Vanoé week

How can you see into my eyes, like open doors…

      Ной видит Ванитаса насквозь — точно в самую душу ему глядит. Это Ванитас осознаёт вполне себе ясно только сейчас, когда они стоят так близко, и тот смотрит ему в глаза своими, астровыми, и столько глубокого понимания кроется в этом взоре.

Without a soul

My spirit's sleeping somewhere cold

      Ванитас не чувствует своей души — да что уж там, единым целым себя уже не ощущает даже. Книга слишком сильно исказила его — точно всё то искажение, от которого она избавила про́клятых, теперь на Ванитаса перешло.       Тело — лишь физическая оболочка, но душа его блуждает тысячами искорок синего цвета по бескрайним просторам разума, неспособная собраться в единое целое.       Умом Ванитас, может, и понимает, что происходит с ним сейчас, вот только сделать ничего сам с этим не может уже.       Его истинное имя искажено, осквернено до са́мого его основания.

Until you find it there and lead it back home

      Ной, стоящий так близко, впрочем, безмолвно уверяет его в том, что сможет вернуть его.

Wake me up inside [save me]

Call my name and save me from the dark [wake me up]

      Для самого Ванитаса это так просто было бы — раскрыть Книгу, позвать по истинному имени и разрушить проклятие.       Вот только никто, кроме него самого, не способен на это.       А если и способен… Имеет ли он право ради своей жалкой души обрекать кого-то на те страдания, которые сам пережил?       Книга, выпавшая из его рук, по-прежнему лежит на земле. Ванитас может увидеть это, но тело отказывается подчиняться ему, чтобы хотя бы попробовать поднять её.

Save me from no nothing i've become…

      Ещё немного — и душа его растворится в вечности, ускользнёт от него окончательно. Он перестанет существовать — станет ничем. Не просто умрёт, не просто покинет тело — исчезнет. Исчезнет навсегда — как и в принципе всё, что связано с самим фактом его существования.       И он — жалко, ничтожно, трусливо, по собственному его мнению, — против своей воли незримо молит всё же Ноя о том, чтобы тот сделал хоть что-то. Уже не может выразить того словами — да и не стал бы, вот только застывший почти взор говорит куда красноречивей любых слов.       «Спаси меня, Ной, пожалуйста. Спаси или убей меня».

Now that i know what I'm without

You can't just leave me…

      И Ной не может оставить его. Не имеет ни малейшего права — как и ни малейшего желания — бросать его здесь, позволять ему разрушаться дальше.       Наклонившись, он берёт в свои руки Книгу.       «Если Лу́на — Архивист, то… может, наши способности позволят мне воспользоваться Книгой?..»       Ной не мог бы не попытаться.       Взяв переплёт в руки так, как это делал Ванитас, обращает он свой взор на того, стоящего напротив неподвижно и лишь взглядом способного выразить хоть что-нибудь.

Breathe into me and make me real

      Как бы там ни было, Ной просто обязан попытаться вдохнуть в него жизнь.

Wake me up inside [save me]

Call my name and save me from the dark [wake me up]

      И у Ноя получается: Книга в самом деле поддаётся ему. Голубое свечение накрывает всё вокруг, а метка — та же синяя метка, коей светится сейчас даже через перчатку запястье Ванитаса, — появляется теперь и на его руке, расползаясь точно такими же линиями-трещинами, поверх той, оставленной когда-то самим Ванитасом.

Before i come undone [save me]

      Времени остаётся всё меньше: Ванитас вот-вот сотрёт своё же существование. Всё меньше Ной чувствует его, всё более неясными становятся очертания его души — теперь, в синем свете Книги, он прекрасно видит их.

I've been living a lie

There's nothing inside

      Ной слышит, находясь в этом замкнутом созданном Книгой пространстве, как шепчет откуда-то тихий голос: тебя нет, ты разрушишься, ты — ничто. Кажется, слова эти обращены к Ванитасу — но сам же Ванитас, по сути, и произносит их, не издавая при том ни звука. Какое безумие.       Подбираясь ближе, Ной только и может, что замереть, глядя ему в глаза и силясь прочесть в их синеве его истинную душу.

Frozen inside without your touch,

Without your love, darling

Only you are the life among the dead

      «Только ты можешь слышать меня. Только ты можешь помнить меня. Пожалуйста, помоги мне». Сам того не желая, уже настоящий Ванитас бессловно отчаянно бросает ему в лицо это.       И Ной принимает этот вызов.       Ной подаётся вперёд. Направляет на него Книгу.       Смотрит вновь в глубь души.       — Про́клятое имя… — произносит вдруг как бы сам собою. — Ванитас, тщетность бытия.

All of this time, i can't believe i couldn't see

Kept in the dark, but you were there in front of me

      И какой-то свет мелькает — и меркнет — во взоре Ванитаса в ту же секунду.       Точно осознаёт тот что-то, чего прежде никогда не мог.

I've been sleeping a thousand years it seems

Got to open my eyes to everything

      И Ной помогает ему довести это осознание до наивысшей его точки.       — Истинное имя, — говорит, скользя взглядом по синим строчкам, неожиданно такими ясными сделавшимся, — Блусиэл, синева небес.

Without a thought, without a voice, without a soul

Don't let me die here

      Тот, искажённый, голос всё ещё продолжает шептать — Ванитас, видимо, больше не обращает на него внимания.       Теперь и он сам хочет быть спасённым. Вернуть себе свои мысли, свой голос и свою душу.       Ной — не позволяет его душе умереть здесь.

[There must be something more]

      Всё заканчивается — яркой вспышкой голубого света ослепляет Ноя; когда же тот открывает глаза — понимает, что лежит на земле. Поднимает взор — не без усилий из-за внезапной жуткой слабости — видит рядом с собой бледного-бледного, бездыханного Ванитаса.       Одного прикосновения к похолодевшей коже хватает, чтобы понять, что жизнь уже покинула его.       Пара секунд — и светящимся синим прахом рассеивается тело. Из последних сил Ной протягивает свою руку к его и, стянув с его запястья перчатку, соединяется с ним пальцами. Так и лежит неподвижно, пока последнюю частичку праха не уносит из его ладони порыв ветра.       Присутствие Ванитаса, впрочем, всё ещё ощущается здесь.       Даже несмотря на всю печаль, что разъедает сейчас душу его, Ной не сомневается, что всё сделал правильно.       Ведь существует наверняка что-то большее, чем эта их земная жизнь.

Bring me to life…

В каком-то смысле, убив Ванитаса, Ной же и возрождает его, собрав воедино его душу заново.