Простые дела и простой хлеб — лучшее, что может быть.
Роберт Льюис Стивенсон
Её глаза были самыми обычными. И глупые, непременно же глупые. А большие настолько, что в карих омутах можно было рассмотреть золотую дымку, переливающуюся, словно космическая туманность. Радужка ограничена тёмной каймой, придающей оттенок нереальности. Пышный веер некрашеных ресниц отражался в ней, как в зеркале.
Но в целом, тёплые и глубокие глаза были самыми обычными. По крайней мере, такая ложь была удовлетворительна.
Кацуки хмурит светлые брови, окидывая девушку перед собой ещё одним взглядом сверху вниз. Она молча стоит и ждёт, пока незнакомый парень скажет, что ему нужно и с какой стати он так стремительно ворвался в отведённое для шкафчиков учащихся академии UA помещение и замер в напряжённой позе в двух шагах от неё. Давящая аура превосходства тут же заставила старшеклассницу оторваться от наполнения сумки теми учебниками из выданных сегодня, которые понадобятся ей на уроках в этот день.
Она такая, какую Бакуго себе представлял. Мелкая, едва ли достанет до отметки 160 на ростомере. Хрупкая, очень хрупкая. Без выдающихся форм, с тонкой талией, худыми ногами, спрятанными в тёмных чулках из стандартного комплекта женской формы UA, и вайбом небывалой слабачки. Почти скелет — «доска», которая возбудит лишь ненормального.
Если наглая ложь о её глазах успокаивала, то со взглядом девчонки похожая штука не прокатывала. Давно Кацуки не видел такого у сверстников. Пронзающий, проникающий, перемывающий каждую косточку, каждую деталь чужой души, до которой сумел дотянуться. Беззастенчивый и, что самое главное и непонятное, безбоязненный. И даже любопытный.
Завораживающий.
Парень даже сам почти забыл, зачем пришёл сюда.
— Гном, — наконец, изрекает Бакуго, спустя пять минут обоюдного молчания и разглядывания. От такой оценки брови девушки на миг взлетают вверх.
— Ась?
Её взгляд становится непонимающим. Более настоящим и естественным. В такой-то ситуации…
— Вы что-то хотели… — оборвалась на середине фразы. — Э-эм… Простите, я не знаю, как к Вам обращаться.
Кацуки поморщился. Её самый обычный, противный, раздражающий,
мягкий и красивый голос звучал у него эхом в голове. Он молчит лишь несколько секунд, решая, стоит ли открывать девушке своё имя.
Наконец, отвечает:
— Бакуго.
— Вы что-то хотели, Бакуго-сан? — оканчивает свой вопрос новенькая вежливым обращением. Взгляд меняется, но Кацуки не в силах прочесть по нему новые эмоции и чувства девушки.
А она, безусловно, теперь понимала,
кто перед ней стоит. Едва ли кто-то из подростков в Японии не знает одного из самых популярных и известных учеников академии UA.
Старшеклассница мимолётно скользнула взглядом к сжатой в кулак руке парня, которой он стукнул по одному из шкафчиков над головой новенькой, как только пришёл.
Манера её речи бесит парня. Алые глаза блеснули не самыми приятельскими чувствами.
— Взглянуть на очередную убогую.
Взгляд девушки наполняется осознанием. Её чувственные губы изгибаются в усмешке, и теперь уже в её глазах читается превосходство. Не силы, но морали. Карие зерцала души откровенно смеются.
Пришла очередь Кацуки смотреть на незнакомку с непониманием.
— Вот как? — взбесившая с первого мгновения её
охрененная идиотская улыбка расцветает. — Вы искали меня, чтобы посмотреть на девочку без причуды в лучшей академии для героев?
О девушке без квирка, которая перевелась в UA на втором году обучения, не судачили только немые. Некая Накахара поступила в класс общего образования 2-С после годовалого обучения в старшей школе Киото. Кроме фамилии и отсутствия какой-либо способности о ней ничего не было известно, но и этой информации от Киришимы, обсуждающего новенькую с Мидорией и Тодороки, хватило, чтобы Бакуго взорвался недовольством и праведным гневом и отправился на поиски этой «смелой». Девчонка перевелась в
такую академию, не имея способности даже эффективно убежать или защититься хотя бы от тренировочных разрушений, которые часто учиняют обучающиеся в классах и параллелях геройского факультета.
Как Кацуки себе и представлял, новенькая оказалась слишком обыкновенным даже по внешности человеком. Два уха, два глаза, нос (весьма утончённый, но всё же совершенно обычный), рот, руки, ноги. Всё как у людей, никакого отклонения от нормы и намёка на мутацию. Русые пышные волосы, небрежно собранные в низкий пучок, блестели золотом на свету.
От девушки так и пахло слабостью.
Аромат весенних первоцветов.
— И как впечатление? — Накахара прищурила нижнее веко. — Я для Вас диковинная зверюшка из клетки зоопарка или восхитительная дива с картины эпохи Возрождения?
На суровом лице Бакуго расцвела кривая ухмылка, отдающая лёгким безумием. Он обнажил белые зубы с острыми клыками. Нижняя губа девушки медленно скользнула под верхний ряд резцов, пока та выжидающе смотрела на блондина напротив.
— Ты обычная убогая мелкая слабачка.
— А Вы значит исключительный великолепный монументальный силач? Вот и познакомились.
Она слегка улыбнулась, блеснув глазами, и вернулась к своему делу — наполнению школьной сумки учебниками. Кацуки заметил, что у факультета общего образования книги для обучения гораздо толще, а их количество больше. И как такая слабачка вообще могла утащить их?
Накахара будто бы забыла о существовании Бакуго и о его близком нахождении к ней. Когда язычок молнии с характерным и довольно звонким звуком проехался слева направо по сумке, девушка закрыла шкафчик и повернулась, чтобы уйти, но тут чуть не вписалась носом в грудь старшеклассника. Посмотрев на него взглядом, вспомнившим и осознавшим выпавшую из головы информацию, она подумала:
«Он ещё здесь?»
— Простите, я должна идти. Скоро начнётся урок. Я Вам не советчик, но Вам тоже следовало бы не тратить время на меня и вернуться в класс.
Едва ли не поклонившись в знак прощания и уважения, Накахара только собиралась сделать шаг в сторону, чтобы обойти парня, но тут почувствовала стальную хватку на своём запястье. Слегка удивлённо она посмотрела на место соприкосновения их рук, ощущая несильную, но продолжительную боль в том месте.
— Смелая? — выплюнул едкое Бакуго едва ли не в лицо новенькой. — Такие убогие, как ты, часто забываете своё место в пищевой цепи. Ты не смеешь так со мной разговаривать хотя бы из жалости к себе — я могу свернуть тебе шею, и даже причуду незачем использовать.
Лицо Накахары посуровело. Она попыталась выдернуть руку из захвата, но, как следовало ожидать, у неё это не получилось. Поморщившись от усилившегося давления со стороны парня на её запястье, она отвечала:
— Разве я что-то не так сказала? Безусловно, Вы, вероятно, очень сильный и опасный человек. И я, конечно, если не боюсь, то сильно опасаюсь Вас и Вашей силы, о которой наслышана и которая по Вашему желанию может мне серьёзно навредить. Но я не собираюсь плакать и сокрушаться от того, что чего-то не имею и не могу. Я обычная девочка с самой заурядной жизнью, и здесь нет мелкого шрифта, смысла между строк или любого другого обмана. И я также нахожу людей, которые судят и осуждают других за их причуду, внешность, пол и иные факторы, изначально не зависящие от них, бесчеловечными и немного… мерзкими.
Девушка искривила лицо и прежде, чем Кацуки что-то ответил, продолжила:
— Но, как и Вас не интересует моё мнение по этому поводу, так и мне всё равно на то, что Вы думаете обо мне. Тем более что Вы меня совсем не знаете, чтобы хоть как-то судить. А ведь, увидев человека впервые, Вы уже окрестили его убогим. Извольте избавить и себя, и меня от этого неприятного разговора и отпустите мою руку. Мне. Больно.
Она сощурилась. В её глазах полыхнуло пламя, способное сжечь все леса префектуры Сидзуока.
Кацуки же напротив — снова усмехнулся. Гнев девушки забавлял его. А ведь ещё минуту назад она казалась айсбергом. Ледяной скалой, которую ничто в мире не способно поколебать. А на деле…
Действительно. Самая обычная.
С такими необычными речами.
— Ты много болтаешь. Наверняка тебе нравиться чувствовать себя умнее других. Непросто же так ты намеренно сохраняешь вежливое обращение ко мне, хотя я тебе тыкаю.
— Может быть, — девушка снова дёрнула руку, и в этот раз парень позволил ей освободиться от его тисков. Изящно махнув тонкой рукой, чтобы сбросить с неё напряжение, она закончила диалог:
— В конце концов, я самая обычная убогая с самыми обычными убогими желаниями.
Удержавшись от порыва толкнуть старшеклассника плечом, Накахара обошла его и вышла в коридор.
До звонка оставалась пара минут.
