Два шага до Рая

      Я открыл глаза, и увидел свет. Не ослепительно-яркий свет Рая, но и не бледное свечение Лимба. Это был дневной свет, льющийся из самого обычного окна с зелеными занавесками.       А затем я ощутил тяжесть тела, прикосновение простыни кровати, легкую боль в затекших от неподвижности мышцах. Все это никак не могло принадлежать ангелу, поэтому я задвигался, попробовал поднять руку, шевельнуть ногой, и с удивлением обнаружил, что я нахожусь в самом настоящем человеческом теле, которое мирно лежит на больничной кровати.       Моя память услужливо восстановила события минувших дней, хоть я и не знал, как давно это случилось.       «Ромул» - это мое настоящее имя. Я был студентом медицинского колледжа, и не отличался примерным поведением. Съехав от родителей, я с головой окунулся в вольности студенческой жизни: вечеринки, алкоголь, поездки за город, вечера у костра, девушки, песни под гитару, купание в холодом лесном ручье. Потом – сессия, экзамен и все сначала. Я посещал пары только тогда, когда мне было интересно или же когда неявка грозила отчислением. Я считал, что глупо тратить свою жизнь на прозябание над книгами и в погоне за заветной корочкой аттестата. Я ходил по тонкому слою льда, рискуя вылететь из колледжа, но мне всегда просто чертовски везло.       Все говорят: «У нас есть только одна жизнь. Не трать ее понапрасну, живи здесь и сейчас. Если хочешь сделать что-то – делай и не откладывай на потом, потому что «потом» может никогда не настать». И я поступал в полном соответствии этому бесспорно мудрому кредо: зажигал лишь на самых крутых тусовках, целовал самых симпатичных девчонок, не слишком-то тратил себя на рутинные дела вроде учебы и мало заботился о чужом мнении. Я все делал правильно.       Но потом в мою жизнь ворвалась она.       Очаровательная девушка с длинной светлой косой и веснушками на щеках, которая, задумчиво покусывая ручку, корпела над книжками в солнечной аудитории библиотечного корпуса и рисовала бабочек на полях своих тетрадей. «Зубрила» - фыркнул я, проходя мимо. «Пижон» - отозвалась она, бросив на меня один-единственный взгляд пронзительных голубых глаз. Это почему-то очень зацепило меня и, вернувшись, я объяснил ей свою жизненную позицию. «Теорию однодневного существования», как гордо именовал ее я, и которую можно было описать одной-единственной пафосной фразой: «живи так, будто завтра никогда не настанет». К моему удивлению, это не произвело на нее никакого впечатления: на протяжении всей моей речи она лишь насмешливо щурилась, а потом сказала: «Ты просто оправдываешь свое праздное безделье, но на самом деле ты всего лишь пустышка». После этого девушка собрала свои книги, и удалилась, заставив меня задуматься.       Меня не раз призывали быть более серьезным, стыдили, угрожали отчислить. Но ничто так не заставляет задуматься, как слова, сказанные столь равнодушным тоном. Сказанные так, как будто со мной уже все решено. Я много раз отворачивался от рутинных дел, не желая тратить на них время, но впервые кто-то не пожелал тратить время на меня. И кто? Какая-то симпатичная девчонка, похожая на многих из тех, кто охотно проводил со мной время.       Желание доказать, что она сама не без греха, было столь сильным, что я принялся тайно следить за этой девушкой. К своему большому удивлению я обнаружил, что она ходит на многие из тех пар, которые и я обязан посещать, но которыми чаще всего пренебрегал. Свободное время она предпочитала проводить в библиотеке, но ровно в три часа дня шла на работу в магазин цветов, а затем – домой. За целую неделю мне не удалось подловить ее на чем-то зазорном: казалось, что она ничем не занимается кроме учебы и работы. Но однажды, естественно, меня раскрыли. «Ты тратишь свое время на ерунду, - назидательно сказала она, ничуть не удивившись моему неловкому появлению перед ней. – Вместо того, чтобы делать себя лучше, ты пытаешься доказать, что кто-то хуже». И эта вторая истина, сказанная просто и уверенно, вновь подействовала на меня, и я развернулся и поплелся прочь, чувствуя себя самым настоящим пустым местом. С этого дня я, что называется, взялся за ум. Я стал ходить на лекции, подтягивать «хвосты» и обнаружил, что мое учебное положение плачевней, чем я думал. Через несколько месяцев мне все же удалось закрыть летнюю сессию вполне прилично, и я получил от нее сдержанное одобрение. Но мне этого было мало, я хотел, чтобы она смотрела на меня как на равного, поэтому я углубился в книги. Как говорится, бросился из одной крайности в другую. Теперь у меня были проблемы на работе, так как ночные корпения над книгами выматывали меня. Также я поссорился с несколькими друзьями, так как стал рассеянным, забывчивым и не выполнял данные обещания. Спасла меня вновь она – ее теплая рука легла на мое плечо, когда я уснул в библиотеке. «Ты вновь поступаешь неправильно, - сказала девушка, похожая на белокурого ангела. – Нужно жить, найдя свою золотую середину». Я был еще сонный, поэтому пробормотал «Так покажи мне ее, потому что у меня ничего не получается». В нормальном состоянии я бы, конечно, такого не сказал. Я бы даже не посмел просить помощи у моего идеала, а она, несомненно, за это время уже успела им стать.       Но она лишь улыбнулась и согласилась, как будто я был этого достоин. Она помогла мне с отличием закончить колледж и устроиться на практику в одну из городских поликлиник. Она поддерживала меня, когда я принялся воплощать в жизнь свою мечту – приобретение мотоцикла и курсы вождения. Когда однажды, набравшись смелости, я признался ей в любви, она лишь улыбнулась, и сказала, что уже давно готова ответить мне взаимностью. На радостях я не чувствовал под собой земли. Спустя некоторое время, ее повысили на работе. Я предложил это отметить поездкой за город, на природу, и она согласилась. Это бы чудесный день, наполненный солнцем, звуками леса, запахом костра и множеством обжигающих поцелуев и прикосновений. Вечером мы возвращались в город: я за рулем мотоцикла, а она сзади, доверчиво прижимаясь к моей спине. Шоссе вилось змейкой через темный лес, наполненный влагой и пением ночных птиц, а впереди мерцали огни города. Я был словно пьяный и строил множество планов, рассеянно следя за дорогой. Поэтому, когда из-за поворота внезапно вылетел грузовик, я не успел среагировать достаточно быстро. А потом – визг тормозов, отвратительный скрежет и грохот, и ослепительно-белая вспышка, унесшая меня из этого мира.       Меня и ее. Мою любовь, которую звали Диана.       Она погибла, а я выжил, и остался лежать в коме, придавленный огромным грузом вины за ее смерть. И пока моя душа – незримая, бесплотная, летела в сторону Лимба, где-то наверху Эос, поправив свои строгие очки, уже искала ее. Вторую душу Дианы, которая воплотилась в маленькой девочке, безмерно грустившей о своей сестре. Мы нуждались друг в друге: две души, потерявшие дорогого сердцу человека. Все видения, которые сопровождали меня были воспоминаниями о ее предыдущей душе. Я принимал прошлое за будущее и был слишком беспечен. И вновь не сумел спасти ее. Я лежал в больнице еще несколько месяцев, и все это время меня навещало множество человек. Во-первых, это были мои родители – два человека с усталыми, но безмерно радостными моему возвращению лицами. Во-вторых, это были мои друзья и коллеги. И, наконец, это были родственники Дианы. Я безмерно боялся встречи с ними. Мне казалось, что они будут обвинять меня в смерти девушки, но они, наоборот, стали теми, кто помог мне избавиться от тяжкого груза вины. Ее мать рассказала мне, что в ту ночь авария случилась по вине водителя грузовика. Именно он не справился с управлением и сбил мой мотоцикл, который несколько раз развернулся в воздухе и улетел в придорожные кусты.       Все это время единственным моим грехом было чувство вины. Обвинение в смерти Дианы, которое я сам на себя возложил. Эос беззастенчиво лгала мне: Рай был недоступен для меня, потому что здесь, на земле, все еще было мое тело, которое ожидало возвращения моей души. Но перед этим я должен был помочь Диане уйти из этого мира во второй раз. Уйти без боли и сожалений. Когда я осознал это, я заплакал как ребенок, размазывая слезы по лицу. Я понял, что когда глаза девочки уже обратились к внеземному свету, она вспомнила свою предыдущую жизнь. И просила меня не винить себя.       Меня выписали в первый день осени, когда листья на деревьях пожелтели, а с севера подул прохладный ветер. Первым делом я навестил кладбище и возложил цветы на три могилы: на последнее пристанище Лиссы и на две могилы в разных концах кладбища, на плитах которых было указаны одинаковые имена. Я долго стоял у одной из них и смотрел на фотографию, изображавшую девочку с задорными розовыми волосами, а затем запрокинул голову, вглядываясь в бескрайнее голубое небо.       И на секунду мне показалось, что там промелькнула маленькая крылатая фигурка.