Два шага до Рая

      Все говорят: «У нас есть только одна жизнь. Не трать ее понапрасну, живи здесь и сейчас. Если хочешь сделать что-то – делай и не откладывай на потом, потому что «потом» может никогда не настать». Но разве ты думаешь об этом, когда ты молод? Когда твое тело быстрое, сильное и гибкое, чувства обострены до предела, а руки раскинуты в стороны, чтобы обнять весь мир и попробовать его сполна. Ты тратишь часы, дни и недели на то, чтобы хорошо провести время и оторваться по полной и тебя, в общем-то, не волнуют мысли о бренности бытия и неизбежности гибели. Ты уже и так живешь на полную катушку, так что же еще нужно?       И я, я тоже занимался именно этим - зажигал лишь на самых крутых тусовках, целовал самых симпатичных девчонок, не слишком-то тратил себя на учебу и подработку и мало заботился о чужом мнении. Я уже все делал правильно. Но потом в мою жизнь ворвалась она.       Ослепительно-белая вспышка, унесшая меня из этого мира. ***       Я открыл глаза в абсолютной пустоте. И когда я говорю «пустота» – это именно то, что я имею в виду. Не было ни пола, ни стен, лишь бесконечная белая пустыня, в которой я находился. Не было также звуков и запахов, словно вдобавок к моей слепоте я оглох и потерял обоняние. При этом у меня было стойкое ощущение, что весь мир где-то совсем рядом, и лишь я отгорожен от него и слепо мечусь, как недавно купленная рыбка в незнакомом аквариуме.       Не было также и остальных настолько привычных нам вещей, которые мы привыкли не замечать в повседневной жизни – прикосновения одежды к коже, ощущение веса собственного тела, биения сердца. Я сам словно состоял из пустоты. И я сделал то, что сделал бы любой человек на моем месте – посмотрел на свои руки. Их не было. Я вскрикнул – но не услышал своего голоса.       Я действительно был ничем. Но раз у меня была способность мыслить, значит я все же существовал. Значит у меня есть разум и где-то находится мое тело, так как они не могут существовать отдельно. Как ни странно, я не начал паниковать, хотя причины для паники были. Вместо этого я огляделся и увидел ее.       Худенькая девушка в строгом сером костюме сидела за офисным столом прямо у меня за спиной, и это было настолько абсурдно, что я едва не рассмеялся. Она подняла голову и бросила на меня недовольный взгляд, а затем поманила к себе. Я приблизился, хотя не мог сказать точно, как мне это удалось. Я словно плыл по воздуху. - Меня зовут Эос. Разумеется, это не настоящее имя, но больше тебе знать и не нужно. Ведь теперь ты никто и ничто, - спокойно сказала она, окинув меня невозмутимым взглядом.       Когда нас называют никем, мы почему-то ужасно обижаемся, и начинаем доказывать обратное. Нормальная человеческая реакция. Поэтому я с возмущением открыл рот, чтобы запротестовать, но тут же закрыл его.       Моей памяти также не существовало, как и моего тела. - Тебя зовут Ромул. Это тоже не твое настоящее имя. Но настоящее тебе больше не понадобится.       Я разглядывал девушку: в отличии от меня, она была вполне материальна. Короткие черные волосы и усталые карие глаза, без всякого интереса смотрящие на меня. Узкие бледные губы и родинка над бровью. Я бы никогда не посчитал ее симпатичной. - Ты умер, - без долгих предисловий сказала Эос. – Умер в мире людей, на земле.       Тут я удивился – разве так выглядит смерть? А где же темный тоннель, заканчивающийся светом, где же геенна огненная или райские врата? Хотя это, конечно, объясняет, почему я не чувствую своего тела. Я содрогнулся – оно и к лучшему. Вдруг моя смерть была мучительной? - Тогда что это – рай или ад? – спросил я, решив все-таки определиться. - Ни то, ни другое. Это, в некотором роде, Лимб. Место между так называемыми «раем» и «адом». Тебе не дано знать, куда попадают люди после смерти. Потому что ты все еще не можешь покинуть землю. Тебя удерживает твой грех. - Мой грех? Ну, я думаю у каждого из нас много грехов… - Нет, - Эос посмотрела на меня не терпящим возражений взглядом. – Некоторых людей удерживает на земле страшный грех, и пока они не получат прощение, дальше им дорога заказана. - Я вернусь на землю и получу второй шанс? – с надеждой спросил я.       Ведь именно так это все происходит верно? Искупление и награда, а потом ты просыпаешься на кровати в окружении безутешных родственников и говоришь что-то вроде «а вот и я». И все тут же радуются. Счастливый конец…       Сейчас все мои чувства были словно накрыты стеклянным колпаком – наверное поэтому меня не пугает моя уже состоявшаяся смерть. Но когда в бесконечной пустоте в словах невозмутимой загробной проводницы мне вдруг почудился луч надежды, стеклянный колпак дал трещину, и где-то в глубине моей больше не существующей души шевельнулась радость. - Да, ты вернешься на землю и получишь второй шанс, но это нельзя будет назвать «жизнью», - поспешила осадить меня Эос - У тебя по-прежнему не будет тела, люди не будут видеть и слышать тебя. Ты будешь лишь тенью, отголоском прежнего себя. - В чем же тогда смысл? – я ощутил такую тяжесть разочарования, что распластался бы на земле, если бы мог. - Смысл – в искуплении своего греха. Ты должен будешь спасти другого человека от смерти. И тебе будет даровано прощение... И покой.       Покой. Это слово вызвало во мне какие-то смутные воспоминания, но я никак не мог понять, какие именно. - А если я откажусь? Ведь я даже не знаю, что такое «покой». Я вообще не могу себе представить что-то отличное от места, в котором я нахожусь сейчас.       На миг лицо девушки потеряло выражение непоколебимой уверенности и равнодушия. В нем промелькнуло даже что-то похожее на жалость. Эос наклонилась вперед и мягко коснулась моей руки.       Я почувствовал, как стеклянный колпак рушится, рассыпается на тысячи сверкающих осколков. Сотни чувств наперегонки ринулись мне в голову – ощущение сильного страха, оглушающей боли, невыносимой тяжести вины. Я услышал визг, скрежет и крики, мое сознание затопил ослепительный свет – вероятно это то, что я видел перед своей смертью. И когда я был готов взмолиться о прекращении этой пытки, все исчезло. Я почувствовал покой и умиротворение, и это было как глоток ледяной воды посреди удушающей жары. Это несло в себе облегчение и прощение. Задыхаясь невидимой грудью, я с ужасом посмотрел на Эос. - Вот о чем я говорю, - сказала она. – Покой – это награда. Но путь к ней будет непрост. Многие из твоих земных чувств вернутся. Но не забывай, что ты уже не человек. - Я согласен, - сказал я, даже не раздумывая.       Жить слишком тяжело. С того самого момента, когда ребенок издает свой первый крик и до глубокой старости, когда он испускает последний вздох, наша жизнь наполнена болью и страданием, глупыми ошибками и провалами, разочарованием и обидами. Я не знаю, какую жизнь я прожил, но уже чувствую себя усталым. Если бы я мог, я бы лег и заснул навечно, но те, кто всю жизнь смотрел на меня сверху, не дали мне такой возможности. Какая изощренная пытка.       Эос молча указала мне пальцем путь. И я послушно побрел в ту сторону, по-прежнему неготовый к тому, чтобы вернуться на землю. Но перед этим я должен был кое-что спросить. - Ты человек? – обернувшись, спросил я у девушки. - Я человек, - сказала она. – По крайней мере, я была им когда-то. Такой ответ устроит?       Я медленно кивнул, но больше не стал ничего спрашивать. Я уже чувствовал, что начинаю проваливаться сквозь пустоту, будто тяжесть моего греха была слишком велика, чтобы оставаться в желанной пустоте.       Земля притягивала мою бедную душу.