A little too much

      Возможно, Тэмми немного погорячилась со своими "шуточными" приставаниями к сестре, но сейчас отступать явно было уже поздно (по правде говоря, отступать было поздно ещё когда она впервые, почти два года назад, поцеловала её в шею). Она не отрицала, что сама виновата в том, что сейчас происходило, однако вины не чувствовала. Только странное и противоречивое предвкушение того, что должно случиться. К своему удивлению, она уже забыла, насколько мягкой была кровать Уиллоу, ибо в последний раз они вместе спали ещё до четырнадцатилетия Иннит, а сейчас ей уже восемнадцать. Интересно, она всегда видела в брюнетке кого-то больше и ближе, чем фигура старшей сестры? Возможно, она когда-нибудь и найдёт ответ на этот вопрос, но явно не сейчас, когда потрескавшиеся персиковые губы так настойчиво и правильно целуют, почти не давая спокойно вдохнуть. Необычные ощущения, но блондинке нравится, поэтому она не только не отталкивает и не сопротивляется, но и пытается отвечать. Получается немного неумело и смазано, но кого волнует? Видимо, никого. Внутри разрастается знакомое ощущение наслаждения и жажды большего, но это чувствуется настолько сильно и остро, что всё остальное просто перечёркивается, уходит на задний план, становится совершенно неважным. Ей становиться настолько плевать на всё вокруг, кроме прижимающей её к кровати девушки, что она даже позволяет себе тихие постанывания, доступные только ушам в перьях напротив.       — Боже, Тэм... — шепчет Сут в самые губы, обжигая их, буквально горячим дыханием. Зрачки, кажется, почти затопили всю и без того тёмную радужку глаз. — Такая нежная и хорошая. С ума меня сведёшь.       — З-заткнись, — в смущении огрызается младшая и почти сразу тяжело выдыхает, когда чувствует как более острые, чем человеческие, зубы касаются разгорячённой кожи на шее. Но они не смыкаются, чтобы оставить укус. Только остаются так буквально на пару секунд, а после на шее оставляют нежный поцелуй. Кажется, она не хочет навредить подростку.       Девочка судорожно вцепляется пальцами в одеяло, когда откуда-то из груди Уиллоу вырывается стрёкот, а перья на заострённых ушах заметно двигаются. Крылья тоже не отстают и, кажется, уже действуют отдельно от мозга, то раскрываясь на весь диаметр (добрые почти полтора метра, между прочим), то с дрожью поджимаясь. Верный признак того, что она начинает терять контроль над собой. Тэмми не знает, насколько хорошо это или плохо, но догадывается, что весьма скоро узнает. И не ошибается. Пока старшая снова прижимается к её губам, отвлекая на поцелуи, становящиеся с каждым разом всё более мокрыми и развязными, её рука забирается под чужую футболку, оглаживая более острыми когтями чуть впалый животик и понемногу ползя вверх, прямо к груди. К своему совершеннолетию и близко к завершению пубертатного периода, грудь демонёнка больше первого размера не выросла, и старшая действительно находила в этом что-то по-своему милое и очаровательное. Особенно сейчас, когда она пылала от нарастающего возбуждения, возможно даже ещё не понимая, что это именно оно, и её соски уже затвердели, хотя дальше поцелуев они ещё не зашли. Просто очаровательно.       Продолжая игнорировать собственное возбуждение, ворона снова перешла на шею, решив прекратить терзать родные губы, уже покрасневшие и распухшие от того, как с ними обращались. Свободная рука зарылась в блондинистые патлы, слегка оттягивая и массируя кожу головы. Волосы Иннит и так сами по себе были достаточно пушистыми, но сейчас, после вчерашних водных процедур, она и вовсе напоминала одуванчик – почти в прямом смысле. Рожки между волосами, которые почти не заметны, напоминали об её настоящей сущности, которая смогла проявиться в смерти и после воскрешения. Только сейчас старшая поняла, что вокруг её бедра обвился чужой хвост с заострённым наконечником, свойственный любым демонам. Он был достаточно гибким и длинным, чтобы обернуться вокруг ноги несколько раз, и сильным, чтобы его хватка была ощутима даже через брюки. Он наверняка был чувствительным, поэтому было принято решение оставить его до лучших времён.       — Уи-и-ил... — выстанывает девочка, одной рукой начиная цепляться за родное предплечье в поисках опоры, ибо хоть она и лежит, но колени всё равно подкашиваются и ощущение падения присутствует, а потому ей нужно за что-то держаться. — Пожалуйста...       — Что такое, цветочек? Тебе что-то нужно? — невинно отзывается Уиллоу, словно это не она сейчас обжигает её своими прикосновениями и словно не она заставляет Тэмми чувствовать себя так, как не было доселе. Нежное прозвище отзывается новыми искрами в молодом организме, из-за чего она слегка выгибается в спине, тем самым заставляя чужие пальцы сильнее надавить на чувствительные бусинки, что вызывает очередную чреду стонов.       — Б-блять... да, очень, — она никогда в жизни не признается, что с её уст буквально сорвалось жалкое хныканье. Она действительно была готова умолять Сут, лишь бы та возобновила свои ласки и продолжала-продолжала-продолжала, лишь бы больше не останавливалась. Ещё никогда в жизни она не чувствовала такого отчаяния и желания поскорее закончить эту пытку.       — Что конкретно? Используй более точные слова, я тебя не понимаю, — продолжает играть невинность девушка. Всё-то она знает, не глупая, просто издевается над младшей, специально изводит её, заставляет переступать через, уже и так пошатнувшуюся, гордость.       — Как же я тебя ненавижу... — фыркает демон, пытаясь рассмотреть хоть что-то через влажную пелену в полуприкрытых глазах. Даётся с трудом, но сознание сразу так неправильно отрезвляется, слезинки немного отступают, когда руки старшей куда-то пропадают из-под футболки и из волос, а губы больше не обжигают кожу шеи.       — Я могу уйти, если хочешь-       — Нет! — резво возражает Тэмми, тут же заходясь в недолгом кашле. Она явно упустила момент, когда голос начал хрипеть, а горло протестующе саднить. — П-пожалуйста... не уходи.       — Тогда что ты хочешь, чтобы я сделала, цветочек? — снова спрашивает ворона, возвращая одну из рук на голову и продолжая ласковые поглаживания. Её собственные волосы, заплетённые в косу, уже порядком растрепались, из-за чего очень хотелось уже просто распустить их и позволить стекать тёмным водопадом по плечам и спине.       — П... прикоснись ко мне... пожалуйста... — она действительно бьёт все рекорды по мольбам, ещё никогда она так сильно и никого не молила.       — Хорошая девочка, — слышит младшая в свой адрес, а после чувствует мягкий поцелуй в уголок губ.       На секунду нежность сбивает с толку, но возбуждение снова ударяет в голову – даже сильнее – стоит руке вновь оказаться на груди под футболкой. Ткань оказывается поднятой до ключиц, открытая вид на бледноватую кожу, покрытую многочисленными шрамами – самыми большими оказываются только два из них, символизирующие потерю двух жизней – и подросток уже хочет приподняться, чтобы позволить стянуть её с себя, но тут же давится собственным стоном, когда ладонь буквально надавливает на грудь, заставляя вновь выгнуться в спине. Сут думает не долго – точнее вообще не думает и вряд ли даже осознаёт, что делает – и рукой скользит вниз по слегка выпирающим рёбрам, солнечному сплетению, животу, проскальзывая под ткань джинс. Пальцы дразняще проехались между влажными складками, пока не забираясь под уже намокшие трусики. Ох, очаровательно.       Внизу знакомо, но в то же время по-новому, тянет. Раньше чувство возбуждения не было таким тяжёлым и настолько тёплым, почти жарким, что обжигало. Тэмми даже не знала – или не хотела признавать очевидное – из-за чего конкретно это происходит. У неё даже не осталось сил на то, чтобы пытаться сохранять свою гордость – откровенно было плевать на это. Лишь бы получить необходимую разрядку. Наверняка её стоны было бы слышно и вне комнаты, если бы старшая снова не поцеловала её, пока большим пальцем надавливала на ставший очень чувствительным из-за возбуждения клитор. Ощущения облепляли подростка со всех сторон, она словно находилась в вакууме, в котором не слышно ничего, кроме её самой и редких похвал от брюнетки (которые она даже не могла разобрать из-за пульсации крови в ушах). Когда движения замедляются, а после и вовсе сходят на нет, блондинка понимает, что у неё что-то пытаются спросить. Она видит это в тёмно-красных глазах напротив. Интересно, они тёмные, потому что смешиваются с карими, или просто потемнели со временем? Хотя могло быть виновато и освещение, ведь за окном уже было темно, а комната освещалась только тускловатой лампой где-то в углу.       — Тэм, я не смогу ничего сделать, если ты мне не отвечаешь, — предупредила Уиллоу, оставив несколько поцелуев на родной шее, чтобы как-то привлечь к себе внимание.       — Что?.. — голос уже охрип, это ощущалось странно. Раньше ей ещё не удавалось чуть ли не срывать его просто своими стонами. Хотя возможно это потому, что раньше её никто другой и не трогал так.       — Я спрашивала, не против ли ты моих пальцев внутри. Некоторым это неприятно в первый раз, поэтому я должна знать, что ты в порядке с этим, — терпеливо пояснила женщина в ответ. Её голос тоже немного хрипел и звучал ниже, чем повседневный тон, что выдавало наслаждение от сложившейся ситуации. Иннит льстил тот факт, что именно она служит этому причиной.       — Н-нет, всё хорошо. Ты... можешь войти в меня, я готова, — с готовностью отозвалась младшая, сильнее стискивая хвост вокруг родного бедра и поджимая небольшие крылья. По телу прошла более сильная, чем в начале, волна предвкушения, только теперь без противоречий – она была взволнована перед тем, что предстоит дальше.       — Хорошая девочка, — снова хвалит её ворона, в награду целуя в стык между плечом и шеей, в этот раз слегка прикусывая кожу – след всё равно надолго не задержится, поэтому если повезёт, то никто даже ничего не заподозрит.       Тэмми едва ли не взвизгнула, когда внезапно чужая рука миновала преграду в виде трусиков, и большой палец лёг на разбухший клитор, начиная слегка массировать его круговыми движениями. Почему это внезапно чувствуется так остро и горячо? Раньше настолько сильного удовольствия она не получала – хотя, скорее всего, из-за того, что делала это только, чтобы расслабиться, а не для удовлетворения сексуальной энергии – поэтому сейчас она, кажется, натурально сходила с ума от такого количества ощущений за раз. Руки старшей были жутко холодными, а потому резко контрастировали с горящей кожей демона, из-за чего обжигали ещё сильнее. Губы продолжали размыкаться в просящем скулении, спина по инерции выгибалась дугой, а руки впивались в родное предплечье, то ли прося продолжать, то ли желая притормозить и растянуть удовольствие.       Когда между складок, прямо по истекающей щёлочке, несколько раз проезжаются два пальца, она, кажется, действительно готова взвыть от того, насколько невообразимые ощущения это доставляло. Кажется, отдалённо, ещё целой частью сознания, она слышит хриплый стрёкот старшей, когда та снова прижимается поцелуями и лёгкими покусываниями к излишне чувствительной сейчас коже. Всего так много, так хорошо, горячо и жарко, боже, она точно сойдёт с ума... Вскрик неконтролируемо скрывается с её губ, когда она чувствует, как указательный палец осторожно, но настойчиво начинает проникать в неё. Поначалу это немного неприятно, возможно, даже слегка больно, но восприятие начинает плыть и размазываться, когда палец проходит по более чувствительной точке на верхней стенке, заставляя очередной громкий стон упасть с губ.       — Ох, кажется, нашла. Здесь, цветочек? — потрескавшиеся губы оказываются прямо рядом с заострённым ухом, опаляя горячим дыханием, целуя в козелок и слегка прикусывая остренький кончик, посылая большую дрожь по всему телу.       Тэмми не находит в себе сил на более внятный ответ, чем нечленораздельное мычание вперемешку с хныканьем. Но Уиллоу, видимо, понимает, в какой ситуации та находится, поэтому, слава Кристин, большего не требует, только более настойчиво проводит по той же стенке, упорно задевая и надавливая на чувствительное место, заставляя младшую извиваться и сильнее насаживаться на палец. Она правда не знает сколько проходит времени, но стоит в ней оказаться второму пальцу, как понимает, насколько это становится невыносимым. Теперь в чувствительную стенку давят уже оба пальца, и у неё начинает болеть спина от того, насколько сильно приходится выгибаться от безграничного наслаждения. Она чувствует, как по щекам нежно проводят чужие пальцы другой руки, и только сейчас приходит осознание того, что по щекам текли слёзы. Но это была не боль, наоборот – наслаждение.       От того, насколько приятным было ощущение пальцев внутри, кружилась голова, а мозг теперь окончательно отказывался выполнять какие-либо из своих функций. Она даже не догадывалась, насколько привлекательной выглядит со стороны Сут, которая постепенно начала ускорять движения пальцев, при этом стараясь теперь не вытаскивать их, сильнее надавливая на ту чувствительную точку – благо когти она слегка спилила пару часов назад, поэтому они не доставляли неудобств. Когда влажные стенки стали ощутимо пульсировать, а бёдра неконтролируемо дрожать, старшая резко прекратила движения и стимуляцию клитора, чем вызывала разочарованное и требовательное хныканье.       — Уил, пожалуйста... я так близко... — хриплым голосом взмолилась младшая, нисколько не волнуясь о том, насколько стыдно ей будет, когда весь мандраж пройдёт. Её уже вообще ничего не волновало, по правде говоря – только желание избавиться от этого невозможного напряжения, которое уже вот-вот готово было высвободиться из тела.       — Ещё немножко, цветочек, потерпи. Ты же хорошая девочка? — родное дыхание снова опаляет острое ушко, едва не обжигая, а рука вновь слегка дёргает за пряди, вырывая жалобное скуление.       Проходит пара секунд, и Тэмми уже опять порывается попросить старшую о хоть каком-то движении, но та словно читает её мысли и снова, без предупреждения, буквально врезается пальцами в мягкое нутро, настойчиво проезжаясь по одной и той же чувствительной верхней стенке из раза в раз. Когда стимуляция возвращается и на клитор, то младшая теряет любые способности сдерживать собственный голос, и с её губ срывается громкий стон, скорее похожий на вскрик. Ей никогда в жизни не было так хорошо. Стоны один за другим вырывались из глубины горла, мышцы которого дёргались вместе с тем, как она пыталась сглотнуть скопившуюся в чрезмерных размерах слюну (только чудом ей удалось не подавиться). Пальцы двигались в каком-то своём бешеном темпе, и молодой организм демонёнка уже не справлялся со всеми этими активными движениями между ног, которые буквально вышибали из неё дух и любые связаные мысли. Бёдра уже вскидывались сами по себе, пытаясь угнаться за удовольствием, которое вот-вот готово было выплеснуться через край.       И выплеснулось – дыхание на пару секунд застыло где-то в груди, рот раскрылся в немом крике, а слёзы потекли по щекам, срываясь с удерживающих их ресниц и окрашивая кожу в красноватый. На какое-то время младшая даже выпала из понимания реальности, ей потребовалось около двух минут на восстановление дыхания и возвращение в реальность. Первым пришло ощущение чужих губ, покрывающих шею лёгкими поцелуями. Но следом последовал резкий укус в плечо, который заставил Тэмми вскрикнуть.       — Уил, сучка! — хриплым голосом возмутилась она, наконец, открывая глаза, и пытаясь сфокусировать размытый взгляд на лице сестры.       — Вот теперь узнаю Тэмми Иннит, — ухмыльнулась ворона, садясь на кровати и беря пару салфеток с прикроватной тумбочки, чтобы вытереть ими пальцы. — Ты как? Нормально себя чувствуешь?       — Да... да, пожалуй. Немного устаю, думаю, — следом за этим последовал показательный зевок, словно подтверждающий её слова. Недолго думая, подросток перевернулась на бок, а после ещё недолгих раздумий протягивая старшей руку, молча прося взять. Уиллоу улыбнулась уголками губ и послушно взяла блондинку за руку.       — Это нормально, такое бывает. Уже поздно, ложись спать, — женщина поцеловала руку демонёнка и уже хотела встать и уйти, но её потянули обратно, а в голубых глазах снова читалась мольба, но уже без той страсти, которая была пару минут назад.       — Останься со мной? Пожалуйста, — попросила девочка, слегка приподнимаясь на локте правой руки.       — Да, конечно, цветочек. Я только переоденусь, и сразу вернусь, — пообещала Сут, осторожно отпуская родную ладонь и отходя к шкафу.       К сожалению Иннит, старшая скрылась за дверцей, поэтому она не смогла разглядеть её тело без одежды. Когда она отошла от гардероба, то уже была одета в сорочку, а в руке была одна из её многочисленных рубашек, которую она отдала младшей взамен на ту одежду, в которую та была одета. Последним делом за вороной оставалось выключить свет и лечь спать рядом с Тэмми. Со светом разобраться получилось быстро, поэтому через пару секунд обе псевдо-сестры лежали в полной темноте под одним одеялом, лицом к лицу. Младшая даже во тьме примерно могла разглядеть слегка угловатые черты лица сестры, доставшиеся ей от Филзы, и выбивающуюся из основной копны волнистых каштановых волос белую прядь. Из-за лунного света, просачивающегося через штору на окне, можно было подумать, что в темноте её глаза отсвечивают болезненно-знакомым синеватым. Рука Уиллоу показалась из-под одеяла почти незаметно, но её определённо нельзя было не заметить, когда она легла на скулу младшей, огладив большим пальцем.       — Мы поговорим о том, что случилось, завтра, хорошо? — шёпотом, чтобы не нарушать хрупкую тишину, произнесла женщина. Одеяло заметно всколыхнулось в месте, где были её крылья, когда она попыталась удобнее их сложить.       — Обещаешь? — надежду в голосе блондинки можно было почти ощутить и потрогать рукой, а сама она прильнула к родной ладони сильнее, словно боясь, что тепло пропадёт.       — Обещаю. Спокойной ночи, Тэм, — брюнетка чуть приподнялась, склонившись над сестрой, и поцеловала её в лоб, после чего опустилась обратно на кровать, но заметно ближе, чтобы было удобнее прижать демонёнка в свои объятия.       Тэмми с трепетом приняла обнимашки, прижимаясь в ответ, и утыкаясь носом в родные ключицы. Она снова ощущала себя ребёнком, в тех временах, когда ей часто снились кошмары, и приходилось часто спать под тёплой и надёжной защитой старшей сестры. Казалось, что утром ей придётся пораньше встать, чтобы они с Туббо и Лани не опоздали в школу, где она сможет увидеться с Эрин, в гости к которой пойдёт после школы, если её родителей и старшей сестры – Сапнап – не будет дома. Но нет. Этим утром ей не придётся рано вставать, торопиться впервые за долгое время некуда, поэтому она может себе позволить поспать и понежиться в родных объятиях подольше. Ей уже очень-очень давно не доводилось засыпать под боком старшей. Но в этот раз что-то явно изменилось, а утром, после судьбоносного разговора, измениться ещё больше, и неизвестно в какую сторону. Однако Иннит предпочла бы не думать об этом сейчас – ей надо поспать, как и сказала сестра, она действительно устала, и её неумолимо клонило в сон. Она была уверена, что Уиллоу, как и в старые времена, не даст её в обиду и защитит её сон, поэтому не боялась засыпать, и весьма быстро провалилась в царство Морфея. Завтра многое уже не будет как прежде.