Убогая

Позволь дать тебе совет, бастард. Никогда не забывай, кто ты — ведь другие не забудут. Носи это как броню, и тогда они не смогут тебя ранить. «Игра престолов»

      — Мне кажется, или Куросава-кун смотрит на тебя уже минут двадцать?       Кей подняла взгляд от тарелки, на которой увлечённо разделяла овощи по цвету в разные части керамической посуды. Сегодня подруги обедали за двухместным столом, так как Хитоши забрали для прохождения вступительных тестов, чтобы с чистой совестью перевести его в класс героев. На лице девушки отобразился вопрос вперемешку с удивлением — некоторые слова Ниджики она всё-таки услышала. Блондинка с едва слышным вздохом повторила фразу, и тогда Накахара обернулась.       Едва ли не в противоположной части столовой сидел Кай в компании своих сокомандников по волейболу. Как только взгляды старшеклассников пересеклись, парень потупил взор, едва не подавившись куском мяса из своего рамена.       Он явно смутился, но это поняла только Ай. Кей же показалось, что парню не в то горло пошёл обед.       — Он довольно милый, не находишь? — поигрывая брови, продолжила свою мысль Ай.       Накахара хмыкнула, отправляя в рот полукружок огурца.       — Так значит, ты взяла на себя роль свахи?       — Хей! Я просто сказала, что Куросава милый! — наигранно возмутилась Ай, но на её лице тут же расплылась яркая улыбка. — Но мыслишь ты в верном направлении.       Кей почесала верхней стороной хаси щёку, прикусывая её внутреннюю сторону, чтобы уголки губ не так сильно разъезжались к ушам. Уж кого-кого, а милее Ниджики Накахара никого не встречала.       — Может он и…       — Никакого «может», — тут же перебила подругу блондинка.       Кей кратко рассмеялась и согласно кивнула.       — Хорошо. Куросава милый, это так. Приятный в общение и всё такое. Хороший друг. Но не мой тип парней.       — Ну-ну…       Поджав нижние веки, Ай осмотрела вновь принявшуюся за овощи девушку напротив, а потом скользнула взглядом за её спину. Там, в обществе своих одноклассников, сидел Бакуго. Старшеклассник о чём-то разговаривал с Киришимой, в то время как по нему слюни пускала почти вся женская часть студентов, присутствующая сейчас в столовой.       — А Бакуго в твоём вкусе? — ехидно спросила блондинка. Кей в который раз оторвалась от тарелки, скептически посмотрела на подругу, а потом сама обернулась в сторону взрывного парня из класса 2-А.       Нельзя было сказать, что Накахара совсем не думала об этой персоне. Яд под название «Кацуки» начал проникать в её организм с самого первого взгляда в его алые глаза.       Как закат перед дождливой порой ненастных дней…       Только однажды Кей такой видела. В тот день она, мама, отчим и Лея отдыхали во время летних каникул в Окинаве. Будущая старшеклассница академии UA тогда потеряла свою самую любимую игрушку, а Эмия-младшая нашла её и вернула владелице. Вся правда заключалась в том, что блондинка заказала экспресс-доставкой точно такую же по интернету, а когда плюшевая пандачка пришла, то Лея по фото воссоздала из новинки оригинал: надорвала лапку и пришила её обратно к чёрно-белому тельцу; приладила заплатку; переклеила правый коричневый глаз вместо голубого; а в довершении — искусственно «состарила» игрушку.       Кей тогда сразу же узнала в своём Мистере Обжоре (так звали панду) подделку, но виду не подала. Вспоминая об этом годы спустя, Накахара думала, что именно тогда по-настоящему полюбила сводную сестру как родную.       Если бы девушку попросили вспомнить свой самый счастливый день, она бы назвала именно тот, в завершении которого она и Лея любовались с балкона алым закатом, пока родители пили чай в метре от них и радовались тому, что девочки подружились. Кей решила, что глаза Кацуки зацепили её с первого взгляда именно потому, что напомнили ей эти волшебные моменты, проведённые с семьёй.       Впрочем, нельзя было назвать цвет радужки Бакуго единственной особенностью его внешности, привлекающей дам. Шикарное тело цепляло взгляды, даже когда было скрыто серой униформой академии, и необычные волосы притягивали глаза. А что уж говорить об ошеломительной кривой ухмылке, заставляющей сердце качать кровь по сосудам с утроенным усердием. Даже его дурной характер не способен заглушить едва ли не животную харизму, которую парень струил вокруг себя, как феромоны, иногда сам того не желая.       Но сказать, что Бакуго совсем не понимал всех прелестей мужской красоты, коими обладает, означало бы вероломно солгать. Иначе бы за ним не закрепился статус бабника всея UA. В списке его весьма непродолжительных романов побывала даже Китамура, которая уже полгода усиленно добивалась от Кацуки продолжения их «отношений». Но ничего, кроме нескольких ночей, девушка не получила.       После первой их встречи парень оставил у Кей не самое приятно мнение о себе, и девушка почти сразу о нём забыла. Во время стычки в столовой после волейбольного матча Накахара думала о том, что привлекла к себе нежелательнее внимание. Но после недавнего разговора в медкорпусе Кацуки впервые показал себя не как последний кретин. Даже за его колкими словами старшекласснице удалось разглядеть попытку поддержки. В особенном стиле, но она была.       И из-за этого блондин начал заполнять мысли Кей с невиданной ранее силой.       Когда Бакуго, словно почувствовав на себе изучающий взгляд поднял глаза, то вместо того, чтобы смутиться как «милый Куросава», он начал испепелять ими Накахару. В ответ на это девушка показно выгнула бровь и, выждав несколько секунд переглядок с парнем, с напускным скучающим видом повернулась обратно к Ай. Блондинка в ответ смотрела игриво.       — Поменьше бы спеси и побольше самообладания — мечта, а не мальчик, — ровно заключила Кей, основательно приступив к позабытым на время овощам.       — Так он тебя всё-таки зацепил?       Накахара неглубоко вздохнула.       — Пойдём от противного. Что у тебя и Шинсо?       Ай сникла и, что-то бормоча себе под нос, заковырялась в своём обеде. Так прошло по меньшей мере минуты две, пока она вновь не заговорила.       — Всё сложно…       — Думаю, я пойму, — пожала плечом Кей. Ниджика не очень довольно поджала губы, поправляя залезшую в глаза радужную чёлку.       — Примерно полгода назад мы пытались говорить о… ну, о нас. В общем, Хитоши заявил, что отношения ему сейчас ни к чему. С тех пор мы просто существуем вместе, но не как Ай и Хитоши, а как Ниджика-чан и Шинсо-кун — пара кого-то больше, чем друзей.       — Даже так? — едва ли изумилась Кей. — Он вынуждает ходить тебя в «старых девах» потому, что не готов брать ответственность не только за себя, но за «вас»?       — Не то, чтобы… То есть, порой бывало он отгонял назойливых ухажёров. Но я и сама ни с кем особо не сближалась. По крайней мере, с парнями.       — Хммм… А почему? По-моему, переключиться на кого-то другого вполне пойдёт тебе на пользу. Может даже расшевелит Шинсо, заставить его действовать.       — Не думаю… не думаю, что стоит давить на него, — Ай обдумывала ответы, но всё равно поспешно их озвучивала, из-за чего путалась в словах.       — Оу, ну да. Шинсо ведь весь такой обходительный и чуткий. Совсем на тебя не давит, распугивая потенциальные романтические интересы своей кислой ро…       Кей запнулась, подумав о том, что не очень хорошо оскорблять друга, тем более за спиной.       — …лицом.       Ай только тоскливо вздохнула.       Хитоши не было и на уроках. Учителя с геройских факультетов суетились, чтобы перевести парня побыстрее к ним. Скоро состоится спортивный фестиваль UA, на котором соберутся все ученики академии, чтобы показать себя. Кей не совсем понимала, что там делать студентам с факультета общего образования. Таких как Хитоши — мечтающих стать героями, но не попавших в нужный класс из-за специфики приёма учеников на вступительном экзамене — не так уж и много, и всех их выявляют в первый год. Тем не менее, ребята с 2-С тоже выступят на фестивале, хоть и с вероятностью в 99% все вылетят ещё в первом туре.       Кое-как приговорив тарелку овощей, Кей отпила треть из стакана с вишнёвым соком, который показался ей слишком кислым, и начала собираться. Уже совсем скоро начал урока. Девушка поставила свою посуду на поднос и подождала, пока это же сделает Ай. Вместе они двинулись к моечной, куда все студенты столовой после приёма пищи приносили испачканные тарелки и стаканы, где персонал академии их забирал и, собственно, мыл.       Подруги принялись обсуждать биографию автора произведения, которое они должны были второй урок изучать после перемены на литературе. Кей не была рассеянной и видела, куда идти и кого обходить, но у стола учеников героев в неё будто нарочно «врезалась» Китамура. Накахара успела спасти посуду, но стакан на подносе перевернулся, и уже спустя мгновение на идеально белой рубашке девушки расцвело яркое пятно от сока.       — Ой! Прости! Я такая неловкая! — как бы хороша ни была актёрская игра Кеору, Кей не поверила в искренность её извинений. Бабочка засуетилась, схватив с ближайшего стола салфетки, и принялась её растирать пятно на блузе Накахары, в итоге только увеличивая его.       — Да что же ты делаешь?! — возмутилась Ниджика, отбирая у одноклассницы салфетку и осматривая фронт ущерба на некогда белой ткани.       — Какая неприятность! — всё пела елейным голоском якобы раздосадованная Кеору. — Накахара-чан, ты бы по сторонам смотрела. Такая незаметная и хрупкая, не дай Ками-сама кто зашибёт ненароком.       Кей не проверила фронт ущерба на своей рубашке, чтобы не разочаровываться в этом дне ещё больше. Вместо этого она с прищуром смотрела, точнее едва ли не испепеляла взглядом мило улыбающуюся Китамуру. Точно также на крылатую девушку смотрел Бакуго.       — Накахара-сан, всё в порядке? — участливо поинтересовался Мидория, отошедший от краткого шока. Парню всё ещё было невдомёк, как Кеору умудрилась «не вписаться» в такой широкий пролёт между столами.       — Угу…       Голос Кей звучал отстранённо. Сейчас она была напряжена как никогда раньше. Сдерживание эмоций для девушки давно не было трудностью — жизнь в детском доме её хорошо научила этому, сдобрив голову и язык ядом сарказма. Это было её оружием и защитой от жестокосердных сверстников, считающих людей без причуды ниже себя. Будто бы это зависело от человека!       Но сегодня удерживать в себе гнев было исключительно трудно. Лея третий день не выходила на связь, хотя по всем новостям трубили, что теракт в Кагосиме был предотвращён благодаря оперативной группе (какой именно сказано не было, но Накахара и так знала, что это дело рук «Стигмы»).       Хитоши, вон, решил окончательно покинуть Ай и Кей, а ведь он уже стал другом для новенькой. На фоне этого Кеору всё утро подкалывала блондинку на предмет того, что та осталась без своего «защитничка» и «жениха». Мол прошла любовь, завяли помидоры, и Ай так сильно надоела Хитоши, что тот решил сбежать в другой класс.       Ещё Кей не разрешили не участвовать в спортивной фестивале, даже несмотря на то, что девушка не имела причуды.       А теперь этот кислый сок оказался по вине Китамуры на рубашке Накахары, а она именно сегодня не взяла с собой сменную. И ведь до этого предусмотрительно держала её в шкафчике, а вчера девушке пришла мысль взять её домой, чтобы освежить в стирке. А Кеору так неестественно улыбается, что страсть как хочется расцарапать ей лицо!       Казалось, ещё несколько секунд такого напряжённого состояния, в котором пребывала Кей, и она кинется на свою одноклассницу, как голодный кот на откровенно задолбавшую его мышь. И навряд ли Китамура повторит бессмертные подвиги Джерри, каждый раз обставляющего Тома — ни силёнок, ни скорости, ни ума не хватит. В золото-карих глазах уже виднелась жажда крови и оторванных голубых крыльев Кеору, но мужской голос сбоку вывел Накахару из этого полутранса.       — Окстись, убогая, — лениво бросил Бакуго, подойдя к застывшем в «коридоре» между столами девушкам. — Ты и такую слабачку, как она, не уложишь. Даже несмотря на многообещающий взгляд.       — Я не слабачка! — обиженно воспротивилась Китамура. Девушка знала об отношении Кацуки к тем, кто ниже его в «пищевой цепи», поэтому ненавидела, когда её считали несоответствующей ученикам героев (вообще кому-либо) по силе.       — Хочешь проверить? — резко ответил Бакуго, моментально затыкая девушку. Но потом парень подошёл к Кеору и, обхватив её за плечи одной рукой, повёл её к выходу из столовой, аргументировав тем, что им «надо поговорить».       Само собой, обрадованная предстоявшим уединением со своим кумиром девушка радостно зашагала рядом с Кацуки. Ниджика выдохнула от того, что эта странная парочка так быстро отвязалась от Накахары, а потом посмотрела на подругу. Кей почему-то выглядела раздосадованной, но Ай решила, что причина в испорченной рубашке. По крайней мере, русовласка старательно делала вид, что именно одежда её заботит.       Благо, что Ниджика была такая же предусмотрительная, как и Накахара, и тоже имела сменную блузу прозапас в академии. Отдав подруге ключи от своего шкафчика, Ай убедила её в том, что объяснит всё Цементосу — учителю литературы. Кей сомневалась, стоит ли ей принять вещь блондинки, так как у них была весьма видимая и ещё более прекрасно ощутимая разница в размере бюста, причём практически на два размера. Однако Ниджика убедила подругу в том, что чистое всяко лучше испачканного. К тому же все излишки ткани, если таковые будут, прекрасно скроет пиджак.       Накахара кивнула, принимая предложение подруги.

***

      Бакуго остановился в безлюдном коридоре в нескольких шагах от Китамуры и тут же запретил ей приближаться к себе. Вместо ожидаемого девушкой предложения возобновить отношения или ещё чего-нибудь желанного ею навроде спонтанного секса или хотя бы поцелуя, парень сложил руки на груди и встал в какую-то угрожающую позу. К тому же его алые глаза так колко и зло смотрели на неё, что Кеору едва ли не вздрогнула от испуга.       Но быть слабой перед этим человеком значило потерять последние крупицы внимания от него. А этого старшеклассница не могла допустить.       — Что ты творишь, ненормальная? — сразу перешёл к делу Бакуго. Китамура сразу смекнула, для чего её на самом деле позвал блондин, и тут же елейно улыбнулась.       Этот вопрос от Кацуки означал одно: её уловка со столкновением с новенькой удалась. С другой стороны, догадка Кеору о том, что Накахара заинтересовала Бакуго, не была безосновательной.       — А что такое? Великого и ужасного Короля смертоносных взрывов Динамита стал волновать подножный корм?       У Бакуго внутри словно что-то треснуло от злости. Он начал опасно и быстро сокращаться расстояние между собой и ученицей с параллели, что девушка не смогла сдержать страх и отступила на пару шагов. Впрочем, Кацуки остановился раньше, чем подошёл на достаточное для подрыва залакированной и наштукатуренной косметикой головы Кеору.       — Слушай ты, безмозглая инфузория в туфельках, раздутая инъекционными имплантатами! Ты какого хрена делаешь в этой академии раз в пустоту в твоей черепной коробке ни разу не приходила мысль о том, что здесь учат защищать этот «подножный корм».       — Что я могу поделать? — риторически спросила Китамура едва ли не плаксиво. — Она меня бесит!       Бакуго удержался от того, чтобы хлопнуть себе но лбу.       — О Ками-сама! Ты хоть понимаешь, что переломаешь себе все кости, если упадёшь с уровня своего самомнения на уровень своего интеллекта?! Я, конечно, понимаю, что думать, это тебе не шубу в стринги засовывать, но попробуй хоть раз в жизни это сделать.       Бакуго выдохнул, не позволяя себе отвертеть этой тупице перед собой то, что априори не отверчивается от тела. Хотя Китамура так и напрашивалась пересмотреть эту аксиому, причём испытать на себе её действие.       — Короче, — заговорил Кацуки спустя около половины минуты приведения в порядок нервов и дыхание. — Тронешь малявку — штукатурка тебе больше не поможет фасад подправлять. Усекла?       Кеору нахмурилась. Нелюбовь к Кей перевешивала её страх перед блондином.       — Так она тебя настолько зацепила?       Бакуго промолчал, прищурившись. Отвечать на этот «идиотизм» он считал ниже своего достоинства. Китамура расценила его молчание по-своему.       — Вот как? Неужели тебя привлекло нечто настолько убогое? Подумать только! Ни кожи, ни рожи. Плоская, как гладильная доска, зато думает о себе невесть что!       — Я всё сказал.       Бакуго обошёл девушку и уже собирался как можно быстрее отойти от этой ненормальной — лишь ба не заразиться от неё всесторонней недоразвитостью — как Китамура бросила ему в спину.       — Такая «хрупкая веточка» не ровня «ботинку» спортивного фестиваля UA. Глядишь — наступят случайно. В такой толпе сложно уследить за собственным носом, не то что за букашкой под ногой.       В голосе Кеору явно была угроза. Кацуки не повернулся, но искоса посмотрел на неё из-за плеча испепеляющим взглядом. Тем не менее, это девушку не остановило.       — Я немного переживаю за неё, — ни разу не искренно говорила старшеклассница. — Вдруг кто-нибудь ненароком сломает её? Не обязательно я. На фестивале будет настоящая мясорубка, за всеми убогими не уследить…       — Я тебя предупредил, Кеору, — убийственно низким голосом чуть ли не прорычал Бакуго и покинул коридор.       Возмущённая и озлобленная Китамура в гневе пнула стену, из-за чего тут же запрыгала на одной ноге, ойкая от боли.