Два шага до Рая

      Я падал, падал с огромной высоты прямо в объятия земного мира. Раскинув невидимые руки, я летел навстречу незнакомому городу – серому, дождливому, словно сошедшему с картины загрустившего художника, у которого на палитре остался только белый и черных цвет. Серое небо, придавившее к земле множество домов, хмурые люди, спешащие по своим делам, несколько башен, печально пронзавшие небо острыми шпилями, одинокие зеленые островки парков. Грустный и холодный северный город, в котором летом постоянно идут дожди, а зимы очень холодные. Но этот город согревали людские сердца – я видел их, яркие мазки красной и розовой краски на этом мрачном полотне. Эта новая способность меня немного удивила, но не более того.       Почти у самой земли мое падение замедлилось, и я завис где-то на уровне десятого этажа, задумчиво рассматривая узкую улицу, по которой деловито сновали машины. Было около девяти утра, как показывали уличные часы с большим белым циферблатом и черными строгими стрелками. Я понятия не имел, что мне следует делать. Между тем, как и предупреждала Эос, во мне стали потихоньку просыпаться земные чувства. Чувства, свойственные всем живым людям. Я ощутил легкую тоску, а также немедленно захотел узнать, как я выгляжу. Магазин с большими стеклянными витринами, в которых были разложены пыльные вазы и электроприборы нашелся довольно быстро. Я замер, разглядывая себя. На меня смотрел высокий худощавый юноша, одетый в непонятную темную одежду, с узким и печальным лицом, которое было мне совсем незнакомо. За своей спиной я увидел два черных остроконечных силуэта, напоминающих крылья.       Ангел. А если быть точнее – падший ангел.       Я захотел засмеяться, но не знал, как это сделать. Человеческое еще не полностью вернулось ко мне. Я все еще был немного отстранен от мира людей. Но теперь у меня хотя бы было какое-то подобие тела, что гораздо привычней, чем его отсутствие.       Я взмыл в воздух и принялся кружить над городом. Многие из людей мечтают иметь способность летать. Наверное, я и сам когда-то мечтал об этом. Но что толку обладать этим талантом, если это не приносит тебе никакой радости и восторга. Если при этом ты не ощущаешь ничего…       Подо мной проносились реки и каналы, уютные дворики, заросшие кустарником, железнодорожные станции, полные нагруженных людей, маленькие кафе, откуда доносились ароматы свежезаваренного кофе. Люди шагали на работу, держа в руках зонты и с опаской поглядывая на хмурое небо. Они не могли видеть меня – я убедился в этом несколько раз, резко спланировав прямо перед носом случайного прохожего. Один раз я даже прошел сквозь него, и меня обдало теплом как от открытой дверцы духовки. Люди также не слышали меня – я пытался заговорить с ними, но они не обращали на меня внимания. Зато я обнаружил у себя способность проходить сквозь стены и предметы. Но и это не доставило мне никакого удовольствия.       За несколько утренних часов я успел облететь весь город. К этому времени сероватые облака рассеялись и сквозь них выглянуло солнце. Город сразу преобразился. Золотистыми лучами заиграли желтые фасады старинных домов на главных улицах, по глади реки пробежала искристая рябь, а на лицах людей появились улыбки и облегчение. «Дождя не будет». Я уселся на край одной из крыш и свесил ноги над сквером. Я ничуть не чувствовал усталости. Это и есть мое искупление? Провести остаток моей жизни невидимым и неслышимым? Подглядывать за чужими жизнями и не чувствовать ничего? От этого моя тоска лишь усилилась. И сколько лет мне нужно так существовать? Вздохнув, я снова принялся кружить над городом, то поднимаясь все выше и выше, то опускаясь на улицы и лавируя между прохожими.       Наконец, я оказался на окраине города. Огромный заросший парк переходил в пустырь, на котором одиноко возвышалось сероватое здание в четыре этажа. Оно невольно привлекло мое внимание: словно звоночек зазвонил в голове. Я приблизился, ощущая почти человеческую неприязнь, которая инстинктивно появляется при виде больниц. В том, что это была именно больница, сомневаться не приходилось: именно об этом гласила вывеска. Больница святого Георгия. Я несколько раз облетел ее кругом и не увидел ничего особенного: несколько корпусов, старых, с облупившейся краской на стенах и новых, недавно отреставрированных. Узкий дворик, вымощенный светлым камнем, в котором гуляют несколько старушек в голубых больничных халатах, а рядом с ними – белые силуэты медсестер и сиделок, похожих на маленьких ангелов. Мне что, нужно врываться в палату к каждому пациенту, чтобы узнать, почему звоночек в моей голове продолжает настойчиво звенеть? Я поморщился. Терпеть не могу больницы. Кажется, в моей прошлой жизни с ними связаны не самые лучшие воспоминания. Но ничего не поделаешь. Я снизился у самого входа и зашел внутрь как все нормальные люди – через главную дверь. Я бесцельно блуждал по широким белым коридорам, заглядывая в палаты, разыскивая, раздумывая. В основном здесь лежали одни старики – немощные и беспомощные, неспособные даже встать с постели. Это навевало тоску и… желание жить? Я вздрогнул и поспешил покинуть корпус, направившись к другому, а затем – к третьему.       Я обнаружил ее в одном из старых корпусов, часть которого была затянута строительной сеткой, отчего он напоминал башню. Девочка с ярко-розовыми волосами смотрела в окно невидящим взглядом. И как только я увидел ее, настойчивый звон в моей голове прекратился, а я сам застыл, словно натолкнувшись на невидимую преграду, и невольно зажмурился.       Открыв глаза, я обнаружил, что вновь нахожусь в Лимбе, прямо перед лицом невозмутимой Эос, которая перебирала какие-то бумажки. Она ничуть не удивилась моему внезапному появлению. Смахнув с лица челку, она постучала тонким пальцем по бронзовой фигурке в виде ворона, стоящей на ее письменном столе. - Ее зовут Диана, и она неизлечимо больна. Именно она – твое искупление. Ты должен спасти ей жизнь, - сообщила девушка.       Я ощутил в себе достаточно человечности, чтобы испытать самое настоящее раздражение. - Я что, по-твоему, похож на врача? Я даже не могу коснуться людей… И они не видят меня! - Это твои проблемы, - невозмутимо ответила Эос. – Можешь, конечно, проигнорировать это задание, но ты не сможешь покинуть этот город. И тебя всегда будет притягивать к Диане. - Кто вообще дает эти задания? Я могу искупить свою вину как-то по-другому? - Это задание ты даешь себе сам, - нравоучительным тоном сказала девушка, бросив на меня недовольный взгляд. – В прошлой жизни ты бесконечно виноват перед ней, поэтому… - Но я ничего не помню! - Это не имеет значения.       Я лишь махнул рукой и вновь оказался в земном мире, рядом с больницей. Теперь я знал, что могу попасть в Лимб одним лишь усилием мысли. Туда, где равнодушная Эос будет указывать мне, что делать. Спасти жизнь ребенку, как это благородно! И как невыполнимо, если учесть, что ты всего лишь тень, всего лишь жалкое подобие человека. Я опустился на крышу, продолжая рассматривать девочку. На вид ей было где-то лет тринадцать. Она была одета в просторную сиреневую футболку с дурацким рисунком из бабочек. Худенькие руки, которые она положила перед собой на подоконник, были забинтованы до самого локтя. Я даже не знаю, чем она больна! Что я вообще должен делать?       Фыркнув, я одним раздраженным рывком оказался в палате Дианы. И тут же замер, потрясенный открывшейся мне картиной. Вся палата была увешана листками бумаги, на которых аккуратной рукой были выведены рисунки. Цветы, птицы, звездное небо, а еще – много-много одинаковых девочек в разноцветных платьях. Они летали, кружились в танце или просто замерли в неловкой позе. Некоторые из них утопали в цветах или тонули под водой, опускаясь в объятия длинных водорослей. У одной из них прямо из груди росли цветы, а у еще одной – зияла огромная дыра. Лица и фигуры девочек были нарисованы очень схематично, зато все остальные детали были тщательно прорисованы и раскрашены, будто кто-то долго и вдумчиво подбирал цвета. Я внимательно разглядывал рисунки, медленно двигаясь вдоль стены к окну. Я все еще до конца не мог поверить в то, что все эти рисунки нарисованы этой хрупкой рукой, которая сейчас покоилась на подоконнике. Покачав головой, я хмыкнул.       И вот тогда Диана обернулась. Она не должна была слышать и видеть меня, но между тем она посмотрела прямо мне в глаза.       От этого взгляда меня чуть вновь не выбросило в Лимб, а то и куда подальше. Целый калейдоскоп чувств, от которых отвыкло мое бедное умершее тело и моя равнодушная душа, охватил меня, закружил миллионами ярких светящихся бабочек. Я упал на колени совершенно оглушенный и с трудом услышал обращенные ко мне слова. - Ты пришел забрать мою душу? – спросила Диана.