Малахитница

      До самого дня встречи я так и не смогла пересечься со слизеринцами — на пути всё время возникали какие-то препятствия, как будто сама судьба вставала поперёк дороги. На третий день, когда я уже начала подозревать, что кто-то нарочно мешает мне, случился урок чар.       Профессор Флитвик, энергичный и вечно бодрый, сегодня был особенно оживлён. Он усадил нас за парты, мелодично покружил по классу и, окинув всех зубастой улыбкой, объявил:       — Сегодняшний урок станет подготовкой к одному из самых важных типов работ — исследовательской работы. Я разобью вас на пары, и вы подготовите доклад о способах защиты разного рода ценностей: важных бумаг, магических артефактов… золота, как один из вариантов.       Звучало интересно. Профессор увлечённо объяснял принципы исследовательской работы — как важно начать с простого, но точного вопроса. Затем он плавно перешёл к теме наблюдений и выводов, рассказывая, как выстраивать логику проекта и грамотно оформлять результаты. По сути, это напоминало обычную магловскую подготовку к лабораторной работе — разве что с примерами о чарах и защитных заклинаниях. В итоге урок оказался куда прозаичнее, чем ожидалось, и к середине занятия половина класса уже зевала, глядя в окно.       — Я буду оценивать разнообразие способов, которые вы найдёте, уровень вашего понимания, как их использовать, — продолжил Флитвик, нетерпеливо подпрыгивая на стопке книг, чтобы быть на уровне наших глаз, — а также как из большого многообразия этих способов выбрать наиболее подходящий. С примерами!       Пары распределились быстро. Мне досталась Мэнди, с которой мы наспех набросали план доклада. Тема нашей работы оказалась куда сложнее, чем я ожидала. С одной стороны звучало захватывающе. С другой — мне предстояло разобраться с массивом информации, часть которой представлена на латыни или кроется в пыльных манускриптах, спрятанных в самых дальних уголках библиотеки.       Мы начали с разбора того, что можно было найти легко. Мэнди написала письмо отцу — он работал разрушителем проклятий у гоблинов.       — Ты знала, что самые ранние вязи заклинаний использовались не для охраны золота, а для защиты магической литературы? — тихо спросила она, пока мы пересматривали страницы одного из учебников.       — Нет, — честно призналась я, удивлённая.       — Например, в Средние века книги защищали Запутывающими чарами, — продолжала она, увлечённо листая страницы. — Они заставляли любого, кто пытался украсть книгу, забыть, зачем он вообще зашёл в библиотеку.       Мы провозились почти весь день, выписывая сложные заклинания и изучая их тонкости. В какой-то момент я начала чувствовать, что задыхаюсь от количества информации.       — Нам точно нужно всё это? — устало спросила я, откидываясь на стуле.       — Если мы хотим сделать грандиозный доклад, то да, — уверенно ответила Мэнди, не отрываясь от своей книги. Истинная равенкловка. — Но, если честно, мне кажется, что профессор Флитвик просто хочет увидеть, как мы справимся с поиском информации.       Я невольно улыбнулась. В её словах была доля правды. К вечеру, когда мы закончили с подготовкой основных тезисов, я чувствовала себя выжатой как лимон.       — Думаю, на этом достаточно, — сказала я, закрывая книгу.              — Да, завтра посмотрим, что у нас получилось, — согласилась Мэнди, собирая пергаменты.       Когда я вышла из библиотеки, солнце уже клонилось к закату, а мои мысли крутились вокруг защитных заклинаний. День, хоть и продуктивный, оказался невероятно долгим. Но доклад — это мелочь по сравнению с предстоящей встречей с ребятами.       Тяжёлая дубовая дверь, ведущая в просторную комнату с закопчённым камином, была приоткрыта. Гарри, Рон и Гермиона уже собрались, рассевшись на стульях вокруг круглого стола, на котором зажгли несколько свечей.       — Наконец-то! — воскликнул Рон. — Я уж думал, ты потерялась.       Я не успела ответить: дверь приоткрылась шире, и на пороге появился Драко, а за ним, отставая всего на пару шагов, вошла Дафна, недовольно поправляя выбившуюся прядь волос.       — Ну что ж, — протянул Малфой с ленивым высокомерием, оглядывая помещение, — мы пришли, София. Ты сказала, что это важно. Надеюсь, ты не собираешься впустую тратить наше время.       — Ох, и эти здесь, — Рон проворчал так, словно мы собирались играть в крокет с троллями и он был категорически против. Но в его голосе не слышалось привычного яда, будто он уже смирился с неизбежностью.       — Успокойся, Уизли, — ответил Драко с усмешкой. — Я не в восторге от этой компании так же, как и ты.       — Хватит, — отрезала я, прежде чем Рон успел разгорячиться. — У нас есть дело. Если кто-то хочет спорить, пусть сделает это после собрания.       Драко, не возражая, сел рядом с Дафной и скрестил руки на груди.       — Ладно, просвещайте нас. — небрежно обронил он.       Я выпрямилась, собирая мысли в цельную фразу. Свечи мигнули от сквозняка, отбрасывая пляшущие тени на лицах собравшихся.       — Нам нужно разобраться с тем, что произошло на Йоль, — начала я, честно ожидая, что кто-нибудь остановит меня и, скептически выгнув бровь, спросит: «что, прям нужно?». Но, судя по сосредоточенным лицам, ребята были свято уверены, что спасать Хогвартс — это их, первокурсников, обязанность. — Гарри, расскажи, что ты видел.       Последняя фраза была произнесена сдавленным голосом в попытках сдержать смешок, вызванный собственными мыслями. Детишки бы не поняли и скорее бы оскорбились. Они-то себя детьми не считают. Гарри поднял взгляд, как бы проверяя, действительно ли все готовы его слушать. Рассказ был лишён тех эмоций, какие он демонстрировал в первый раз: Поттер сухо поведал о звуках, которые услышал той ночью, и внезапном появлении профессора Снейпа. Завершив, гриффиндорец подытожил:       — Мы предполагаем, что убийство связано с ритуалами.       — А конкретно — с ритуалами Колеса года, — подхватила Гермиона. — Даты точно совпадают.       — И что это нам даёт? — холодно спросил Драко, слегка наклонив голову.       — А то, — гордо вздёрнула носик Гермиона, — что мы можем предсказать дату следующего преступления!       Дафна, которая до этого сидела молча, подалась вперёд.       — Колесо года, говорите… — она прищурилась. — Как вы вообще пришли к этой идее?       — Даты, следы, место убийства, — объяснила Гермиона, как бы читая лекцию. — Всё соответствует. Йоль — один из самых значимых праздников в Колесе года.       Драко недоумённо нахмурился:        — Речь не об этом. Кто в наше время проводит Колесо года? Маглам, конечно, неоткуда знать, — он скользнул взглядом по Гермионе, — но современные волшебники не какие-то там друиды. Мы давно опираемся на магические формулы и расчёты, а не на танцы с бубном и заклинания под луной. И такие анахронизмы, как Колесо года, остались только в книжках по Истории магии.       Взгляды Золотого Трио скрестились на мне как на первоисточнике теории. Что ж, отмолчаться не выйдет.       — Мой учитель до сих пор проводит ритуалы Колеса года, — призналась я. На фоне надменной речи Малфоя это прозвучало особенно неуклюже. Вот уж в «друидстве» он меня точно не подозревал. — Мда, можно лицо попроще, Драко.       Он уже машинально потянулся взъерошить волосы, но осёкся на полпути, вспомнив про укладку.       — Господин Чандра Азад? — переспросил мальчик, и в его голосе не звучало ничего, кроме шока и недоверия. — Я слышал, он руководит твоими делами до совершеннолетия. Хотите сказать, в Западной Бенгалии верят в кельтские праздники?       Его слова повисли в воздухе. Остальные присутствующие выглядели растерянными. Пожалуй, знания Драко и правда превосходили уровень среднестатистического ученика. И дело было не только в блестящем домашнем обучении. Он знал всё — от последних новостей Хогвартса и настроений на факультетах до того, кто с кем дружит, кто ссорится и даже кто с кем спит. Драко Малфой был живым хроникёром школьных драм, сплетен и интриг. И, что уж скрывать, именно благодаря этому он всегда оставался в центре внимания.       — Разве я сказала, что меня обучал господин Чандра? — огрызнулась я. Ишь какой осведомлённый. — В любом случае я сразу подумала, что убийство совпадает с первым праздником Колеса года. Однако случайность всегда имеет место. Выяснить наверняка мы сможем, если убийца проявит себя и на Имболк — второй праздник.       В комнате стало тихо, ребята призадумались.       — Имболк, — протянула Дафна, её голос звучал задумчиво. — Этот праздник… связан с очищением, если я правильно помню?       Гермиона кивнула, её глаза загорелись от возможности поделиться знаниями:       — Да, Имболк отмечается в ночь с первого на второе февраля. Это праздник света и возрождения, связанный с окончанием зимы и приходом весны. Основные символы — огонь и очищение. Если ритуал связан с этим праздником, то в центре могут быть обряды, связанные с переходом и обновлением.       — А также с жертвами, — тихо добавил Гарри, глядя на пламя свечей.       — Необязательно, — поправила Гермиона, но её тон выдал неуверенность. — Однако если убийца действительно следует традициям Колеса года, он может попытаться провести что-то крупное на Имболк.       Мы снова задумались, погрузившись в молчание. Впрочем, оно было недолгим: внезапно со звонким «пух» в воздухе разлетелись искры, и на пол с глухим стуком упало что-то маленькое и совершенно безобидное. Все вздрогнули, дружно вскочив со стульев.       — Что за… — начал Рон, но осёкся.       Я моргнула, хлопая глазами, пока до меня наконец не дошло, что произошло. О нет… Вот уж действительно не вовремя.       — Спокойно, — поспешила я поднять руки, будто успокаивая диких грифонов. — Это всего лишь мой эксперимент.       — Эксперимент? — подозрительно уточнил Гарри.       — Да, — я нагнулась и подняла с пола десертную вилку. В исходном виде. — Я её трансфигурировала. Вложила максимум силы, чтобы проверить, как долго продержится. Видимо, срок подошёл.       — И давно ты это сделала? — поинтересовался Рон, прищурившись.       Я прикинула в уме, загибая пальцы: декабрь, ноябрь… ага.       — В середине ноября, — призналась я. — Так что почти два месяца.       Драко присвистнул, Рон пытался высчитать что-то на пальцах, и только Гермиона задалась вполне логичным вопросом:       — А какая статистика по нашему возрасту?       — Не знаю, — я пожала плечами.       В первые месяцы учёбы я хваталась буквально за любые крупицы волшебства. Тем более, что мне не всегда находилась компания, поэтому я коротала дни за практикой новых заклинаний: искала предел веса, который могу поднять левитацией, трансфигурировала спички, а потом из трансфигурированного предмета пыталась сделать что-то новое. И эта вилка лишь крупица от той кучи вещей, которые здесь творились. Такая мелочь, что я даже забыла о ней.       — Но если вы попробуете трансфигурировать по одной равновесной вещице, то мы это выясним, — вновь загорелась я.       Дафна фыркнула:       — Объём магической силы можно вычислить и более быстрыми методами.       — И правда, — быстро пошла на попятную я.       — Мы могли бы посчитать, сколько раз подряд получиться сколдовать Люмос, — призадумалась Гермиона.       — Мне такое по душе, — завёлся Рон. — Двое слизеринцев против двух Гриффиндорцев. Софи, ты будешь считать!       — Кхм-кхм, — привлекла внимание раздражённая Гермиона. — Я вообще-то тоже здесь!       — Ну что, попробуем? — осторожно предложил Гарри, крепче сжав палочку.       — Тогда насчёт три? — сказала я.       Огоньки вспыхнули почти синхронно. Через пять минут мы уже повторяли заклинание на автомате. Свет вспыхивал и гас, как неровная гирлянда, и воздух наполнился тихим шорохом заклинаний. Первые десять раз прошли легко, но уже через несколько минут ритм стал сбиваться. Рон сдался первым. На двадцать каком-то по счёту Люмос его палочка чихнула искрами, и он с руганью бросил её на стол.       — Это нечестно! — выкрикнул он. — Я не могу участвовать в соревновании со старой палочкой брата!       Дафна держалась дольше, но её изящное лицо всё сильнее и сильнее выражало скуку. На тридцатом разе она театрально вздохнула, щёлкнула ногтем по столешнице и заявила:       — Этого вполне достаточно.       Гарри ещё держался. Сорок заклинаний, сорок одно… Но видно было, что у него уже начинают дрожать пальцы. Огонёк то ярко вспыхивал, то едва тлел. Он, правда, упрямо не сдавался, и на сороковом с хвостиком Рон уже хлопал его по плечу, дескать, молодец, герой.       Драко оказался терпеливее, чем я ожидала. На пятидесятом он приподнял подбородок, бросив на меня самодовольный взгляд: «Ну что, впечатлена?» Я закатила глаза, но про себя отметила: держится он и правда хорошо.       Гермиона — вот у кого на лице было написано «до последнего». Её глаза горели азартом, словно мы соревнуемся за кубок Хогвартса. Шестьдесят, шестьдесят один, шестьдесят два… Каждый новый Люмос давался ей тяжелее предыдущего, но она, стиснув зубы, продолжала. Я уже перестала считать, а она считала, и громко, вслух. Под конец у неё дрожала рука, и огоньки гасли почти сразу, но семидесятый она всё-таки добила. Я убрала палочку в тот же момент, что и Гермиона.       — Мне тоже достаточно, — тихо сказала я, и рука сама собой опустилась на край стола, будто и мне нужно было на что-то опереться.       В комнате воцарилась вязкая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, сбивчивым дыханием. Пламя свечей дрожало, отбрасывая длинные тени на стены. Лбы у ребят покрылись испариной, у кого-то дрожали пальцы. Гарри с шумом провёл ладонью по лицу и сипло выдавил:        — Я думал, у меня получится больше. Но это оказалось куда тяжелее, чем кажется. Рон потёр вспотевшие ладони, морщась.        — Я вообще не думал, что можно так долго держаться.              Драко сидел чуть в стороне, не опуская подбородка. Его пальцы ритмично постукивали по колену, выдавая нетерпение. Он выглядел собранным, но вовсе не довольным — скорее раздражённым, что усталость всё же подкралась и к нему. Дафна же как ни в чём не бывало пригладила прядь, выбившуюся из аккуратной причёски, и скользнула по нам холодным взглядом:       — Думаю, твой клуб не такая уж плохая идея.       Гарри даже присвистнул, распахнув глаза.       — Меньше всего я ожидал услышать эти слова от тебя.       — Я тоже думала, что первыми они должны были прозвучать из уст того, кому больше всех нужно, — в её голосе звенел тонкий намёк.       — Да ты сама вторая выбыла! — тут же вспыхнул Рон, принимая укол на свой счет. Впрочем, он не ошибся.       — По собственному желанию, а не потому что у меня закончились силы! — холодно возразила девочка.       — Очень удобная отговорка, — буркнул Гарри, подыграв другу.       Напряжение будто сгущалось, воздух стал тяжелее.       — Давайте успокоимся, — на этот раз голосом здравого смысла выступила Гермиона. — Вы же прекрасно понимаете, что это будет полезно всем. Как говорил китайский философ… — она подняла палец, стараясь оживить разговор. — Держи друзей близко, а врагов ещё ближе.       — Что-то я не знаю таких пословиц, — подключился Драко.       — Это потому что он магловский, — подсказала я и одобрительно улыбнулась Гермионе. — Ты права, друзьями нас не назвать. Но разве мы враги? Я не припомню, чтобы ссорилась хотя бы с одним из вас. Как насчет слова «соперники»?       — Да называйте, как хотите, моя цель не изменится! Гриффиндор утрёт нос Слизерину! — Рон с воодушевлением взмахнул кулаком.       — Не наглотайтесь пыли, пока за нами бежать будете, — усмехнулся Драко, закидывая ногу на ногу.       Я хлопнула в ладони, прекращая спор, и достала из сумки стопку аккуратно сложенных листов.       — Значит, решили, — сказала я и разложила бумаги по столу. — Я посмотрела ваше расписание и составила график клубных собраний. Ознакомьтесь.       Гарри склонился над листком, проводя пальцем по строкам.               — И сколько ты этим занималась? — удивлённо почесал щёку он.       — Не бери в голову, — я пожала плечами. — Это не заняло много времени. Кто-нибудь хочет первым провести нашу следующую встречу? — я подняла глаза.       Рука Гермионы взметнулась вверх почти мгновенно. Ну, кто бы сомневался.       — Ты помнишь, что мы не берём заклинания, которые есть в программе Хогвартса? — уточнила я.              — Конечно! — оживилась Гермиона, её глаза заблестели от энтузиазма. — Я тоже не сидела без дела после первого собрания.       В конце встречи Гарри напомнил всем о нашей главной цели — выяснить, кто стоит за убийством. Как и следовало ожидать, все дороги снова вели к Снейпу. Слизеринцы, разумеется, попытались встать на защиту своего декана, но даже им пришлось признать: если он и не замешан напрямую, то наверняка что-то знает. Так Снейп оказался под бдительным наблюдением наших «главных героев».       Я не стала вмешиваться. Во-первых, потому что вероятность того, что Снейп действительно владеет важной информацией, была весьма высока — и кто знает, может, именно он случайно натолкнёт нас на правильный след. А во-вторых… пусть уж лучше ребята следят за профессором, чем выйдут на след настоящего убийцы. Их энтузиазм остановить всё равно невозможно. А если не можешь остановить — возглавь.              В итоге собрание вышло на редкость плодотворным, и я не могла не радоваться. Мне удалось то, чего я добивалась с самого начала: объединить ребят, направить их бурную энергию в хоть сколько-нибудь мирное и полезное русло. А заодно я получила возможность понять, каково настоящее соотношение наших сил.       По всем законам сюжета «избранный» и его команда должны быть самыми грозными персонажами. Я всерьёз опасалась, что на их фоне окажусь не у дел. Но практика показала обратное: беспокоиться следовало не мне. Теперь остаётся надеяться, что я действительно превзошла канонного Гарри, а не затормозила развитие настоящего.       С другой стороны были старшекурсники, которые легко протирали мной полигон во время тренировочных спаррингов, следовательно, крутышкой Мэри Сью я тоже себя назвать не могу. К слову, Камерон Пьюси оказался более сговорчивым учителем, чем Бертольд. Он соглашался иногда пострелять в меня заклинаниям для тренировки Протего, а в последний раз я и вовсе сорвала джекпот: удалось уговорить его показать хорошее атакующее заклинание. Маленькая победа, а ощущалась как целый прорыв. В целом мой боевой потенциал рос на глазах!              Правда, расплачивалась я за это провалами в других дисциплинах. Артефакторика и Уход за магическими существами — всё катилось под откос. Теория требовала времени, которого мне хронически не хватало. Я словно сама себя гнала вперёд, но исключительно в боёвке. Было это предчувствие или банальное желание почувствовать себя в безопасности, фиг разбёрешь. Бороться с этим я не планировала.