Убогая

Сальваторе могут ругаться, как собаки, но, в конце концов, умрут друг за друга. По крайней мере, они знают, что такое семья. Дневники вампира

      Кей сидела у края стола напротив Кацуки. Рядом расположилась Ай, за ней — Шинсо и Тодороки. Соседями Бакуго были Киришима, Мидория и Урарака. Ребята весело переговаривались о прошедших экзаменах и о весеннем бале, который предстоит подготовить классам факультета общего образования для всей параллели. Всё ещё шли обсуждения темы, классы поддержки тянуло к фантастике, управления — к косплею. Остальные пока только определялись.       — Накахара-чан, что ты думаешь об этом? — спросила девушку Ай. Как староста класса, которому поручили подготовку, Ниджика занималась всеми организационными вопросами.       — Я думаю, что идею нечести лучше приберечь до Хэллоуина. Дважды в год открывать врата в потусторонний мир лучше не стоит, — Кей хихикнула, — ещё испортим себе карму.       Заговорила Урарака.       — А чего хочешь ты?       — Ну почему бы нам не устроить бал XVIII века. Каждому классу можно поручить подготовить танец тех времён, за сценарием дело не станет. А в конце устроим вальс знакомств, где любой парень может пригласить девушку.       — Это классно, но где мы возьмём столько танцев? — задалась вопросом Ниджика. — Они же все должны быть разными.       — Помимо вальса, есть много других видов танца. Нам нужно сколько?       — Одиннадцать, по числу классов, — подсказал Мидория.       — Тогда полонез, мазурка, полька, танго, падеграс, марш-парад.       — Это только шесть, — вздохнула Ай.       — Можно добавить контрданс и сиртаки. Уже восемь. Плюс егерский марш, танец с веерами. И какая-нибудь латина.       — По-моему отлично звучит, — с улыбкой одобрил Киришима, улыбаясь во все 32. — Когда нам ещё удастся побывать на балу, да, Бакуго?       Парень буркнул что-то положительное, не отвлекаясь от своего телефона, в котором он просматривал ленту с социальной сети. Эйджиро состроил гримасу, парадируя мало энергичного в обсуждении друга, и тогда все за столиком сцедили улыбки и смешки в кулаки и плечи.       Снова взяла слово Кей.       — Вообще можно собрать самые популярные идеи с каждого факультета и попросить всех проголосовать, чтобы было честно.       — За честностью пусть обращаются в церковь, — произнёс Кацуки, убирая телефон. ему хватило сдержанности проигнорировать потешание соучеников, но друга под столом он пнул за неумелую карикатуру. — А у нас времени в обрез. Пусть будет бал 18 века.       — Бакуго прав, — поддержала блондина Ай. — Твоя идея идеальна. Осталось только раздать классам их танцы — пусть учат до тридцатого числа. Займёмся этим сегодня же. Накахара-чан, скинь мне список танцев, я переброшу их в чат со старостами.       — Ок, — Кей поспешила выполнить просьбу подруги. — Ну и какие танцы возьмём мы?       — Как насчёт танго? — предложила Ай. — Как из «Мулен руж». По-моему получится очень сочный номер.       — Да, мне тоже нравится. Тогда сразу напиши, что мы заняли его. Надеюсь, наши тоже против не будут.       — Ой, да кто их спросит? Скажем, вариантов больше не было.       Кей и Ай рассмеялись, вызывая улыбки у учеников, которые слышали их разговор.       — Какие коварные, — усмехнулся Киришима.       Бакуго хотел было поддержать друга, но тут заметил, как к их столику направляется мрачная Китамура. Парню не очень хотелось общаться с ней, скорее даже вообще никогда в жизни он не желал с ней говорить, но что-то ему подсказывало, что девушка пожаловала не к нему. Так и случилось, Кеору встала рядом с Кей, отвлекая одноклассницу от составления списка танцев.       — Если пришла поиметь наши уши, так лучше сразу проходи мимо, — с явной угрозой в голосе произнёс Кацуки, пронзая бывшую пассию взглядом полны раздражения. Она ответила ему не менее яростным взором, нагло парируя:       — Тебя уже жизнь отымела, заставив втрескаться в такое ничтожество.       От Бакуго исходили уже не угрозы, а самый настоящий рык.       — Китамура, ты забываешься!       — Я пришла кое-что сказать Накахаре, — стояла на своём Кеору.       — Пошла вон!!!       Не успел Кацуки осыпать проклятиями ученицу класса 2-С, как через стол к нему потянулась Кей. Девушка накрыла руку парня в успокаивающем жесте, привлекая к себе его внимание. Золотисто-карие глаза отрезвляюще подействовали на разгорячившийся разум, взгляд Накахары так и говорил: «Успокойся. Всё в порядке».       К своему собственному удивлению, Кацуки почувствовал, как расслабился. Присутствие Китамуры не раздражало его так сильно, поэтому он решил её игнорировать, как сам советовал Кей в коридоре.       Кеору прожигала глазами место соприкосновения рук взрывного ученика героев и своей одноклассницы. В её взгляде плескалась чуть ли не ненависть. Когда Накахара убрала ладонь от Кацуки, она выпрямилась и, не повернувшись к Китамуре, степенно произнесла:       — Я не желаю с тобой общаться. После каждого нашего разговора мне требуется помощь психотерапевта.       — Я тоже не горю желанием. Но как добросовестная одноклассница хочу поделиться с тобой — на уроке, где ты отсутствовала из-за медосмотра, нам объявили о родительском собрании в субботу.       — Да, я всё поняла ещё тогда, когда Ниджика, как ещё более добросовестная староста, оповестила меня об этом.       — А я вот не поняла, как ты собираешься решить эту проблему?       — Не понимаю, о чём ты, можно побольше конкретики? — сквозь зубы прошипела Кей.       — Ну как же? — Кеору деланно всплеснула руками. — Родительское собрание, а родителей-то у тебя нет. Что, снова сестрёнку попросишь сыграть роль семьи? Или она вовсе не сестра тебе. Ты ведь её приёмыш, я верно поняла? Детдомовский выкормыш.       На Кей словно вылили ведро ледяной воды. Она на секунду вскинула голову на Кеору, ошарашено посмотрев на одноклассницу, а потом перевела взгляд на так же сильно удивлённого Бакуго. Парень покачал головой, отрицая все предательски родившиеся в голове Накахары мысли о том, что это блондин рассказал обо всём Китамуре.       Все ученик за столом сидели так, будто их лишили языков. Они даже не совсем осознавали, о чём именно говорит Китамура и правда ли это. Разговоры в столовой постепенно начали утихать — студентов привлекла гробовая тишина за столиком лучших учеников геройского факультета.       — Заткнись, Китамура, — прошипел Кацуки, кое-как отошёл от шока. Но девушку уже понесло.       — Правда глаза режет? — продолжала прыскать ядом она. — Тебя бросили собственные родители. Видно, не такая уж ты и замечательная, раз была не нужна даже им! Что тут сказать? Обыкновенная убогая сирота, да ещё и беспричудная. Кому ты вообще нужна?       Кей резко поднялась из-за стола, из-за чего бедная мебель заскрипела по полу. Зазвенела посуда в пугающем всеобщем молчании.       Кеору чуть отступилась. Не из-за страха, что одноклассница сейчас накинется на неё и вцепится ногтями ей в глаза. А из-за взгляда соученицы. Кей смотрела так, как человек, которому только воткнули дюжину ножей в спину, а в довесок к этому вырвали сердце и раздавили на глазах. Она даже едва дышала, не находя в себе силы скинуть стотонный камень, упавший на её грудь после слов Китамуры.       — Кто… — выдавила она через силу. — Кто тебе… сказал?..       Кеору даже не сразу поняла суть вопроса.       — В медпункте на твоей медицинской книге я увидела запись о том, что она была заведена в детском доме, — почти не соврала Китамура.       Наконец, сделав рванный вдох, Кей покачнулась от сковавшего её мимолётного бессилия. С одной стороны она была рада, что информация просочилась не от Бакуго и Тодороки, но с другой — это ведь ничего не меняло. По побледневшим щекам потекла первая солёная дорожка, а совсем скоро к ней присоединилась вторая. Девушка вцепилась рукой в спинку диванчика, за которым сидели обедающие ученики, а после, почувствовав, что ноги, наконец, твёрдо держат её, Накахара стремительно развернулась и убежала из столовой.       Кацуки подорвался следом. Одарив Кеору убийственным взглядом — на расправу серьёзнее у него не хватало времени, — парень поспешил за Кей. Пока Китамура провожала ошеломлённым взглядом одноклассницу и блондина (не думала она, что её задумка обернётся такими последствиями (девушка даже рассчитывала на то, что Накахара станет острить и защищаться громкими словами, но не просто так сбежит в слезах)), из-за стола подняла Ай. Тяжело дыша от пробравшего её гнева, ученица с размаху залепила пощёчину однокласснице.       Кеору была настолько погружена в свои мысли, что даже не отреагировала, как положено — просто пялилась на Ниджику широко распахнутыми глазами. На её щеке алел след девичьей ладошки.       — Пусть у тебя есть причуда. Пусть у тебя есть родители. Но ты… — блондинка указала пальцем в сторону Китамуры, хотя девушке хотелось проткнуть им одноклассницу насквозь. — …ты даже грязи под её ногтями не достойна.       Китамура искривила лицо, потерев ноющую щёку.       — Ничего вашей золотой Накахаре не будет, раз она такая крутая. Поплачется и успокоится. Тем более, её есть кому утешать.       Кеору развернулась и пошла прочь из столовой.       Почему-то девушка не чувствовала себя победительницей.