Золотой червонец

      Телеграммы дошли, и сейчас то там, то здесь раздавались хлопки телепортации. Лекари прибывали и, забирая раненых, исчезали обратно. Тех, кого перемещать нельзя, оперировали прямо здесь. Основное большинство раненых составляли ОБТСовцы, что пытались пробиться к замку, но студентов и преподавателей тоже было очень много.       Больница ещё никогда не представала перед Дашей в таком страшном свете. Повсюду между носилками и вдоль стен сновали люди. Лекари, медсёстры, санитары и просто те, кто искал близких – сейчас все собрались здесь, как будто это место внезапно стало самым популярным во всей округе. За окном из крыла лабораторий разноцветным дымом курились все трубы, слышались хлопки, а окна мерцали светом – алхимики варили медицинские зелья.       – Рома! – вскрикнула Белла и что есть сил потянула за собой Дашу.       Парень лежал на полу на носилках и был не так плох, лишь измотан и с головы до ног перепачкан кровью и грязью. Пострадала лишь правая рука – она отсутствовала до середины предплечья, а края раны успели посереть и имели гнилостный вид. Но Рома был в сознании: едва услышав своё имя, он открыл глаза.       – Девчонки… – Парень улыбнулся, но взгляд его остался затуманенным. – Живы!       «А рука ведь откушена! – пронеслось в Дашиной голове. – От мертвеца в культе сейчас рассадник бактерий! Да у него же самый настоящий сепсис!»       – Ты главное не разговаривай, – сказала Белла, всхлипывая, гладя Рому по лицу, и Даше показалось, что мелкие ссадины на его коже затягиваются на глазах. – Береги силы.       Рома хрипло рассмеялся:       – Рука… руки нет. Умертвия кусают тяжело… Здесь так холодно... Дашка!       Парень притянул девушку за край футболки; Даша поняла, что права насчёт сепсиса, едва дотронулась до Роминой ладони – та полыхала огнём. Действительно, умертвия кусают тяжело – отравление пошло слишком быстро.       – Игорь, – выдохнул парень. – Я потерял его в толпе… и… я больше его не видел. Я не знаю, что с ним. Дашка… найди его. Просто найди.       – А как же ты? – ответила девушка, смахивая слёзы с лица. Парень в ответ лишь снова рассмеялся.       – Я в порядке… в порядке… – Рома закрыл глаза и облизал пересохшие губы. Он тяжело дышал и уже начинал бредить. – Отыщи его. Со мной всё хорошо… хорошо…       – Я буду здесь, – сказала Даше Белла. – Он прав. Найди Игоря. И скажи мне, как он, как только сможешь.       Даша кивнула и встала на ноги, но Белла внезапно задержала:       – Послушай… с ним всё нормально. Я не знаю как, но я чувствую это. Называй, как хочешь, интуиция, наследственность от бабули, но я знаю, что он не… – Белла не смогла договорить, лишь помотала головой.       Даша снова чуть заметно кивнула, но сердце наполнилось уверенностью. Она тоже не понимала причины, но почему-то знала – подруга права. Отвернувшись, она перешагнула через чьи-то покалеченные ноги и ушла. В такой толпе найти Воронцова будет не просто.       Столько раненых… Даша с ужасом всматривалась в лица тех, кто лежал на полу, ища знакомые черты. Оторванные конечности, рваные раны, кровотечения. Встречались знакомые лица, например близнецы Комовы – Лёша перебинтовывал голову брата, а Андрей был явно не в себе, видимо, сотрясение. Ольга Медункова, молодая преподавательница, негромко вскрикнула, когда медбрат зафиксировал шиной её сломанную ногу. Среди раненых мелькнул и Гохман: он сидел возле стены, прижимая к щеке салфетку, которая уже успела напитаться кровью. Даша удивилась, что он не скрылся в подземелье, а предпочёл уйти на оборону академии.       На носилках лежало мясо, так как назвать это человеком не поворачивался язык. Кусок мяса, без чётких границ рук, ног, головы и туловища. Но самым ужасным было то, что кусок мяса был ещё жив, потому что хрипел и тяжело дышал. Огнев. Даша не знала, что с ним случилось, но досталось ему крепко; сейчас жизнь в мужчине всеми силами поддерживала Медуза, что сидела рядом на полу. Змеи на её голове даже не превратились в волосы, а просто безжизненно поникли. Одежда изорвана, прекрасное лицо перепачкано кровью и полно скорби, из глаз струились слёзы, но горгона не падала духом: она, как могла, обрабатывала ужасные раны, прижигала кровоточащие сосуды и накладывала повязки, постоянно шепча под нос заговоры, ведомые, пожалуй, лишь ей одной.       А Даша продолжила бродить между носилок, иногда выкрикивая имя Игоря. Раненые стонали, иные бредили, кто-то просил воды. В нос бил запах гнили, сырой земли и крови. Даша старалась не обращать внимания и не отвлекаться от цели, но тут её схватили за лодыжку. Вскрикнув от неожиданности, девушка посмотрела вниз.       Очень плох. Левая половина лица превратилась в кровавое месиво, словно кто-то ударил лапой с огромными когтями. Рана обрывалась на подбородке и начиналась снова возле горла справа, пересекала перебитую ключицу, а кость, подобно сломанному клыку в окровавленной пасти, торчала над кожей. Рана заканчивалась на правом плече, на затейливой рунической татуировке.       «Что?..»       Даша посмотрела на правую руку, что безвольно лежала на животе парня. На среднем пальце – серебряное кольцо с причудливо выбитым на нём узором.       – Воронцов… – Девушка со всего маху опустилась в лужу крови возле носилок. Стесала кожу об пол, и колени пронзило жгучей болью, но было наплевать. Даша, пачкая руки, гладила Игоря по лицу.       Парень открыл правый глаз. Левого, скорее всего, больше не было.       – Дашка… – слабо прошептал Игорь, лишь едва приоткрыв губы, слипшиеся от запёкшейся крови и засохшей грязи. – Ты звала меня…       – Замолчи, Воронцов, пожалуйста, замолчи! Боже… Кто-нибудь! Сюда! На помощь! – прокричала Даша в коридор, а затем снова обратилась в полутон: – Тише, пожалуйста, ничего сейчас не говори, на тебя и так без слёз не взглянешь!       – Ты ранена… – Игорь приподнял руку, пытаясь стереть слёзы, бегущие по щекам девушки, и пятна запёкшейся крови, что оставила после себя рассечённая бровь, но он лишь ещё больше испачкал светлую кожу окровавленными пальцами.       – Кто звал… Открытие... Этого, быстро! – крикнула вышедшая из операционной медсестра двум санитарам, указав на Игоря рукой.       Воронцов что-то прошептал Даше, но она его не расслышала.

***

      Даша сидела возле постели Игоря, не выпуская его руки из своей. Кожа парня уже стала горячей – поднялась температура, неудивительно с такими травмами. В вену монотонно капало прозрачное желтоватое зелье. Даша в который раз проверила пульс, боясь, что он в любой момент может оборваться, и прислушалась к дыханию, словно следующий вдох мог стать последним.       Но Игорь дышал. Грудная клетка поднималась чуть часто, но равномерно. Пульс слабый, но ритмичный. Игорь был жив, и уходить не собирался.       Бинты перетягивали его, как мумию. Левый глаз и левая щека, забинтованная шея, правая рука, сложной перевязкой прикрученная к телу в неподвижности. Частично открытыми остались только раны на левой стороне подбородка – багрово-серые, отёчные; Даша смочила салфетку в мисочке с антисептиком и аккуратно промокнула выступившую на их поверхности сукровицу.       – Иди спать, Дашка, не то я накормлю тебя снотворным.       Рада. Девушка не заметила, как она вошла в палату.       – Мне негде, – вяло ответила Даша. – У нас в башню вспышка попала, опоры подкосило. Ещё не отремонтировали, никого не пускают.       – Так вы! Что ты, что Белла!       Рада села с другого края кровати и провела ладонью над изуродованным лицом Игоря. Черты её стали сосредоточенными, она что-то начала шептать себе под нос. Парень стал дышать глубже и ровнее, но раны не исчезли. Лишь воспаление стало менее заметным.       – Умертвия ранят тяжело, – вздохнула старая цыганка. – Я не смогу убрать это. Он останется таким до конца жизни.       – Ты смогла сохранить ему глаз, – ответила девушка, посмотрев на пропитанную зельями повязку. – Это дорогого стоит.       Даша сделала паузу, а затем спросила:       – Как Рома?       – Очень слаб, но борется, – ответила Рада. – Я литрами вливаю в него противоядия.       – Он потерял руку.       – Да. Лекари отрезали культю до локтя, чтобы гангрена не пошла дальше. Пробуют справиться саламандровой мазью.       – Надеюсь, это поможет…       Даша снова посмотрела на лицо Игоря. Вряд ли он один такой. На следующий год многие придут с увечьями, но некоторые не придут вовсе.       – Сколько погибших? – хрипло спросила Даша.       – Двенадцать, – ответила Рада. – Семь ОБТСовцев и пятеро наших.       – Я видела троих. Никиту, Полину и девочку из четвёртого общежития. Она играла в квиддич. Ловец.       – Ещё двое преподавателей. Преподавали древние руны и гауртанхг, язык гномов. Знала их?       Даша отрицательно помотала головой.       Рада снова провела по лицу Игоря и тихо, чтобы могла слышать только Даша, сказала:       – Никто не знает, что он оборотень. И… если бы оперировали только наши лекари, я бы, наверное, сказала, но были и посторонние. Я не могла рисковать – вдруг кто-то проболтается.       – Какие-то сложности с операцией?       – Анальгезия. Он ведь на половину животное – мы дали опиум, но боль так до конца и не ушла, мы не смогли рассчитать дозу лекарства. По этой же причине усыпить его тоже не получилось.       – Великое Открытие… – прошептала Даша, невольно сжав ладонь Игоря. – Вы кромсали его живьём?! Рада, какого… – Даша взяла себя в руки. – А как же Сонное зелье? Его ведь используют для наркоза, и на Игоря оно имеет вполне стандартный эффект…       – Не было времени ждать положенные двадцать минут, он кровью истекал. – Рада покачала головой. – Ничего, я займусь им, как только он окрепнет. Посмотрю, как на него разные снадобья действуют…       – Он что-нибудь говорил? – перебила ведунью Даша, затаив дыхание.       – Он много чего говорил, – вздохнула Рада. – Сначала ругался, потом просто кричал. То сознание терял, то снова в себя приходил. Бредил, всё звал…       – Кого звал, Рада?       Цыганка хитро прищурилась:       – Ты о чём-то конкретном хочешь узнать?       – Я не знаю. – Даша опустила взгляд. – Он… когда его унесли, он что-то сказал мне. Но было так шумно, я не поняла, что именно. Какую-то короткую фразу…       – Да любит он тебя, глупая, – сказала старушка с ироничной улыбкой. – Неужели ты до сих пор этого не поняла? То, как он на тебя смотрит – Белла ещё на первом курсе догадалась, они с Ромой разве что ставки не делали на то, когда ты всё поймёшь. Да не реви ты! – мягко поругала Дашу Рада. – Поправится он. Просто будь с ним, и тогда всё будет хорошо. Ведь я же вижу, что и он тебе дорог.       Цыганка мягко улыбнулась, и на мгновенье в карих глазах мелькнул задорный огонёк.