущности. Даже сучности. Кому: Ген-Пидор-Ёбанный             Я сегодня занят.             И иди нахуй со своими скобками.) Месть частично свершилась. Дышать стало чуточку легче. А потом пришёл ответ. Почти сразу же. И тогда Сенку понял, что контакта не избежать — он первый начал переписку. Логика проснулась позже, напоминая ему о том, что он мог включить режим «не беспокоить» и послать Асагири в пешее эротическое своим игнором. Но тогда Сенку хотелось. И он не стал отказывать себе в удовольствии.

От кого: Ген-Пидор-Ёбанный

Ути какие мы сегодня злые)

Сам написал за тренировки, сам решил, что нехуй. Какой самостоятельный малыш.

)))

Вы отправили: Асагири, блядь... Не беси.

Ты сам начал, Сенку-чан.

Причём, начал /всё/ сам. Не я тебе первый писал.)

Я писал тебе /по делу/.

А я был готов помочь...

Сенку замер и уставился немигающим взглядом в экран. Рядом всхрапнул Рюсуй, заворочавшись на диване в попытке найти удобную позу. Фильм подходил к концу, на экране поползли титры... «И как это всё понимать?» Сенку уже в который раз в ахуе из-за Асагири Гена. Потому что у того обнаружился практически волшебный талант — вгонять в ступор Сенку одной только фразой.

Хоть причину назви, хуле не идёшь. Я из-за тебя отказался от встречи с друзьями)

А вот теперь стало совестно. Сенку хорошо знал, — сразу же у Рюсуя выпытал, — что Асагири Ген занятой человек. Всё же взрослый пацан, вуз окончил. Значит, днём пропадает на работе. Значит, график строгий и режим определённый точно имеются. И из-за него он отказался от возможности отдохнуть в компании знакомых... «Давай, Ишигами Сенку, накручивай себя дальше». Сенку попытался воззвать к рацио. Попытался даже врубить рациональное мышление. Вот только легче не стало. У меня Рюсуй в гостях, так что извиняй. В ответ молчание. Сенку ждал, пока придёт ответ, но смс-ки не было долгие пять минут. А потом пришло уведомление, что абонент печатает.

Ясненько.

Тогда ладно.

Даже если я и выйду, вряд ли мы сможем долго посидеть. Минут двадцать. Сенку даже не успел одёрнуть себя. Печатал на автомате, отмахиваясь от голоса разума и всех доводов. Совесть победила в неравной схватке с мозгом. Впервые рациональность проиграла морали... Сенку в печали. Всё катилось в Тартар как-то слишком быстро, и ему оставалось разве что смириться. «Если хочу получить хотя бы пару уроков», — попытки оправдать себя перед собой же такие жалкие. Но эффективные.

Думаю, этого времени хватит, чтобы показать тебе хотя бы один захват)

Сенку втыкал на последнее сообщение. Кинул быстрый взгляд на Рюсуя. «Спит. Крепко. Ну и ладно». Не давая себе ни секунды на сомнения, Сенку быстро встал, нашарил на своей половине дивана ветровку и выпрямился. Накинуть ветровку. Застегнуть. Марш в коридор и запрыгнуть в кроссы. Уже зашнуровывая кроссовки Сенку подумал, что не помешало бы отписать, так как горе-семпаю топать всяко дольше, чем ему. На третьем этаже живёт. Ладно, жди меня, крашенный. Щас буду.)

***

Ген лежит на диване и думает, что ссориться с Сенку забавно. Даже если просто по переписке. Мелкоту бесят скобки? Пожалуйста, вот ему сразу три. А лучше пять. А может десять? Окей, Ген вредничает. Он осознаёт это. Но так уж получилось — ему обломали выходной. И он даже с радостью согласился на то, чтобы быть припаханным. А потом его снова обламывают и втирают, что «сегодня я занят, звиняй». Гену обидно, вообще-то. Он от вписки ради пиздюка отказался. И плевать, что он туда изначально идти не хотел. А вдруг потом захотелось бы? Щас нет, звиняйте, занят. «Какая нынче молодёжь неблагодарная пошла», — мысль мелькает на периферии и также лениво улетает дальше в чертоги разума. Ген цепляет пальцами чипсину и втыкает в экран. Документалка про космос казалась ему полезнее, чем тупые комедии, поэтому сегодняшний вечер Ген посвящает изучению Науки. Мозг в тонусе надо держать, да и развиваться тоже стоит. Вот так вот. Телефон вибрирует, оповещая, что пришло новое уведомление. Ген лениво тянется к гаджету, но на полпути передумывает. «Пусть побесится». Но потом девайс брынькает во второй раз и становится любопытно. Ген одним рывком отлепляет свою тушу с дивана и быстро берёт в руки гаджет. Ожидаемо. Наяривает Сенку. От кого: Мелкий Засранец (Сенку-чан)                 Даже если я и выйду, вряд ли мы сможем долго посидеть.                Минут двадцать. «У кого-то, похоже, совесть проснулась». Нет, Ген не злорадствует. Просто Санечка из двести второй — ходячее противоречие. Наглый, борзый, порой чрезмерно лезущий в зубы, но не лишённый совести. Которая периодически просыпалась и пинала смертного, чтобы тот прекращал быть такой задницей. Но Ген не настолько коварный: выёбывается не будет. Как-то слишком лень, да и видик досмотреть надо. Поставив ставку на гордость Сенку, которая непременно должна остановить его от опрометчивого «кинуть друга и пойти на треньку», Ген печатает ответ и ждёт. Кому: Мелкий Засранец (Сенку-чан)            Думаю, этого времени хватит, чтобы показать тебе хотя бы один захват) Возвращаясь к просмотру видео, Ген кутается сильнее в плед и берёт ещё пару чипсинок. Время течёт медленно, веки слипаются и приходится подавить зевок. Приходит новая смс-ка. «Быть не может». Ген с минуту вчитывается в последнее сообщение от мелкоты. От кого: Мелкий Засранец (Сенку-чан)                 Ладно, жди меня, крашенный. Щас буду.) Поставив (положив) телефон в карман, Ген натягивает толстовку и берёт в руки пульт, чтобы поставить на паузу видео. «Возможно, я вообще тебя не знаю, Сенку-чан», — проносится в мыслях. В своей ставке Ген ошибается. Приходится собираться на внеплановую тренировку. Вот теперь Ген заинтересован.

***

Шесть лестничных пролётов, восемь минут пешком и всё тот же висящий башкой вниз Сенку на турнике. — Давно не виделись, Сенку-чан. Ген прячет руки в карманах фиолетовой толстовки. Холодно. Ноябрь, как-никак. «Стоило одеться потеплее». — Ага. — Сенку поднимается, руками дотягиваясь до перекладины, и делает капитанский. «Понтуется». Ген бы присвистнул, но не так поймут. Поэтому он стоит и молча наблюдает за тем, как Сенку с переворотом слезает с турника. «В конце всё равно как червь висит». Последнюю мысль Ген не озвучивает. А то и до вспышки гнева у малявок недалеко. — Ну, учить меня будешь? — Сенку спрыгивает на землю и подходит ближе, поравнявшись с Геном. И не забывая вскинуть подбородок вверх, чтобы хоть как-то компенсировать разницу в росте. — Какая жажда к знаниям... похвально. — Ген на эти взгляды не ведётся. Он до сих пор пытается понять, почему Сенку на тренировку пришёл. «Неужели твоя совесть умеет тебя так сильно мучить?» — Ближе к делу. И тон какой грозный. Ути, Ген даже удивлён, что он так лицо держит. Выёбываться Сенку умел, определённо. — Нападай. — Что? — а вот и первая трещина в маске. Невозмутимость не продержалась и пары секунд, а у Гена были такие надежды... Сенку хмурится, из-за чего мальчишечье лицо выглядит чуточку старше, и зырит исподлобья. — Я этого делать не буду. — Учиться на ошибках похвально, Сенку-чан, но в этот раз я тобой землю вытирать не буду. Пока что. — Ген улыбается и стаёт в стойку, смещая центр тяжести на левую ногу. Приходится немного развернуть корпус. — Тебе бы сначала научиться уворачиваться от ударов. Блатные захваты и выёбистые удары потом учить будем. Так что нападай, не порти мне демонстрацию! Ген быстрым движением заправляет за ухо длинную прядь и снова смотрит на оппонента. «Выбить из тебя остатки гуманизма надо, а то дела не будет». Сенку вздыхает. Заглядывает Гену прямо в глаза, и... пытается отзеркалить его позу. Правая нога впереди, левая чуть позади, выступает в качестве опоры. Вот только вес правильно не распределяет, Ген это понимает сразу. «И над этим тоже придётся поработать». Ген прикидывает примерный фронт работ и ужасается. До весны бы научить азам... для начала. А там посмотрим. За своими размышлениями Ген чуть не пропускает неплохой удар в челюсть. Повезло, что рефлексы есть — тело реагирует моментально, и он уходит в сторону быстрее, чем кулак впечатывается в его щёку. Дальше дело техники. Ладонью поменять траекторию кулака, ударив по запястью. Схватить чужое запястье. Правой вцепиться в плечо и за два шага оказаться сзади оппонента, заламывая чужую руку и не забывая надавить на спину ладонью меж лопаток. — Ауч, блядь, больно! — Сенку сгибается в три погибели и шипит, не забывая материться. — Прости-прости, дружочек Сенку, я нечаянно. — Ты сказал, что будешь учить уклоняться, а не попытаешься выломить мне руку! — Максимум — выбил бы плечо из сустава, не утрируй, — Ген отпускает чужую руку и делает шаг назад. Своими красно-карими глазищами Сенку пытается прожечь дыру в Гене. Тот лишь пожимает плечами и тихо бросает: — Рефлексы. — Откуда у тебя, мать твою, такие рефлексы? — Сенку потирает запястье, которое стремительно краснеет, и продолжает буравить Гена недовольным взглядом. Стаёт чёт совестно. — Прости, серьёзно. Я задумался, а там уже действовал на автомате. Но тебе реально не помешало бы выучить этот приём! Как ты и сказал, двадцать минут у нас есть, справимся. — Ты ёбнулся... — Сенку делает ещё один шаг назад. «Блядь...», — масштаб трагедии доходит до Гена долго. Надо срочно исправлять ситуацию. — Окей, давай упростим задачу: для начала просто научись уводить удар в сторону от лица и жизненно важных органов. Просто «перехвати», — Ген показывает пальцами кавычки, — удар ладонью, ударив по запястью и сменив траекторию. Ты ведь сможешь провернуть подобное? Сенку молчит с минуту. Потом кивает. Но шаг вперёд не делает, продолжая сохранять дистанцию. Гену приходится взять инициативу в свои руки. Он преодолевает разделяющее их расстояние в два шага и останавливается, после чего просит: — Подними руку, пожалуйста. Сенку делает максимально недовольное лицо, но руку поднимает. Мягкий тон и просьба делали своё дело. — Вот так, а теперь сожми в кулак... — и, не дожидаясь, пока Сенку последует его инструкциям, Ген берёт чужую ладонь в свои руки. — Смотри, тут всё просто, — он легонько давит, вынуждая Сенку сжать руку в кулак, и продолжает: — тебе просто надо взять и отвести от себя атаку. Желательно левой рукой — так удобнее. Вес при этом постарайся перенести с правой на левую ногу. Повторяй за мной. Ага, вот так, умничка. Пока Ген поясняет, он не забывает проиллюстрировать процесс в деталях. А если проще и не выёбисто — показывает всё на практике, разбирая удар на сценки и показывая каждый этап в слоумо. Сенку следит, кивает, повторяет каждое движение и, вроде как, всё понимает. «Ну, остаётся проверить на практике». Ген концентрируется и просит Сенку стать в стойку. — А теперь я атакую, а ты уклоняешься. Понял? Сенку опять кивает. — Что-то ты не многословен. Всё в порядке? — С какой целью интересуешься, семпай? — последнее слово Сенку произносит как отборное ругательство. И ухмыляется, снова отзеркаливая позу Гена и лениво махнув рукой, мол, нападай. — Я передумал, лучше молчи. Не хочу слушать низкокачественные подъёбы пубертатной язвы. — Ген сдувает лезущую в глаза чёлку и разминает руку. Стоит максимально замедлиться, чтобы не дай бог не попасть по малявке. И дать ему шанс увернуться, естественно. Со второй попытки у Сенку получается. За первую Гену приходится две минуты извиняться, клясться и божиться, что «нет, я не пытаюсь отбить тебе руку и вышибить плечо, Сенку-чан». А ещё три попытки спустя Ген может даже ускориться, чтобы Сенку стало сложнее уворачиваться. Совсем малость, но уже что-то. Основной механизм Сенку понял. Даже уяснил, как переносить вес и как уклоняться, чтобы плечо не страдало в ходе тренировок. «Прогресс на лицо». Ген доволен. — Быстро учишься, мелкота, — Ген ловит Сенку в захват, и, не удержавшись, треплет чужую шевелюру. Сенку агрится и предпринимает попытку освободить свою тушку из геновых рук. Стоит отметить — провальную. И, когда он понимает, что выбраться не получается, Сенку решает вернуться к оскорблениям. — Пусти, скотина. Я не шучу, кусаться буду! — он в подтверждение клацает зубами, продолжая кидать злые взгляды в сторону Гена и брыкаться. — Какие мы злые... — Ген разжимает руки. Не ожидавший такого поворота Сенку падает, не сумев удержать равновесие. Теперь он красиво лежит на земле, перевернувшись на спину и поглядывая на Гена снизу. — Вот скажи мне, откуда у твоих родителей такой голубой осадок? — в пустоту спрашивает Сенку, завтыкавший в небо. Звёзды светили особенно ярко. Вдалеке мелькал единственный фонарь. Площадку освещал разве что свет из окон. Атмосферно. — Ещё одна гейская шутка, и я придушу тебя нахуй, — Ген закатывает глаза и снова прячет задубевшие руки в карманы толстовки. Пальцы покраснели, хотелось хоть как-то отогреть их. — Твои родители случайно не Галлий и Иттрий? Нет? Тогда почему ты такой ге... — Допрыгался. И в следующий миг Ген садится на живот Сенку, не забывая коснуться чужого горла ледяными руками. «Тепло», — с удовольствием отмечает Ген, залезая поглубже и пряча пальцы в капюшоне. Сенку под ним вздрагивает, как только холодные пальцы касаются затылка. — Слезь с меня, блядь! — Сам виноват. Я предупредил: ещё одна гейская шутка — придушу нахуй. — и, в подтверждение своих слов, Ген касается его шеи задубевшими пальцами и поудобнее устраивается верхом на чужом животе, из-за чего Сенку под ним начинает дрыгаться активнее. Пришлось имитировать захват, чтобы малявка не думал, что он блефует. — Ты обещал не вытирать мной пол! — крик последней надежды. «Какой наивный пиздюк...» — Ген даже представить не мог, что на земле ещё остались люди, которые верят в обещания. — Я сказал пока что, дорогой Сенку. Ты лимит терпения истратил. Получай, сука! — Ген по быстрому щекочет его, из-за чего Сенку хохочет так громко, что чуть не задыхается. Чужой вес придавил сильнее. Попытки увернуться не помогали — Ген беспощаден в своей мсте. После минутной экзекуции Ген окидывает мелкоту серьёзным взглядом. Тот ловит воздух ртом и пытается одной рукой вытереть выступившие слёзы. Дышит Сенку через раз, часто скатываясь на тихое злобное «хи-хи». — Я думал, ты любишь снизу. — предпринимает последнюю попытку подъебать Сенку. — Подъёб не засчитан, Сенку-чан, — Ген встаёт с задохлика и ухмыляется в ответ. — Меня удивляет тот факт, что ты вообще об этом думал. Далее они уже не спорят. Ген протягивает руку спящей красавице, чтобы помочь ему подняться. Сенку с гордым и независимым видом делает всё самостоятельно, не соизволив принять помощь. «Окей, тогда, думаю, можно идти домой». Ген разворачивается и хочет уйти, не дожидаясь Сенку, — тот как раз стоит и отряхивается от пыли, пытаясь привести в порядок одежду, — но в последний момент Ген решает остановился. — Раз уж ты думал об этом, скажу, чтобы утолить твоё любопытство: я всегда сверху. — Ген ухмыляется, кидает последний взгляд в сторону опешившего Сенку и разворачивается, всё так же спрятав руки в карман толстовки. Осталось пафосно уйти в закат, что он сразу же и делает, шагая к выходу со двора. «Руки я, конечно, отогрел, но пора в квартирку». Ген покидает площадку первым, пребывая в хорошем настроении и тихонько насвистывая мотив знакомой песенки. Оставляя за спиной охуевшего Сенку с кучей вопросов и одним заученным приёмом. Пропущенная вписка и потраченный выходной определённо стоили того.