Убогая

Человечески любить мы можем иногда десятерых, любовно — много — двух. Нечеловечески — всегда одного… Марина Ивановна Цветаева

      Последнюю неделю Кей преследовало чёткое ощущение, что за ней следят. Когда она шла из академии домой в дни, в которые Лея снова уехала, девушка чувствовала, как кто-то идёт за ней попятам. Каждый раз Накахара избирала разные пути похода до своего подъезда, но преследователь (если он был и если он был только один) не отставал. Это действовала ученице UA на нервы, но она не спешила рассказывать обо всём сестре — та либо посадит её под домашний арест «ради безопасности», либо будет жёстко контролировать её перемещения вне квартиры.       В субботу Эбигейл и Шото собирались гулять в парке аттракционов. Беловласая фигуристка пригласила и свою подругу, а чтобы не быть третьей лишней, та позвала и Кацуки. Теперь эти двое шли в нескольких шагах позади от абсолютно клишированной влюблённой парочки, которые мило о чём-то щебетали. Яркие палатки и вкусные запахи моментально привлекали внимание Кей; она бегала глазами туда-сюда, не зная, куда подойти, а Кацуки искоса наблюдал за девушкой.       Пока Накахара засматривалась на грустную маленькую девочку, которая с глубокой тоской смотрела на огромного плюшевого единорога на стенде призов тира, Тодороки со Свон ушли куда-то вперёд. Кей остановилась, не особо спеша за подругой и её парнем. Следом за ней, словно телохранитель или даже тень, перестал идти и Кацуки.       Девушка подошла к тиру и обратилась к человеку, который там работал:       — Как выиграть этого единорога?       У парня лет двадцати с хвостиком глаза округлились при виде такой хрупкой особы, решившей поучаствовать в не самом женском развлечении.       — Это наш суперприз. Его можно получить только лишь попав в золотую мишень. Она появляется, когда все остальные сбиты. В общем, там выскочит уточка, которая будет «бегать» туда-сюда. У Вас будет всего десять секунд, чтобы попасть в её голову.       Глаза парня бегали от спросившей к парню, стоявшему за её спиной. Он явно не понимал, кто будет участвовать в стрельбе.       Кей развеяла все его сомнения. Сперва она благодарно кивнула за разъяснение, затем заплатила за участие и попросила оружие. Сотрудник развлекательной стрельбы подал девушке пневматическую винтовку; пока Накахара её рассматривала, краем глаза она следила за девочкой, которая в ответ заинтересованно наблюдала за действиями ученицы академии UA. Подмигнув ей, Кей снова кивнула работнику тира, и тот запустил механизм, отчитывающий время и проигрывающий весёленькую мелодию.       Из-за нарисованных холмов выехали вверх странные зверята, закреплённые на тонких металлических палочках. Эти палочками под музыку стали двигаться туда-сюда, вправо-влево и вверх-вниз, не очень далеко от того места, где изначально появились эти забавные мишени. Всего у Кей было двадцать две пули и одна минута, из которых только десять секунд можно было истратить на отстрел золотой мишени, как бы быстро не устранены были остальные. Зверят было двадцать, плюс уточка, которую упомянул сотрудник тира; применив несложный математический расчёт можно было понять, что ошибиться играющему стрелку можно было только раз, если он, конечно, хотел выиграть суперприз.       Точными движениями Накахара одну за другой сбивала маленькие мишени, словно стреляла всю свою жизнь, а начинала едва ли не в утробе матери. У парня, работающего здесь, глаза в который раз на лоб полезли, когда, истратив всего пятнадцать секунд, эта девушка сбила все двадцать мишеней. Память «щёлкнула» внезапно — он вспомнил, как сравнительно недавно смотрел на Кей через экран и так же восхищался её талантом (если стрельбу вообще можно было так назвать), показанным на спортивном фестивале UA. Накахара даже немного пугала.       Когда появилась уточка, она начала бегать уже по всем холмам. Но её «увлекательная прогулка» длилась недолго — Кей отстрелила её прямо в нарисованный глаз, затратив на прицеливание всего три секунды. Когда девушка, победно улыбаясь, положила винтовку на столешницу каркаса шатра тира, его сотрудник молча снял единорога и протянул его ей. Парень мельком взглянул на гордо ухмыляющегося Бакуго — блондина изрядно забавила такая реакция работника на то, что он сейчас увидел. Сам Кацуки уже привык к тому, что его Кей не так проста, как кажется на первый взгляд — парень сам «обжёгся» на этом при первых их встречах.       Накахара торжественно пронесла выигрыш несколько шагов до девочки, стоявшей рядом со своей мамой, и, поправив подол простенького голубого платья, аккуратно присела рядом с ней.       — Привет, — Кей мило улыбнулась. — Как тебя зовут?       — Саори… — тихо-тихо сказала девочка, не сводившая взгляд с игрушки в руках незнакомой девушки, но затем громче уточнила:       — Саори Хаями.       — Ну что ж, Саори Хаями, смотри, что я тебе принесла.       Кей протянула девчушке игрушку, и у той мгновенно засветились счастьем глаза, такие же большие и красивые, как у самой ученицы UA. Саори сжала игрушку в крепких объятиях, потирая щёчку о её плюшевую шею, и радостно протянула: «Какой пушистый!»       — А Вы фея, правда? — с благоговением произнесла она. Кей, усмехнувшись, потрепала Хаями по макушке.       — Правда-правда. Но только по вторникам. Или когда имею дело с такими милыми девочками, как ты.       Кей поднялась с не самых элегантных корточек — у неё даже начали побаливать бёдра, — и, выслушав благодарность от матери Саори, а затем, попрощавшись с ней и её дочерью, вернулась к Кацуки. И тут же поймала его насмешливый взгляд.       — Само благородство, — иронично протянул он, скалясь.       — Я только хотела сказать, чтобы ты оставил свои комментарии при себе, — фыркнула Кей.       Бакуго хохотнул и, обхватив девушку за плечи и прижав к себе, зашагал с нею вперёд по аллее. На самом деле поступок Кей его действительно тронул. Когда парень увидел ту обворожительную улыбку на её лице, когда Накахара вручала свой приз Саори, ему на миг почудилось, что это на землю спустился ангелочек — самый милый из всех, кто обитал в Эдеме.       — Фея ты моя.       Кей фыркнула.       — Я не твоя.       — Моя-моя.       Накахара закатила глаза и отвернулась от парня. На её лице расцвела улыбка, ширину которой девушка со всей силы сдерживала.       Они гуляли довольно долго, не особо ища своих «попутчиков», с которыми пришли в парк. Наверняка у Шото и Эбигейл были свои планы на этот день. Кей уговорила Кацуки сперва сходить на аттракционы, которые парень не особо жаловал, а тот, видимо, в отместку, потащил девушку в дом страха. Накахара визжала так громко, что в какой-то момент чуть не оглушила Бакуго. Она кричала даже тогда, когда блондин переводил её из комнаты в комнату аттракциона практически вслепую — девушка постоянно зажмуривалась.       Вечерело. Подходило время начало кукольного театра, на шоу которого Кей очень хотела попасть. Она стояла с Кацуки в окружении остальных взрослых и сверстников за лавочками, принесёнными сюда организаторами, где сидели дети. Места было не очень много: зрители теснились, а толпа увеличивалась. Бакуго стоял вплотную к спутнице и обнимал ту одной рукой, словно боялся, что люди вокруг оттеснят её от него. Кей за весь день уже привыкла к прикосновениям парня, поэтому просто молча жевала карамельный попкорн и иногда морщила носик из-за запаха апельсинового сока, который пил мальчик, сидящий на лавочке прямо перед ней.       Спектакль начался. Кацуки без особого интереса понаблюдал за действиями кукол на мини сцене, а после решил, что смотреть на девушку рядом было интереснее. Кей же наоборот была полностью поглощена сюжетом; Бакуго видел, как иногда девушка беззвучно проговаривает реплики актёров озвучки — она точно не впервые видела этот спектакль.       Не сумев унять любопытство, парень склонился к уху Накахары и спросил:       — Что там такого интересного?       Кей хоть и сдержала себя от того, чтобы подпрыгнуть и закричать от неожиданности, но всё же ощутимо вздрогнула, позабавив блондина своей реакцией.       — Это история о любви, — спокойно отвечала Накахара. — Довольно известная. Мы в детдоме часто ставили постановки на неё по вечерам для воспитательниц. У Эбигейл и парнишки Рэя были главные роли.       — И что это за история? — уже более заинтересованно спросил Кацуки, бросив взгляд на сцену. Там творилось что-то, что заставляло Кей вспоминать редкие счастливые моменты своего не самого радостного детства. И это не могло не привлечь внимания блондина.        — Она девушке-иве и простом парне Хэйтаро, — воодушевлённо, но степенно говорила Кей. — Много-много лет назад в небольшой отдалённой деревне, отгороженной от соседних поселений широкой рекой, росла старая и могучая ива. Много поколений люди почитали эту иву словно саму богиню. Хэйтаро, молодой крестьянин, жил совсем недалеко от неё и больше всех был привязан к этому дереву. Стоило только ему подумать о доме, он всегда представлял себе, как плакучие ветви склонялись над рекой, целуя её зеркальную гладь.       Кацуки будто впервые услышал, насколько красиво говорит Кей. Непросто замудрёнными словами, смысл которых её оппоненты чаще всего пропускали мимо ушей (хотя и могли понять, если бы вдумывались), но красочно и живо.       Так не говорят люди, но так говорит она.       — Однажды к Хэйтаро пришёл дровосек и сказал, что хочет срубить иву, потому что ему нужна древесина для моста — старый уж совсем прогнил и развалился. Без сообщения между соседними поселениями их деревни пришлось бы очень худо. Разгневанный Хэйтаро сначала хотел выгнать дровосека, но потом успокоился и предложил вырубить деревья из его сада, только бы иву никто не трогал. Однажды, когда Хэйтаро сидел на своей скамеечке так долго, что засиделся до поздней ночи, он вдруг увидел в лунном свете красивую девушку. У нее были длинные светлые волосы подобные по цвету речному жемчугу и светло-зеленые глаза, которые сверкали прямо как молодая листва после ливня. А фигурой своей, изящной и прекрасной она напоминала хрупкую иву, склонившуюся над рекой. Она застенчиво глядела на него, как будто хотела что-то сказать. Заговорив с ней, мужчина был поражён сходством между ивой и незнакомкой. Недолго думая, Хэйтаро делает ей предложение, и девушка, как ни странно, соглашается.       — Какой прыткий парень… — прокомментировал Кацуки, наблюдая за куклами девушки и парня на сцене в скромных свадебных нарядах.       — Ещё бы, — Кей усмехнулась. — Видно, он знал, чего хотел… В общем, эта девушка называет себя Хиго и просит будущего супруга ничего не спрашивать о её прошлом ради их будущего. Хэйтаро и Хиго поженились. Через некоторое время у них даже родился ребёнок, которого они назвали Тиёдо.       Кей на время замолчала. Её лицо стало чуть печальнее, чем секундами ранее.       — И что было дальше?       Накахара сразу же ответила парню, даже несмотря на своё явное огорчение финалом истории.       — Эти двое жили бедно, но были самой счастливой парой во всей Японии. И было бы так ещё долго, если бы жители деревни не решили срубить иву. Приближалась суровая зима, от холодов мог спасти только огонь, а из прутьев ивы можно было наделать много корзин, чтобы сохранить запасы. Сколько бы не умолял Хэйтаро, сколько бы не просил оставить дерево в покое, всё было напрасно. Когда он вернулся домой и рассказал всё жене, она опечалилась не меньше его. Ночью Хэйтаро разбудил ужасный крик: Хиго мучилась от боли, лежа в кровати. Чувствуя приближение скорой кончины, женщина открывается своему любимому — она и есть ива, которую он так любит. За окном раздался треск — это жители деревни срубили дерево. Как только ива упала на землю, Хиго исчезла, а безутешный Хэйтаро разразился плачем.       Кей рассказывала медленно, чтобы её слова сопровождали действия кукол на сцене. Под конец, когда все зрители хлопали в благодарность за показ, Кацуки фыркнул и набрал в руку горсть попкорна.       — Тоже мне, великая история любви, — пренебрежительно произнёс он, закинув лакомство в рот.       — Чем тебе не понравилась история? — немного обиженно спросила Кей — это был один из её любимых сказов.       — Какая же это любовь, детка? Если бы этот мямля Хэйлао…       — Хэйтаро, — тут же поправила девушка.       — Не суть. Он просто смирился с тем, что это дерево срубят на какие-то там дрова, хоть и чувствовал, что это явно опасно для его жены. Если бы тебе что-нибудь угрожало, я бы сам спалил всю Японии, но тебя тронуть бы не дал.       Кей посмотрела на Кацуки и улыбнулась, хотя понимала, что это не совсем правильно — радоваться, что кто-то ради тебя обещал сжечь целую страну, да ещё и твою родину. Она хотела что-нибудь съязвить, навроде «да ты романтик», или сказать «а я бы ради Японии спалила тебя», но передумала.       — Спасибо, — только и прозвучало искреннее от Накахары.       Только сейчас она видела, как сильно расширились зрачки Кацуки, и вот он уже прижимает девушку к себе в трепетных объятиях. От неожиданности Кей даже выронила полупустой стаканчик с попкорном.       Объятия длились недолго, Бакуго отстранился от Накахары, чтобы посмотреть на неё в который раз. Парню казалось, что ему не хватит всей жизни, чтобы наглядеться на лёгкую счастливую улыбку этой девушки.       — Кей, ты наверняка много слышала о том, что у меня довольно богатый опыт общения с противоположный полом.       — Я бы сказала, что чересчур богатый, — согласно кивнула Накахара, пряча своё недовольство от этой истины за чуть ядовитой улыбки.       — Маленькая язвочка, — Кацуки усмехнулся. — Но да, ты права. Опыта в отношениях у меня побольше твоего будет, это уж точно. Мои бывшие были разные — внешность, характер, привычки. И все «однодневки». Оглядываясь сейчас назад, я понимаю, что все они просто какой-то мусор, которым я, наверное, тешил своё самолюбие.       — Ты понял это только сейчас? — саркастично спросила Кей. По взгляду блондина девушка поняла, что в больших порицаниях, чем собственные, он не особо и нуждался. — Ладно, забудь. Возможно, во мне сейчас говорила ревность. Нет ничего плохого в твоих отношениях с другими до.       Кацуки не стал уточнять, что сам он не называл тех девушек на одну ночь своими «отношениями».       — Твоя ревность очаровательна, — хмыкнул парень. — Но беспочвенна. Ты лучше всех их в сотни тысяч раз.       — Нет, — с прищуром отрицала Кей. — В бесконечность.       Кацуки пропустил смешок, покорно соглашаясь с девушкой молчаливым кивков. Так без слов, с глупыми улыбками, они стояли друг напротив друга на расстоянии меньше шага, уж тем более меньше сажени, но это их не волновало. Наоборот — приносило радость.       Когда молчать и бездействовать было уже невыносимо, Кей подалась чуть вперёд. Кацуки не знал, ожидал он это действительно, как «предсказывал» тогда, на танцах после весеннего бала, или это стало для него приятной неожиданностью, но ему явно нравилось то, что теперь и девушка ищет телесного контакта с ним.       Накахара уже встала на носки и потянулась к губам блондина, пока в ответ тот наклонялся к ней, как вдруг сбоку раздался крик:       — У НИХ ПИСТОЛЕТЫ!!!       Кей и Кацуки одновременно дёрнулись друг от друга, устремляя взгляды, полные разных чувств, в сторону источника истошного вопля. В пяти метрах от них стояли, каждый сжимая по глоку, двое мужчин в полностью чёрных строгих костюмах и в тёмных очках. Оба целились прямо в Накахару, уже положа указательные пальцы на спусковые крючки своих оружий.       Звук выстрела не заглушили даже крики окружающих людей, пытающихся убежать подальше от места проведения кукольного спектакля.