Малахитница

      На уроке искусствоведения ко мне подсели две светловолосые макушки. Выдалась на редкость тёплая неделя — заминка перед началом октябрьских заморозков, поэтому учителя выгнали нас на улицу для практических работ. Первокурсники сидели на складных стульях в группках от двух до четырёх человек и рисовали пейзаж заднего двора. Я смотрела на покосившуюся хижину Хагрида, прикидывая, как расположить её на бумаге, когда Дафна притащила ко мне за руку юного Малфоя.       — Позволь представить вас, — важно начала девочка. — Драко Малфой, наследник семьи Малфой. Драко, это София Долохова.       — Рада знакомству. — Я присела в книксене и, взглянув исподлобья, закинула удочку для выяснения общих настроений в главном рассаднике аристократов: — Слышала, на Слизерине тщательно выбирают круг общения, а я нынче не в фаворе.       — Нынче приличные семьи переживают трудности, но это временно, — растягивая слова произнёс Драко, выражая крайнюю степень удовлетворения от возможности вставить красное словцо. — В конце концов, это не первые проблемы, с которыми сталкивались наши семьи. И каждый раз нам говорили, что время чистокровных подходит к концу. Но мы всё ещё здесь.       Я усмехнулась. Всё-таки забавно наблюдать, как коронные фразы родителей льются из уст их детей. Маленький Драко растёт истинным консерватором, сам того не осознавая. Его легко понять. Как не поверить в то, что твоя семья выстоит в любом урагане? Ведь ваши корни уходят глубоко в землю. Удача временами будет изменять, но главное останется неизменным: мы и такие, как мы, — краеугольный камень, без которого общество рухнет.       — Тогда давайте присядем. Никто не отменял урок.       Мадам Симон неодобрительно посматривала в нашу сторону, поэтому сконфуженные дети расселись по местам и достали альбомы. Теперь мы вместе наблюдали, как Хагрид вразвалочку идёт по мощёным тропинкам поливать свою тыкву. По земле стелился туман. Носки туфель собирали капли росы с пожухлой луговой травы.       — Ты прибедняешься, — продолжила диалог Дафна. — Моррисон до сих пор избегает тёмных углов и острых на язык компаний. Позор! — презрительно скривила лицо она. — Попасться в ловушку первокурсницы!       — Не будь жестока, — улыбнулась я. — Мы же не знаем, что там на самом деле произошло.       — Конечно! — весело согласилась Гринграсс.       Бедный Алан. В субботу с утра его друзья убежали в Хогсмид, не заметив пропажи. Только вечером декан узнал, что его студент не ночевал в комнате. Похоже, он здорово разозлился — те же грабли за один месяц. На его факультете явно недостаёт веры во взрослых. На своё счастье Флитвик работает с подростками не первый день, поэтому быстро вычислил преступника и пригласил меня в кабинет. Первой фразой прозвучало: «Я буду всё отрицать», и на ней же можно было остановиться. Он не мог обвинить меня без доказательств, а я не могла проявить слабость несмотря на то, что начинала беспокоиться за рассудок Алана.       Какой бы скотиной ни был парень, он всего лишь подросток. У меня была какая-никакая возможность спасти себя, а он может только надеяться на чужую помощь и ждать общественного суда за унизительное положение, в которое его поставила первокурсница.       Но Алан молча глотал насмешки не поэтому. Гораздо больше его пугала мысль, что я открою людям глаза на историю с его отцом. И доказательств не надо, заинтересованные легко найдут их сами — глубоко копать не придётся. Странно, что до сих пор никто этого не сделал. Похоже, Алан не искал неприятностей, но, поступив на пятый курс, почувствовал власть. Или я выгляжу лёгкой мишенью? Сирота, первокурсница, к тому же сама избегала конфликтов. Кто мог знать, что мышка умеет кусаться?       Каким человеком он предстанет перед своим младшим товарищем, Роджером Дэвисом, семья которого по-настоящему пострадала от рук Пожирателей Смерти? Алан имел высокий авторитет среди студентов и учителей. Сейчас я чувствую лёгкое удовлетворение, когда вижу его страх потерять всё, чего он добился. Именно Алан ещё недавно внушал мне то же чувство. Что ж, не рой другому яму, сам в неё попадёшь.       Но это сейчас я пожинаю долгожданные плоды своих решительных действий. А в ночь с субботы на воскресенье не могла уснуть и переживала, что перегнула палку. Если бы Алан не появился утром, мне пришлось бы лично приложить руку к его возвращению. Впрочем, всё сложилось наилучшим образом. Моё заклинание спало, но от эмоционального истощения и голода Алан потерял сознание. В субботу перед отбоем, пока я отчитывалась перед Флитвиком, он пришёл в себя и выполз в коридор, где его увидели старосты. К несчастью, он попался слизеринцам на дежурстве, которые не постеснялись рассказать о конфузе пятикурсника всему Хогвартсу.       — И всё-таки, — не смог сдержать Драко рвущегося любопытства, — как ты это сделала?       — Я ничего не делала.       — Ну да…       — Видишь ли, Драко, — понизила я голос, и парочка слизеринцев придвинулись ближе, чтобы ничего не пропустить. Мальчик даже заёрзал на месте от нетерпения. Я усмехнулась: — Карма — такая сука.       Уши Драко вспыхнули, Дафна хихикнула в кулачок, а я вспомнила Адриана и его дерзкие речи после колледжа. Он не единственный в деревне, кто любил употребить нецензурщину, но определённо делал это лучше всех.       — Какие у тебя планы на Самайн? — благосклонно спросила Дафна, отсмеявшись.       Я задумалась. Маги должны ответственно подходить к празднованиям Колеса Года, но в Хогвартсе не так много возможностей, чтобы провести ритуалы по всем правилам. На Мабон я подшила к красной мантии листья можжевельника и благовония сандалового дерева, которые собрала вокруг Хогвартса. Магических трав тут росло в достатке. Видно, сказывалась близость к источнику, которой вовсю пользовались предыдущие поколения школьной администрации, разбрасывая нужные семена.       В ночь с двадцать первого на двадцать второе сентября я поднялась на девятый этаж, мою вотчину с момента появления в школе, где заранее подготовила ритуальный круг, отдалённо напоминающий цветок с восемью лепестками. В окне сиял тонкий ободок растущей луны. Я шагнула внутрь круга и запустила ритуал. Узор засиял тусклым зелёным светом. Травы начали тлеть, и дым заструился к макушке, лицу и груди, окутывая мою фигуру.       Я не обращалась к конкретному существу, как делают некоторые рода, поклоняющиеся Богам. Моей целью было привлечь из-за завесы энергию хаоса и насытить мир и себя магией.       — Да пока никаких, — вернувшись к реальности, ответила я Дафне.       — Несколько человек хотят пригласить тебя на вечеринку.       Я расслабленно откинулась на спинку стула. Похоже, маленькое хогвартское сообщество чистокровных записало победу над пятикурсником мне в плюс и решило принять в свои ряды. А Дафна, судя по всему, выступает голосом дружбы.       — И кто же это?       Девочка упорно делала вид, что её чрезвычайно интересует задание, поэтому вместо неё ответил Драко, который до этого напряжённо вслушивался в разговор:       — Они называют себя Белым Кругом.       Ха-а! Почему сразу не «Белая Кость»? Что за непонятная любовь к пафосу? Не успела я высказать своё мнение, как мадам Симон призвала студентов к вниманию. Буркнув: «Я подумаю», я развернулась в сторону профессора.       С альбомного листа затрепетали разноцветные деревья: клёны, ясени, дубы, осины — я выбирала самые яркие краски, щедро поливая ими бумагу. Где-то в стороне мадам Симон объясняла принцип работы заклинания, которое заставит рисунок двигаться, а я, прикрыв веки, подставляла лицо под согревающие лучи солнца и вслушивалась в шум ветра. На страшной высоте, где-то под самым небом, чуть слышные, летели дикие гуси. На мгновенье во мне всколыхнулось чувство красоты и великого смысла их перелёта, а потом исчезло, как излишняя роскошь.       На входе в замок наша группа столкнулась со студентами в мантиях с алой оторочкой. До слуха донеслась перебранка первокурсниц. Повернувшись в ту сторону, я сразу узнала лохматую копну русых волос.       — Забудь о своём боге, Грейнджер. Нужно говорить «Слава Мерлину»! Ты же теперь волшебница, а значит, язычница. Живи мы в шестнадцатом веке, тебя бы сожгли на костре собственные родители!       Гермиона быстро топала в сторону преподавателя, чеканя чуть ли не строевой шаг. За ней, лениво подтрунивая, шли её соседки по комнате: Лаванда Браун, Келла Сайкс и Фэй Данбар. Судя по тычкам локтями, девочки уже сами были не рады поднятой теме, но Гермиона отлично умела выводить из себя.       — Как хорошо, что мы не в шестнадцатом веке, — ядовито прошипела девочка, кажется, решив освоить парселтанг. — Иначе мы бы поговорили совсем по-другому!       Ох, Гермиона! Как же мне тебе помочь? Ты была моей любимицей в фильме, но я не могу организовать тролля на Самайн! Мир слишком изменился, чтобы рисковать тобой. И, как назло, нет времени заняться окружением! То учёба, то обряды, то собственный факультет под ногами путается. Вот снова! Стоило Гермионе скрыться из поля зрения, как к нашей компании приблизилась рыжая макушка Рона, который заметил зелёные галстуки моих спутников.       Завязалась уже привычная для всего Хогвартса перепалка между ним и Драко, а я сцепилась взглядом с другим человеком. Там, где Рон Уизли, не может не быть Гарри Поттера!       — Осваиваешься на тёмной стороне? — тихо поинтересовался Гарри, сверкая зеленью глаз сквозь очки-велосипеды.       — Если светлая сторона действует руками Алана Моррисона, то я вынуждена занять противоположную.       К сожалению, у Поттера на роду написано прожить яркую жизнь. А долгую ли — зависит от него. Для этого нужно поскорее открыть глаза и начать мыслить шире. Ставить себя на место противника, на место союзника, чтобы не только понимать их мотивы, но и предсказывать действия. А деление сторон на хорошие и плохие точно не сделает мир понятнее. Гарри же не собака, чтобы ткнуть его в тёмных волшебников и сказать: «Фас!». Он многое понимает, но пока не хочет признавать.       Наверное, это тяжело. Тяжело смириться с тем, что твоих родителей убили не вполне конкретные тёмные маги, а перемололи жернова политики. Но если он не хочет, чтобы с ним случилось то же самое, чтобы какой-нибудь Дамблдор сыграл им партию против Волдеморта, нужно самому становиться шахматистом. В политических играх обычно выигрывают кукловоды, а не марионетки.       — Ходят слухи, что Уизел держит дома упыря. У меня мурашки по коже от вашей семейки, — донеслась до нашего слуха часть перебранки между Роном и Драко.       — И что с того? — гневно выплюнул гриффиндорец.       Гарри сузил глаза, внимательно изучая расслабленную и самоуверенную улыбку Драко. Чувствую, будет драка…       — Поттер, а ты пойди почитай, что такое упыри. Может, наконец, поймёшь, что прилипло к подошве твоего ботинка.       Я ахнула от осознания смысла сказанного! Почему я раньше не обращала внимания на такую вроде бы важную деталь дома Уизли? Мельком взглянув на лицо Дафны и не найдя понимания, я перевела взгляды на остальных ребят. Рон побагровел от злости и уже достал палочку, чтобы проклясть ненавистного слизеринца чем-нибудь позаковыристее, но, кажется, не понял истинного смысла фразы, а лишь считал её негативный посыл. Драко подобрался. Стоит ли присмотреться к нему получше? Характер отношений между семьями Малфой и Уизли всем известен, поэтому неудивительно, что Драко знает о своих врагах чуть больше, чем другие.       Отступать никто не был намерен. Очевидно, магическое преимущество за моим новым знакомцем, но Рон мог поколотить Драко чисто по-магловски. Он уже сделал шаг вперёд, когда в наш кривоватый круг влетело нечто…       Нечто имело рост в один фут и весьма знакомые очертания головы-картошки. Гарри отшатнулся, выставляя перед собой палочку, Уизли замахал руками, едва не споткнувшись о садового гнома, Дафна даже не дёрнулась. Заметка на будущее: не играть в покер с Дафной Гриннграсс. Существо шлёпнулось на задницу — или то, что должно быть на её месте, — и заверещало на своём языке.       — Что это за хрень? — воскликнул Гарри, держа палочку наготове.       — Садовый гном, — потеряв изрядную долю злости, ответил Рон. — Что он здесь делает?       Я присела на корточки перед существом. От него исходил такой поток эмоций, что в магическом плане гном сиял, как гирлянда в новогоднюю ночь.       — Он, кажется, чем-то взволнован.       — Взволнован? Они же просто вредители! — возмутился Уизли, тесно знакомый с представителями этого вида.       — Это не так. Гномы вполне разумны.       — В отличие от некоторых волшебников, — саркастично добавила Дафна, смотря на парочку гриффиндорцев.       Я послала ей осуждающий взгляд. Последнее, что стоило делать в нашей ситуации, — это накалять обстановку, когда она и так наладилась только чудом. Дафна фыркнула и отвернулась, а я вернулась мыслями к садовому гному. Было необычно видеть настолько заряженного магика. Прикоснувшись пальцем ко лбу садового гнома, я сформировала разноцветные образы, как когда-то на ферме.       Удивление-вопрос-информация.       Гном потух в смятении от того, что к нему обратились, а затем снова засиял с новой силой. Он обхватил мой палец твёрдой холодной рукой и послал ответ:       Радость-встреча-приветствие.       Я сформировала образ фермы, детства и знакомства с садовым гномом, чтобы кратко объяснить, как научилась общению, и повторила вопрос. Что могло так взбаламутить обычно спокойную натуру существа?       Изменение-область-расширение. Торжество-магия-приглашение.       Что-то изменилось на территории Хогвартса? Это связано с грядущим праздником? И приглашение…       Информация-благодарность-прощание.       Я поднялась на ноги, отпуская гнома восвояси, и оглядела замерших ребят. Надо же, никто не ушёл, все молча ожидали разрешения нашего диалога. Более того, я ошибаюсь или кружок стал теснее?       — Кхм, — прокашлялась я, отступая назад. — Похоже, не мы одни готовимся к Самайну.       — Ты знаешь язык гномов? — скептическим тоном протянул Драко. — Не могу представить более бесполезный навык.       — Не можешь? Ты само олицетворение слова «бесполезный», — неожиданно прилетело со стороны Гриффиндора.       — Кто бы говорил, мальчик-у-которого-есть-только-слава!        — Если вам неинтересно, что сказал гном, то можете продолжить в другом месте, — остановила я новый круг препирательств. Мальчишки замолчали, переведя словесную дуэль в борьбу взглядов. А я добавила:       — Спасибо, Гарри. Я ценю твою заботу. — На душе стало теплее. Пусть он и делает вид, что не собирался отстаивать мою честь, похоже, между нами не всё потеряно. — Но это не язык гномов. Я общалась через эмоциональные образы.       — И что он сказал? — поторопил Рон. Вот кого не интересовали скучные подробности, ему подавай результат.       — Не уверена, что правильно поняла. В Хогвартс стягиваются магические существа. Их привлекло изменение энергетического поля вокруг школы. — Я задумалась, что могло бы означать приглашение. — Кажется, они ожидают продолжения.       — На Самайн, — подала голос Дафна.       — Что?       — Ты сказала, не мы одни готовимся к Самайну.       — А, да. Гном упомянул торжество. Должно быть, они готовятся к празднованию Самайна.       Над поляной повисло задумчивое молчание. Холодный ветер промчался в кронах деревьев, кружа в вальсе золотистые листья клёна. Я придержала рукой мантию, не оставляющую места воображению всех парней округи. Первыми откололись гриффиндорцы: Рон увёл смущённого Гарри на урок, показывая мне большой палец за спиной друга. За Драко пришли его вечные спутники Винсент Крэбб и Грегори Гойл — в будущем завсегдатаи Азкабана, если не прекратят с грязными делишками своих семей. Что вряд ли им удастся. Дафна предложила проводить меня. Я думала, она хотела о чём-то поговорить, но наш путь прошёл в комфортном молчании. И только в конце, перед лестницей в башню Равенкло, сложив руки на груди, она поинтересовалась:       — Что у вас с Поттером?       — Трудно сказать, — призналась я с налётом обречённости.       — Я бы на твоём месте придумала ответ получше, потому что скоро искры между вами станут очевидны всему Хогвартсу.       Мерлинова борода! Это так выглядит со стороны? Места меняются, а сплетни остаются неизменными. Я вздохнула, улыбнулась и, взъерошив причёску Дафны, сказала:       — Это не имеет значения…       У меня были планы на выстраивание отношений внутри Хогвартса, но столкновение с реальностью разбило их в пух и прах. Невозможно предвидеть всё, что касается людских сердец. Поэтому плевать, что будут говорить вокруг — я не стану отстраняться от тех, кто мне нравится, и не буду лебезить перед последними мразями из-за подобных вещей. Моя жизнь не компьютерная игрушка, чтобы наращивать ресурсы, находить союзников и побеждать. Это реальный мир, где лучшая стратегия — импровизация.