Алый

— Останься, — говорит Ван Чжи, и Дин Жун мгновенно замирает. Он дождался. Это похоже на игру — некий ритуал, который они разделяют на двоих. Таинство. Когда Ван Чжи надевает серьгу — значит он в хорошем расположении духа, значит доволен. Им. Поэтому, Дин Жуна ждёт награда. От предвкушения становится сухо во рту, и он с усилием сглатывает. Ван Чжи бесшумно подходит ближе. В полутьме его черты заостряются, делая его похожим на хищника. Грациозного и опасного, совершенно не сравнимого с тем худым изнемождённым зверьём, которое можно увидеть на столичных ярмарках в клетках уличных артистов. И будто хищник он смотрит прямо в глаза. Даже не моргает. Дин Жуну прекрасно известно, кто здесь жертва. И он не против. Более того — несказанно рад подобной участи. Он не выдерживает и чуть отводит в сторону взгляд. Взгляд Дин Жуна смещается к маленькой, но очень заметной бусине в правом ухе Ван Чжи. Несмотря на размер, она стоит внушительных денег — золото и гладкий, идеально отшлифованный коралл высшего сорта. Алый, словно кровь. Дин Жун вспоминает, как несколько месяцев назад Ван Чжи таким же поздним вечером внезапно вызвал его к себе и попросил сделать прокол. Дин Жун сначала удивился — не замечал за Ван Чжи раньше особой любви к украшениям. Но без лишних вопросов взялся исполнить работу. Когда длинная стальная игла прошла сквозь мочку, Ван Чжи даже не вздрогнул. Позже тоже. В ту ночь он впервые поцеловал Дин Жуна — в щёку, легко, едва касаясь. С того момента между ними почти ничего не изменилось, кроме одного — если Дин Жун видит эту серьгу — его ждёт поцелуй. Для Дин Жуна же кардинально меняется всё. — Куда тебя поцеловать в этот раз? Голос Ван Чжи мягкий, тягучий, с едва заметной хрипотцой. «В губы», — хочет сказать Дин Жун, но не осмеливается. Ему кажется, озвучь он это — и следующего раза точно не будет. Поэтому он просто молчит. Как всегда. — Ладно, — говорит Ван Чжи, — Всё равно я уже выбрал. И припадает влажным горячим ртом к незащищённому горлу напротив. *** Через несколько дней, Дин Жун видит Ван Чжи с маленькой коралловой серьгой в ухе перед борделем — в огромной луже собственной крови. На самом деле, он видит лишь золотой штырёк и заглушку — Ван Чжи лежит на животе. Где-то вблизи громко причитает Шан Мин, а Дин Жун усиленно пытается вспомнить насколько точно совпадают оттенки крови и бусины. Правда в том, что Дин Жун боится думать о главном.