Малахитница

      На перроне было шумно и многолюдно. Лайза втолковывала мне что и в какой сумке лежит, я кивала, делая вид, что слушаю, а сама вовсю глазела по сторонам. Благодаря пребыванию у Фламелей, в течение последних пяти лет мне приходилось регулярно сталкиваться с иностранными аристократами и учёными. Несколько раз мы посещали оперу, где с высоты ложи можно было поглядеть на простецов. Но с магами среднего звена я редко имела дело.       От маглорождённых, в общем-то, они ничем не отличались. Я увидела первокурсницу в чёрно-фиолетовой футболке с надписью «Магия работает» — это была новая песня популярной музыкальной группы «Ведуньи». Несколько старшекурсников тащили сундуки с наклейками квиддичных команд. Картинки разные — суть одна.       Маглорождённые выделялись только по-совиному круглыми глазами. Они смотрели на творящийся бедлам с интересом и опаской. У незадачливых летунов выпрыгивали мётла из тележек, животные квакали, кудахтали и мяукали, дети собирались в кучки друзей.       — Трусики я положила в льняной мешочек, — продолжала Лайза. — Когда закончатся, постираешь в ванной. Ты меня слушаешь?       Лето перед Хогвартсом я провела с моей приёмной семьёй: Фламели на два месяца уехали в Конго в составе экспедиции и вернулись только к августу. Поэтому моими сборами в школу руководила Лайза.       — Да-а, — на выдохе протянула я. — Не переживай, мам, я же волшебница. Вжух! — и всё готово.       — Сначала научись своему «вжух»! — грозно потрясла пальцем женщина.       Мне показалось, что в дюжине футов от меня мелькнула макушка чёрных волос Гарри Поттера. Как раз у того вагона, в котором мы договорились встретиться. Губы сами собой расплылись в предвкушающей улыбке. Захотелось закричать: «Берегись, магический мир!».       А дела обстояли так…       Учитель исполнил моё желание и купил птицу. Вóрона. Магам в глаза не бросается, и маглы удивляться не будут, когда встретят на улицах города. Несколько раз Мерулу удалось доставить письмо точно по адресу, не попавшись Дурслям. Он вылавливал Гарри после школы и сбрасывал конверты ему на голову во время прогулок. Я не ждала стремительного ответа, но каждый раз придумывать темы, которые бы заинтересовали семилетнего мальчишку, было влом, поэтому письма быстро превратились в филиал флуда.       Я писала обо всём: что съела на завтрак, какой формы облака проплывали над моим домом, и если Гарри увидит такое облако в своём городе, пусть знает, что это я отправила его. Письма сопровождались бесчисленными колдофото с подписью в духе «это я учу латынь» — сначала я беспокоилась, что Гарри забудет моё лицо, а потом просто вошла во вкус.       Ответ пришёл в начале марта. К тому времени я уже перестала надеяться и писала исключительно на чистом упрямстве и уверенности в том, что письма доходят до адресата. И вот мой ворон прилетает с конвертом. В клюве. Под возмущённые крики Мерула я ухахатывалась, читая, как Гарри пытался заставить птицу взять письмо.       Истории «избранного» ничем не отличались от моих. Полагаю, нам обоим не помешала бы социальная практика. Гарри жаловался на школьных преподавателей, много внимания уделял новым сладостям, которые покупал в магазинчике рядом со школой, а вот тему семьи намеренно избегал. Если в его письмах мелькала Петунья, было заметно, что он не знал, как её обозначить. То ли мама, то ли тётя.       В августе ответы неожиданно прекратились. Я выждала месяц и попросила Адриана съездить со мной в Литтл Уингинг. Оказалось, Вернон засёк нашу переписку и поставил Гарри на строгий контроль. Нам долго пришлось уговаривать Дурслей хотя бы выслушать. И только когда мистер Вернон уехал на работу, Петунья согласилась на беседу. Гарри выставили за дверь. Мы только и успели, что переглянуться и пожелать друг другу удачи.       — Я хочу воспитать из Гарри приличного человека. Сколько лет мы пытаемся вытравить из него эту бесовщину! Почему вы просто не можете оставить мою семью в покое!       — Миссис Дурсль, мы можем. Но волшебный мир не оставит Гарри Поттера. Думаете, почему на него до сих пор не обратили внимание телевидение или какие-нибудь сектанты? Потому что каждый маг на счету у Магического Министерства, а оно следит за соблюдением Статута Секретности, — со всей сноровистостью экономиста вещал Адриан. — В одиннадцать лет Гарри придёт письмо из школы волшебства. И вам ничего не останется, кроме как отпустить мальчика. Маглы не могут сопротивляться магам.       «Заливает», — подумала я. Ещё как могут! Но конкретная ситуация происходит в рамках закона, поэтому не будут.       — Гарри заберут! — прозвучала угрожающая фраза.       Петунья, уже не сдерживаясь, промакивала мокрые от слёз глаза платком. Мне стало её жаль.       — Но как я могу его отдать? Это же мой племянник. Мой родной племянник!       Представление о злющей завистнице Петунье разбилось в пух и прах. Передо мной сидела женщина, которая потеряла сестру в незнакомом и враждебном мире, а теперь у неё забирают ещё и племянника. Может быть, когда-то одиннадцатилетней девочке хотелось быть особенной, учиться в магической школе и, как сестра, задирать нос перед соседскими детьми. Но девочка выросла, и у неё появились люди, за которых она волнуется.       Студент-недоучка и ребёнок семи лет — действительно, выглядит не слишком солидно. Однако каким-то образом нам удалось убедить Петунью разрешить переписку. По словам Гарри, после этого в семье разразился страшный скандал, грозящий перейти в развод, но взрослые смогли прийти к компромиссу. Не уверена, что Петунья пожертвовала бы браком ради Гарри. Скорее всего, его детское сознание преувеличило последствия. По крайней мере, я на это надеюсь.       Постепенно в письмах стали появляться вопросы о магическом мире, но я старалась закрывать их парой предложений. Нет ничего страшного, если Гарри Поттер будет знать о магии. Как-никак, у него случаются магические выбросы. Несколько фактов о Хогвартсе можно списать на болтливость Петуньи. Но если избранный начнёт ругать Хагрида за использование магии на глазах у маглов — появятся вопросы.       Ничто не должно связывать Софию Долохову и мальчика-который-выжил.       Гарри никогда не признавался, что был рад встретить меня. Даже в шутку. Но он никогда не забывал поздравить меня с днём рождения, ходил в кинотеатр на премьеры мультфильмов, просто чтобы поддержать эмоциональный накал моих писем-впечатлений, и иногда позволял себе раскрыться чуть больше, чем обычно.       Я заметила, ему тяжело говорить о том, что его волнует. Но я никогда не смеялась над детскими проблемами, и, наверное, это помогло установить между нами доверие.       Звуки перрона ворвались в мои воспоминания. Лайза наконец обняла меня, всучила сундук с одеждой и посадила на поезд. В дверях купе я столкнулась со стайкой подростков и отвадила от наших с Гарри мест. На столе стояла клетка с полярной совой.       — Вау! Что за красавица?       — Букля. — Гарри помог закинуть вещи на верхнюю полку и упал на сидение рядом. — Хагрид подарил. А где Мерул?       Светить при всех вороном после пятилетней переписки с «избранным» было бы недальновидно, поэтому я ответила:       — Отправила в свободный полёт. Сам долетит до школы.       Сразу после того, как Гарри пришло письмо из Хогвартса, я связалась с ним и договорилась встретиться в лавке Олливандера. Из чистого интереса спросила, как это было и как Дурсли отреагировали на письмо. Гарри закатил глаза и ответил ёмким словом «цирк».       Первого августа под ручку с Пернеллой мы заказали школьную мантию в «Твилфитт и Таттинг», купили учебники по списку и парочку книг для общего развития. К тому моменту, когда я прибыла в лавку, Олливандер уже прыгал вокруг Гарри, а сопровождающий его Хагрид подбадривал.       Наконец, в руки другу попала «та самая» палочка. Из неё вырвался сноп искр, после чего Гарри уверенно отложил концентратор и попросил следующую. Неудивительно! Аура мага зависит от личности, поэтому прежняя палочка просто не могла выбрать моего друга. Потому что Гарри Поттер из вселенной Джоан Роулинг — это один человек, а в мире попаданки Софии Долоховой он другой.       Олливандер слегка расстроился, но не настолько, чтобы его можно было в чём-то заподозрить. Очередная фанноная теория не подтвердилась! Безусловно, Дамблдор — могучий колдун, наверняка умный человек и совершенно точно ведёт какую-то свою игру. Как и все в Магической Британии. Я даже согласна, что испытания для героя имели место быть. Но подговорить мастера сунуть нужную палочку Гарри?.. Скажем так, семейство Олливандер могло потягаться родословной с самими Блэками — с какого бы, извините, хрена им слушать Дамблдора?       Разве что чисто по-дружески. Молчать, паранойя!       — Двенадцать дюймов, коготь грифона и дуб. — Лицо продавца светилось довольством.       — Могу поздравить молодого человека, — чопорно влилась в беседу Пернелла. — Сильным людям палочка из дуба придаст авторитета и энергии.       — О, я вижу ценителя. Госпожа...       — Инес Лакруа. Мы к вам за покупкой, господин Олливандер.       Гарри переводил взгляд с одного взрослого на другого, внимательно запоминая каждую мелочь. Я взяла его за руку и подмигнула, чтобы друг немного расслабился. И... о чудо! — он улыбнулся мне в ответ.       — Прямиком из Франции! То-то я не узнал вас. Мисс тоже желает подобрать палочку? — Я едва удержалась от восторженного «да!».       — София Долохова, в этом году поступаю в Хогвартс.       Хагрид изображал ветошь в сторонке, наблюдая за представлением своими чёрными маленькими глазками. Огромный, лохматый, далеко не свежего вида, он смотрелся абсолютно нелепо в тесной комнатке, заваленной коробками. Словно герой «Игры Престолов» в мире компьютеров и автомобилей. И вопреки глуповатому виду, глаза его выражали бесконечную усталость.       Свою палочку я почувствовала магическим чутьём и в ходе недолгой беседы о предпочтениях попросила разрешения выбрать самостоятельно. Гибкая, коготь дракона и бук. От связи с палочкой приятно покалывало ладонь, будто крошечные электрические разряды. И больше ничего. Впечатления и вполовину не напоминали те, которые я представляла у себя в голове. Наверное, начитавшись фанфиков, я ожидала слишком многого.       В комплект к палочке Пернелла купила подвязку на руку, откуда она легко выскальзывала, если сконцентрировать ману в ладони. Что я и тренировала весь следующий месяц.       Толпа в коридоре потихоньку рассасывалась. Через пятнадцать минут поезд издал гудок и тронулся с места. В этот момент двери в купе распахнулись, являя взору взъерошенную рыжую макушку.       — Здесь свободно? — нахохлился первокурсник аки воробей.       Вот он, главный раздолбай канона. Обжора, лентяй и просто рубаха-парень. Одно время я даже удивлялась, почему меня определили в какую-то Софию Долохову, когда есть Рон Уизли. Олицетворение моих жизненных принципов.       — Заходи, места на всех хватит, — улыбнулась я ему. Однако рыжий не спешил заводить немедленную дружбу. Он украдкой покосился на Гарри и тут же перевёл взгляд, делая вид, что его очень интересует пейзаж за окном.       — Эй, Рон! — окликнули его заглянувшие в купе близнецы. — Мы пойдём. Там Ли Джордан едет в двух вагонах от нас, он с собой гигантского тарантула везёт.       — Ну идите, — прикрикнул Рон.       — Гарри, мы так тебе и не представились. — Близнецы улыбались. — Фред и Джордж Уизли. А это наш брат Рон.       Я скептически изучила парочку снизу вверх взглядом: одинаковые конопатые рожи повторяли друг друга, словно отражение в зеркале. Своих актёров братья напоминали весьма отдалённо, ибо были невысоки и коренасты. И оба не замечали растущего недовольства в купе. Что за тотальное игнорирование моей персоны? Я стала призраком и не заметила этого? К счастью, Гарри был воспитанным мальчиком и представил меня как следует:       — София Долохова, моя подруга.       Близнецы переглянулись, Рон широко распахнул глаза, но, к чести Уизли, парни не стали кидаться обвинениями. Старшие братья выдали невнятное приветствие и убежали, а Рон, опасливо косясь на меня, вывалил свои бестактные вопросы Гарри.       Когда в ответ на слова моего друга «я помню лишь много зелёного света и всё» Рон ответил «ух ты!», я поперхнулась. Надо сделать заметку на будущее: Рон и тактичность — вещи несовместимые.       Вскоре вопросы Уизли о звёздной жизни Гарри исчерпались. Повисло некоторое напряжение. Не ошибусь, если скажу, что его создавало моё молчаливое присутствие. Разумеется, я не ожидала распростёртых объятий, но складывалось впечатление, что детишкам вместо сказок на ночь рассказывали страшилки о русских тёмных магах. Ситуацию спасла улыбающаяся женщина с ямочкой на подбородке:       — Хотите чем-нибудь перекусить, ребята?       У Рона покраснели уши, и он пробормотал что-то насчёт того, что прихватил с собой сандвичи. Гарри было потянулся к мешочку с монетами, но я поймала его руку и покачала головой.       — Я взяла с собой домашнее. — Вывалив на стол перед голодными парнями, пригласила: — Угощайтесь!       Лайза завернула мне пирог с мясом и полтора литра компота, а Пернелла купила пакетики с круглыми конфетками-драже «Берти Боттс» на Косой Аллее. Если верить надписи на упаковке, они отличались самым разнообразным вкусом. Рон открыл рот. Закрыл. И подозрительно уставился на меня. Да, рыжик, пожирательская дочка тоже любит повеселиться.       На самом деле я не считаю, что Гарри должен был покупать сладости в каноне. Это поставило Рона в унизительное положение и задало неверное направление их дружбе. В результате у нормального парня развился комплекс неполноценности. Здесь, конечно, сыграл свою роль не только Гарри. Подколки Драко на тему бедности Уизли, нерабочая палочка, старая крыса брата… Апофеозом стал ужас, называемый парадной мантией, на первом в его жизни балу. Я совсем не удивлена, что их дружба с Гарри затрещала по швам, начиная с четвёртой части. Друзья должны быть утешением, а не усугублять чувство «второго плана».       В этой ситуации хотелось как следует вправить мозги старшим Уизли, экономия которых волной обрушилась на шестого сына. Ни один из старших братьев Рона не пошёл в Хогвартс с чужой палочкой. И в следующем году его неудобство тоже проигнорируют, предпочтя собрать младшенькую Джинни.       Рон вытащил откуда-то бумажный пакет и вынул из него четыре сандвича.       — Она всегда забывает, что я не люблю копчёную говядину, — грустно произнёс он.       — Давай в общую кучу, не заметишь, как пропадёт в чьём-то желудке, — подбодрил Гарри нового друга. Вот кто не понаслышке знал, что такое бедность.       — Да нет, вам эти сандвичи не понравятся: мясо сухое, и соуса никакого нет, — покачал головой Рон и вдруг напрягся. — Мама просто забыла — нас же у нее много...       Я сейчас заплачу. Список «кого мы расстреляем из палочек, когда придём к власти» уже был длиннее списка этих самых «нас».       — Софи́, а ты русская? — спросил Рон, произнося моё имя на английский манер. — Разве вы не учитесь в своей школе, как её... Колдовстворец?       Я поморщилась:       — У моей семьи случилась некрасивая история с Колдостворцем. У нас вошло в традицию учиться за рубежом.       — Ты мне никогда не рассказывала об этом, — удивился Гарри.       — А ты не спрашивал, — щёлкнула я его по носу и начала историю.       За разговорами о России и сравнением двух культур пролетали пейзажи за окном. Поезд выехал из Лондона и сейчас мчал мимо полей и лугов, на которых паслись коровы и овцы. Я точно не помнила, кто должен был заглянуть первым — Невилл за своей жабой или Драко Малфой, и с облегчением выбежала из купе, когда в дверях появился круглолицый долговязый мальчишка.       Я категорически не хотела ввязываться в конфликт между Драко и Гарри. Мой друг уже составил портрет юного наследника Малфоев в магазине мадам Малкин, и принять сторону Драко в их маленькой перепалке означало сильно пошатнуть доверие друга. Поддержать Гарри я тоже не могла, потому что мне невыгодно портить отношения с Драко. Поэтому я просто-напросто сбежала.       Очень по-взрослому.

***

      Пока ученики добирались до Хогвартса на поезде, Альбус Дамблдор мерил шагами школьные коридоры. Он звенел колокольчиками, повязанными на бороде, поправлял несуразный колпак на голове. Что-то вспомнит, подпрыгнет, а потом махнёт рукой, мол, ещё терпится.       — Что же вы неспокойны сегодня, голубчик? — обратился к директору портрет леди Виолетты. — Уж не заболели ли вы?       — Заболел... некогда мне болеть! Знаете ли вы, леди Виолетта, что происходит в мире?       — Отчего же не знать. Я, видите ли, вхожа в высший свет, — прихвастнула дама. — Может, когда-нибудь и ваши портреты будут висеть во всех уважаемых домах Британии. Нынче страна переживает эпоху расцвета.       — А вот не знаете вы ничего! — выпалил Дамблдор. — Не знаете! И я не знаю…       Никогда ещё не было так спокойно на туманном альбионе. Чистокровные притихли, Фадж умасливает все более-менее крупные посты, ирландские маги давненько не устраивали освободительных движений. Даже эти проклятые янки не суют свои проворные носы в их маленькое болото. Ничем хорошим это затишье не закончится, попомните его слова!       К тому же профессор Трелони стала делать недвусмысленные намёки. С ней никогда не разберёшься, где пророчество, а где пьяные бредни. Но в последнее время наклон её медленно съезжающей крыши перевесил в верную сторону. В сторону, беспокоящую Дамблдора.       — Директор, — с хлопком появился эльф-курьер. — Вам письмо от некого господина Фламеля. Распишитесь, пожалуйста.       Дамблдор выхватил конверт из рук несчастного эльфа и хотел было немедленно его вскрыть, но смог вовремя остановить себя. Нет, такие письма нельзя читать наспех.       — Спасибо. Можешь идти.       Быстрым шагом директор добрался до своего кабинета, налил себе стаканчик бренди и, усевшись поудобнее за столом, достал письмо.       «Дорогой друг,       Ты был прав, когда советовал вылезти из подвалов и размять свои старые кости. Ветер переменился. Будь я моложе лет на двести, непременно оседлал бы эту волну, но годы берут своё. К сожалению, философский камень уберегает от смерти, но не от старости.       Я отправляю тебе плоды своих многолетних трудов, своё детище. Надеюсь, ты позаботишься о нём в моё отсутствие.

Твой друг, Николас»

      Дамблдор резко отставил бренди и ещё раз перечитал письмо. Нет, ничего не изменилось. Неужели…?       Директор дрожащими руками пошарил в конверте, но он был пуст. Не то, что философского камня, даже пылинки внутри не обнаружилось. Ошибся? Несколько проявляющих заклинаний улетело в пустоту.       — Ты загадал мне хорошую загадку...       Если не философский камень, то что ещё могло так взбудоражить его уважаемого друга? Плоды его многолетних исследований... детище Фламеля… детище…       Вот оно!       Дамблдор расслабленно откинулся на спинку кресла. Конечно, как же он сразу не догадался. Что ещё Николас Фламель мог передать в школу…       — Значит, у тебя появился ученик. — Директор сделал глоток обжигающего напитка и принялся рассуждать вслух: — И кто же он? Кажется, переведённых учеников в этом году не имеется. Значит, он должен быть среди первокурсников. Маглорождённый? Возможно. Николасу нравится их склад ума, и не нужно заморачиваться с родителями. Чистокровный — маловероятно, хотя в последние годы появилось много сирот… Впрочем, есть вероятность, что он раскрыл свою личность перед какой-нибудь семьёй. Любой бы душу продал, чтобы учиться у Мастера. Это расширяет круг поисков на старшие курсы. Стоит опасаться возвышения какой-нибудь чистокровной семьи? Надо подумать.       Больше всего Альбуса волновало не «кто», а чем это грозит. Дамблдор давно намекал другу, что стоит найти ученика, но Фламель такой человек… жизнь его не пощадила. Создал философский камень, а какой с него прок? Ведь никто не пользуется. Тем интереснее: что заставило заядлого параноика и брюзгу взять ученика?       Николас упомянул надвигающуюся волну. Откуда она идёт? Что видит Николас, чего не видит Альбус?       — Да-а-а, хорошая загадка.