Убогая

Все эти вещи, ради которых я готов умереть, просто ничто по сравнению с теми, ради которых я хочу жить. Доктор Кто

      — Хоть убейте, не понимаю, почему мы не могли нанять мясника? — сетовал Абэ, нервно попивавший раф, купленный в кофейне на соседней аллее. Все эти яркие вывески и аттракционы 15- действовали ему на нервы, как и взгляды, полные подозрения, которые бросал в него каждый первый. А этот ужасный галстук хуже петли! Парень всё время его дёргал и оттягивал. — Таскаться за этой пигалицей…       — Чем она вообще боссу помешала? — поддержал напарника Маэда. Молодого участника одной из самой известной мафиозной корпорации раздражало, что первым серьёзным заданием ему выпало следить за какой-то девчонкой дрыщавой.       Выражение молодого не по годам лица Джеймса Калвера изменилось с холодного на леденящее. Он что-то отслеживал в своём бронированном смартфоне, больше походящем на кирпич, но после роптаний подчинённых оторвался от экрана и угрожающе зыркнул на подопечных.       — Её предки сильно насолили нам в прошлом. Это единственное, что вам нужно знать.       Абэ Горо и Маэда Иоши замолкли, нервно переглядываясь: правая рука их босса был не понаслышке суровым и придирчивым начальником, поистине страшным в гневе. Но надолго их безмолвия не хватило. Маэда чертыхнулся и снова заскулил:       — Один сдох, другая за океан укатала — зачем девке-то мстить? Она даже в родословной своей не ориентируется.       Джеймсу показалось, что у него что-то треснуло внутри. Он понимал, почему именно босс поручил ему руководить этой операцией, но всё равно пребывал в чрезвычайном ледяном гневе. Эти самые настоящие шкеты раздражили бы даже труп.       От очередного взгляда Калвера по коже Иоши промчались мурашки. Даже Горо вздрогнул, хоть ничего и не говорил, и вообще всё с первого раза понял.       — Мы мстим не ей, — холодно, до дрожи в поджилках, произнёс Джеймс, сверкнув зелёными глазами. — У неё достаточно других родственников, которые нам мешают.       Рядом послышался весёлый звонкий смех. Калвер и его помощники, сидевшие на веранде в кафе, одновременно повернулись в сторону заразительного звука. Их цель под руку с не самым безызвестным учеником героев UA прогуливались по ночной аллее, освещённой светом фонарей и гирлянд. Они шли именно туда, где предполагали мафиози «вальнуть» девушку.       Трель пришедшего уведомления на телефон Джеймса разрезал повисшую тишину. Маэда нервничал — ему ещё не приходилось убивать ребёнка, хоть и шестнадцатилетнего. Абэ просто хмурился, он не был отбитым на голову и алчным до крови и страданий невинных.       Калвер с замороженным выражением лица проверил смс. Ответив что-то отправителю, он выключил гаджет и поднялся с места, оставляя на столике оплату с нехилыми чаевыми за свой ромашковый чай.       — Начинаем, — произнёс Джеймс, поправляя кобуру на поясе.       Посетители кафе, косившиеся на угрожающего вида мужчин всё это время, нервно выдохнули, когда те покинули веранду.       Подростки выглядели как обычные влюблённые дети. Даже немного жалко было омрачать их неиспорченное жестоким миром убийц и воров счастье. Но Абэ и Маэда не выбирали задание (один из них сильно провинился в прошлый, а другой был самоуверенным новичком, который божился, что выполнит любой приказ), и раз им было велено застрелить приёмную сестру полковника Эмии с расстояния в пять шагов, значит, они должны это сделать. Неисполнение приказа сулило им самим смерть и не факт, что такую же милосердную, как уготовили для Кей.       Окружающей толпе хватило пары секунд увидеть, что именно достали мафиози из кобур, спрятанных полами пиджаков. А вот их цель и её спутник слишком были увлечены друг другом. Джеймс стоял у них за спиной, он молча наблюдал за нервными движениями не самых ценных сотрудников их группировки. Как только Кей и Кацуки заметили Абэ и Маэда, а те принялись целиться в девушку, Калвер достал свой глок.

***

      Как только Кей разглядела в руках мужчин рядом пистолеты, она рванула вперёд, чтобы закрыть собой Кацуки. Но парень был сильнее, а его реакция — быстрее: только девушка сделала порывистый шаг, Бакуго схватил её за плечи, встал перед ней и повалил на землю, прикрывая русоволосую голову рукой, чтобы Накахара не ударилась затылком.       Прогромыхали выстрелы, но боли Кацуки не почувствовал. Сначала он решил, что это из-за шока, но прошло с полминуты, а ничего, кроме глухого стука, словно что-то повалилось наземь, не прозвучало и не произошло. Парень осторожно поднял голову, привстав на одно колено, и увидев в нескольких шагах от себя высокого рыжеволосого человека в той же одежде, что и люди с пистолетами. У этого человека тоже был глок, который он с раздражающей медлительностью и расслабленностью убирал в кобуру; Бакуго явственно ощущал на себе его взгляд из-за тёмных стёкол брутальных очков.       Кей, приподнявшаяся вместе с парнем, бледная, зажмурившись и прижимаясь всем телом к Кацуки, мелко дрожала от шока и испуга. Бакуго, слегка развернувшись, закрыл её уже от другого незнакомого мужчины и глянул назад — на асфальте лежали двое, те, что целилась в девушку минутой ранее. У каждого во лбу, ровно по центру, была дыра от пули. Не трудно было догадаться, кто оставил их.       Накахара, возобладав над чувствами, извернулась и тоже посмотрела на несостоявшихся убийц. От вида крови её тут же замутило, девушка отворотилась и принялась глубоко дышать.       — Кто ты? — почти прорычал вопрос разъярённый Бакуго. Холодное лицо Джеймса не переменилось.       — Это неважно. Важно, что предупреждение получено, — имея в виду уже двое трупов, произнёс Калвер. Он не испытывал и капли жалости по поводу того, что бывшие подопечные умерли от откровенного предательства, а сам Джеймс легко согласился на то, чтобы застрелить парней, каждому из которых не было и двадцати трёх.       — Предупреждение кому?!       — Кому надо, тот поймёт, — всё так же спокойно отвечал Джеймс, не поддаваясь тону голоса Кацуки.       Когда Кей нашла в себе силы повернуться к угрожающего вида человеку, явно профессии криминальной, Калвер сказал следующее:       — Но для юной госпожи добавлю: бояться нечего. Заветы наблюдают за Вами, они Вас сберегут.       То, как человек произнёс слово «госпожа» — без иронии или насмешки, — и то, как проникновенно, с особой смысловой нагрузкой он говорил окончание фразы, заставили Кацуки напрячься больше обычного. Но Кей задумалась совершенно о другом.       — Нет! — кричала маленькая Кей, вцепившись в юбку родительницы. Её лицо покраснело и опухло от слёз, льющихся из больших карих глаз, наверное, уже час или два. — Мама, я не хочу туда! Пожалуйста, не бросай меня!       Исхудавшая за последнюю пару месяцев женщина тоже плакала, но упрямо продолжала тащить сопротивляющегося ребёнка к зданию детского дома.       — Прости, прости меня моя крошка! Но так надо. Так будет лучше для нас обеих! Заветы сберегут тебя, а мне с тобой счастья не построить!       Тогда Кей не поняла, о чём говорит мать, да и не особо слушала её в силу ситуации — просто плакала и даже билась в истерике. Но вот снова неизвестный человек практически цитирует её мать.       Что это за заветы и почему они её сберегут? Моральные что ли? Что-то госпожа Накахара не особо им следовала!       Накахара даже не поняла, когда человек, застреливший несостоявшихся убийц, ушёл. Может, просто исчез? Кацуки сказал, что он действительно растворился в воздухе, ну или стал невидимым. Но девушка поняла, что всё было подстроено, весь этот безумный и кровавый перформанс. Это предупреждение, предупреждение о том, что Кей уязвима. В любой момент её хрупкая нить жизни может оборваться.       Как только она поднялась с земли, хватило одного взгляда на трупы, лежавшие рядом, как Накахару вывернуло наизнанку. Кацуки понимающе и заботливо держал её волосы, выпавшие из привычного для девушки низкого пучка, помогая Кей успокоиться своим присутствием и молчаливой поддержкой.       Вскоре подъехали вызванные кем-то полиция и скорая. Пока Бакуго давал показания, а трупы «паковали», Кей осматривали медработники.       Не прошло и пятнадцати минут с приезда спецслужб, как в опечатанную территории ворвалась кричащая на не пускающих её сотрудников полиции Лея с Диланом и майором Павличенко. Работникам правоохранительных органов пришлось пропустить старшую по званию, и тогда тайса сразу же подбежала к сестре, закутанной в плед, и принялась выпытывать всю информацию о её здоровье у медработников. Когда этот допрос закончился, Эмия наорала на Бакуго, обнимающего всё же подрагивающую от холода и пережитого ужаса Накахару, за то, что он едва ли не подверг жизнь её сестры опасности.       — Что вообще мать вашу произошло? — более-менее цензурно закончила тайса.       — Кей хотели убить, — тяжелым голосом с каменным выражением лица произнёс Кацуки. Накахара почувствовала, как в этот момент его объятия стали крепче. Это немного отрезвило девушку, и тогда она подняла взгляд на сестру.       — Кто хотел? — Лея будто бы уже выпустила пар, но её голос всё равно звучал зло и несдержанно. — Можно больше конкретики?!       — Какие-то два пижона в тёмных очках и пушками будь здоров, — Кацуки старался сдерживать себя, но теперь и его тон был грубым. — Но их пристрелил третий пижон, вид у него был посолиднее.       — Он сказал… — хрипло сказала Кей, — что это предупреждение. И тот, для кого оно, поймёт.       Эмии хватил меньше минуты обдумать и проанализировать слова подростков.       — Отлично! — Лея всплеснула руками, едва не заехав одной из них по носу Бакуго. — Двух идиотов отправили якобы убить мою кнопку, а третий прикончил их в ходе перформанса. Они точно сядут у меня!       Кацуки нахмурился и почти прорычал:       — Кто они? Вы их знаете?       — Это обычный ход мафиозный группировок. Ненужных и сильно провинившихся членов они отправляют к родственникам и близким своих врагов в качестве живого предупреждения. Родственник пугается порою до остановки сердца, а враг понимает, что мафии ничего не стоит разобраться с ним и всеми любимыми.       Лея замолчала на минуту, судорожно обдумывая, какая именно группировка могла ожесточиться на неё. Тратить много времени на размышления женщина не могла себе позволить, по крайней мере сейчас. Зло выдохнув, она заявила:       — На летних каникулах ты под домашним арестом.       Кей не сразу поняла, к чему её приговорила сестра. Она всё ещё не отошла от произошедшего, а сейчас и вовсе в который раз обдумывала то, что услышала от убийцы (как сказала Лея, от убийцы собственных товарищей по своей банде мафии).       Наконец, девушка вяло и медленно произнесла:       — Ещё он сказал… что заветы меня сберегут. Кажется так... Мама тоже говорила это перед тем, как отказалась от меня. Что это за заветы?       Эмия, которая мгновение назад всё ещё нервно обдумывала вопрос безопасности своей сестры, вполуха слушая ту и расхаживая туда-сюда, вдруг резко остановилась (так резко, что даже громко) и столь же быстро и неожиданно повернулась к сестре. Её голубые глаза распахнулись так сильно, что стали занимать едва ли не половину лица, которое, кажется, побледнело.       Кей не понимала такую реакцию тайсы. А Лея, кажется, не спешила объясняться и рассказывать про эти загадочные и начинающие действовать на нервы заветы. Вместо этого женщина достала служебный телефон и отошла к Дилану и Мире. Они быстро и тихо стали что-то обсуждать; даже с расстояния было видно, как Эмия нервничает.       В иных обстоятельствах обычно спокойная Кей наверное бы вспылила. Ей не нравились тайны Леи, а женщина была ими покрыта с ног до головы — даже лицо еле видно, да и не понять, не очередная ли тайна оно. Но сейчас, когда сил не было даже сидеть самостоятельно, девушка просто устало и судорожно вздохнула, даже почти всхлипнула, и уткнулась холодным носом в грудь Кацуки. Парень обвил её руками, чтобы Кей хоть чуточку стало теплее, аккуратно прижал к себе и приложился губами к русоволосой макушке, пахнущей весенними первоцветами.       — Отдохни, детка, — тихо просил он. — Всё будет хорошо.