Vanoé week

      С самого начала нового учебного года этот «ученик по обмену» не даёт Ною покоя.       Он приходит к ним — и всё в жизни Ноя переворачивается с ног на голову, стоит только углядеть что-то таинственно знакомое в пронзительно-ясном взоре синих глаз.       Ванитас — какое необычное даже для иностранца имя! — поначалу кажется ему дьявольски умным и вместе с тем чертовски раздражающим. У него на всё есть ответ, аргумент, мнение — таких окружающие обыкновенно и любят, и ненавидят одновременно. Ещё и внешне он ходячим совершенством кажется — нечасто встретишь кого-то настолько безупречно привлекательного.       Смутное ощущение, будто бы этого человека он знает откуда-то из прошлой жизни, всё не покидает Ноя. Яркая синева глаз — привлекает взгляд, едва ли не дурманя при том разум.       Не проходит и половины года, как Ной задумывается вдруг о том, что чувства его к этому человеку могут быть значительно глубже и сильнее, чем ему первоначально думалось.       Впервые за всю жизнь Ной, сравнивая свои чувства с теми, которые обычно другими описываются, думает о том, что, возможно, в самом деле влюбился.       Ванитас случайно касается его плеча кончиками пальцев — Ной вздрагивает, точно от удара током.       Ванитас оказывается рядом — Ной теряется, не зная, что сказать, как действовать, даже как дышать.       Ванитас заговаривает с ним о чём-то простом и обыденном — Ной чувствует себя так, будто бы умирает и вновь перерождается тысячи раз за одно мгновение.       Когда время близится к четырнадцатому февраля, в их классе, следуя сохранившемуся ещё с чёрт знает каких времён обычаю, устраивают бал. В этот день все ищут себе пару — того, с кем хотели бы потанцевать и провести в беседах остаток вечера. Ной приходит сюда с Доминик, своей названой сестрой, но взор его то и дело возвращается к Ванитасу.       В один момент Доминик ускользает от него — подхватив свою слишком уж близкую подругу, Жанну, уходит кружиться с той в танце, как ни в чём не бывало.       — Не желаешь ли тоже потанцевать? — предлагает вдруг кто-то ему.       Ной поднимает взгляд — прямо перед ним, усмехнувшись, стоит Ванитас.       Он же — увлекает его за собой, прежде чем тот успеет понять хоть что-нибудь.       «Heart beats fast, colors and promises…» — разливается по залу тонкий женский голос, исполняющий медленную песню.       Ной краснеет, смущается, когда Ванитас приближается к нему ещё больше, едва ли не вплотную прижимаясь, и ведёт его за собой по залу, двигаясь в такт лиричной мелодии, из-за которой обстановка ещё более смущающе-интимной кажется.       — Я уверен, что встречал тебя в прошлой жизни, — бросает Ванитас ни с того ни с сего.       В точности то, о чём сам Ной с первой их встречи думает.       — Может, это судьба?.. — продолжением тому вопрошает загадочно.       Ной лишь молчит в ответ — слова будто бы не слушаются его, отказываясь формироваться в осмысленные предложения. «How can i love when I'm afraid to fall?..»       Тысячи мыслей пробегают в голове за считаные секунды; вырываются — в созвучии с «…i have loved you for a thousand years…» — одной фразой, короткой, неуместной, наспех, в побеге от самого себя брошенной:       — Думаю… Всё дело в том, что я влюблён в тебя.       «Что я только что сказал? Что он обо мне подумает?»       «One step closer…»       Ванитас в самом деле оказывается на шаг ближе к нему — и на шаг впереди него, поскольку отзывается, спокойно, уверенно:       — Хм… Так почему бы нам не попробовать? В конце концов, ты тоже интересуешь меня.       Притягивает к своим губам его руку — быстрый, смазанный поцелуй тыльной стороны его ладони следует за этим. Большего, конечно, позволить себе не может — окружающие и так слишком уж внимательно смотрят на них.       — Д-да… — отзывается Ной неуверенно, смущённо.       Не всё тут так просто — подсказывает ему, впрочем, какое-то чувство.       Прикрыв на мгновение глаза, видит он ряд неясных, туманных картин, что вихрем вдруг проносятся сквозь его сознание, которое выцепляет из них одну, где с этим же самым человеком они танцуют в залитом золотым светом зале — таком, в каких в их веке им вряд ли довелось бы побывать.       «Что такое любовь?» — вопрошает он там, заглядывая в сапфиры глаз. Только это и успевает увидеть, прежде чем воспоминание обрывается, туман рассеивается, а мир вокруг в настоящее возвращается.       — О чём задумался? — спрашивает его Ванитас.       «…i'll love you for a thousand more…» — слышится на фоне всё тот же голос.       — Да так, ни о чём, — отвечает Ной.       Впрочем, отчего-то кажется ему, что совершенно очевидной предстаёт Ванитасу эта его незначительная ложь, — уж слишком таинственно тот, встретившись вновь с ним взглядом, усмехается.