Camomiles

«Ни собственный мой страх, ни вещий взор Вселенной всей, глядящий вдаль прилежно, Не знают, до каких дана мне пор Любовь, чья смерть казалась неизбежной.»

Шекспир. Отрывок из «Сонет 107»

***

Солнце уже садится, создавая мягкий тёмно-оранжевый закат. Наконец, приехав после тяжелого рабочего дня, Уилбур сидит в поле, любуясь природой и просто расслабляясь за сегодня. Так как он скоро встретится с Томми, парень оторвал одну ромашку и вертит её в руках, задумчиво смотря на цветок. Он собирается подарить её мальчишке. Мысли музыканта поглощены этим солнечным юношей с веснушками. Вспоминая про один ритуал, что рассказывала ему бабушка о гадании на ромашках, Уил вслух начинает повторять слова, которые она говорила произносить, когда гадаешь: – Любит, не любит, любит, не любит, – Уилбур отрывает каждый лепесточек, гадая на взаимные чувства подростка к нему. – Любит, не любит, любит, не любит, любит... – последний лепесточек оторван со словами, что любит. Уилбур любит ромашки и за это. А ещё, как оказалось, Томми возможно любит и его. Ладно, Уилбуру точно нравится подросток. И он скажет об этом при их скорой встрече. Уил прикрывает глаза и ложится в поле, сложив руки за голову, ожидая Томми, который придёт с минуты на минуту. Конечно, вспомнишь лучик, вот и солнышко, что вошло в его мрачную жизнь, разгоняя все тучи и всегда заставляя чувствовать Сута радостным. Он слышит активные приближающиеся шаги. Такие быстрые и немного громкие. Конечно – это Томми. Сут продолжает лениво лежать, даже когда подросток подошёл к нему, ожидая от него действий. Иннит оглядел Уила и сел рядом, не зная, что они будут делать. Ох Томми-Томми, где же весь твой план по совершению каминг-аута? – Уил? – Том позвал парня, наклонившись к нему, и тот, приоткрыв глаза, застал перед собой мальчика, что заслонил ему солнце, самим таковым являясь. Парень приподнялся на локтях, оставшись в позе полулёжа-полусидя. Он позволил подростку сесть на вытянутые ноги, чтобы тот находился перед ним. Мальчишка взволнованно сидит на нем, и Уильям не смог сдержать улыбки. Томми заметно мнётся, собираясь что-то сказать. Уильям понял это. – Томми? Что такое? – Сут заправил его прядь за ушко, и Томми совсем потерял рассудок. Подростку очень сложно мыслить, когда перед ним человек, который ему нравится и совершает такие действия. Вряд ли он расскажет о чувствах. Но сначала хотя бы каминг-аут. – Уилбур, я... – юноше страшно даже посмотреть на Уила, не говоря про этот дурацкий разговор, который бы он лучше вообще не заводил. Мысли начали путаться, создавая шум и непонятные несвязные предложения. Паника, Томми. Тебе нужно успокоится. Машинально взглянув на Сута, уже по чертовой привычке, ведь он всегда любит смотреть на него, Томми нашёл в его глазах поддержу и какую-то веру. Стало тихо. Резко тихо. Ладно, была не была. – Я бисексуал- – на одном дыхании, резко протараторил подросток, зажмурившись. Уилбур сидит слегка в шоке. Нет, не слегка, а в самом настоящем шоке. Значит, что у них может что-то получится? – Ох, Томми! Это же замечательно! – Уильям приобнял подростка, радуясь, что он всё же решился сказать ему. Саймонс напрягся, медленно открывая глаза, и уставился вперёд, через плечо музыканта, и из его глаз начинают медленно идти слёзы, оставляя влажные дорожки на щеках. Шмыгнув, он резко отпрянул, стирая предательские эмоции с себя. – Хеей, малыш, ты чего? Ну же, Томми, я с тобой, – Сут провел пальцами по его скулам и глазам, стирая слёзы с лица мальчика. – Прости... Прости, это так неожиданно для меня, – Саймонс посмотрел на него, продолжая всхлипывать, и Уилу больно на это смотреть. Его мальчик плачет, но он так рад, что Саймонс всё рассказал ему. – Нет, малыш, всё хорошо, я понимаю, насколько это неожиданно для тебя, – Уильям искренне улыбнулся, продолжая вытирать слезы мальчишки. Тот усмехнулся, убирая его руку и держа её, сцепив их вместе. – Не то, чтобы это было как-то неожиданно, наверное, – Томми замялся, мечась взглядом в разные стороны. – Но почему? Почему ты понял, что у тебя такая ориентация? – Оу... Ты знаешь, я думал над тем, что мне определённо нравятся не только девушки... Парни тоже в своём роде привлекательны, – юноша, подобрав слова, наконец объяснился, и ему стало намного легче. Как камень с души. Остался последний шаг. – А, кто же- – Как ты например- – они резко затихли. Томми растерянно отвернул голову в сторону, не желая смотреть на Уилбура в этот странный и очень смущающий момент. Уилбур всё осознал. Удивлённо и счастливо посмотрел на подростка, что отвернулся от него, засмущавшись. – А ты бы поцеловал меня, Томми? – уверено решил спросить Сут, и теперь Томми крайне удивлён. Ладно, этого вопроса Иннит вообще не ожидал услышать. Изумленно посмотрев на Уилбура, он застал взгляд шоколадных глаз на себе. Теперь они непрерывно смотрят друг на друга. Их взгляды постепенно мечутся по лицам, останавливаясь на губах. – Возможно... – тихо и робко ответил Саймонс, боясь дальнейшего развития их сюжета. Уилбур без лишних слов наклонился к подростку, придвинув его ближе к себе, а тот воскликнул от таких движений. Уил аккуратно взял в свои руки его милое личико, затем посмотрел в его голубые горящие глаза полные надежды. В них читаются страх и одновременное желание узнать, какого-то же это, поцеловать того, в кого влюблен. Похоже, чувства мальчика уже не были какой-то тайной. Это очевидно. Глаза подростка бегают по губам музыканта. Уил решился. Он прикрыл глаза, что сделал и юноша, когда тот только коснулся его губ. Нежно, аккуратно целует ещё даже не умеющего целоваться подростка. Но это восхитительно. Уилбур так счастлив, что первый поцелуй Томми именно с ним. А ещё счастлив, что целует своего возлюбленного. В этот закат, мягко освещающий их, что запомнится им навсегда, оставляя для каждого светлые воспоминания об этом дне. Это всё для воспоминаний. Руки музыканта обхватили лицо мальчишки. Томми же блуждает ими по кудрявым прядям, проводя по ним и закручивая на пальцах, затем поглаживает по затылку Сута, продолжая почти целоваться с ним. Они чувствуют что-то окрыленное и такое светлое друг от друга. Что-то непередаваемое, они просто оба понимают, что любят. Музыкант беспорядочными поцелуями покрывает лицо юноши: целуя носик, уголки глаз, щеки, стараясь нежно выцеловывать каждую веснушку, и, наконец, последний был в его лоб, юноша смешно сморщился. Уильям отпрянул, и он видит: мальчик сияет. Буквально, от садящегося солнца, он словно блестит. Именно в этот момент Уилбур понял, что слишком любит Томми. – Томми?... – юноша находится в невероятном экстазе, как и Уилбур, что тут скрывать. Оба с трепещущими сердцами, которые готовы были выпрыгнуть из груди. Иннит медленно открывает глаза, посмотрев на Уильяма. Они горят из-за солнечных лучей. Весь потрёпанный музыкант, с немного приоткрытыми губами, но такой счастливый. – Если я скажу тебе, что хочу ещё, то насколько это степень моей любви к тебе? – тихо спросил подросток, и Уил шире улыбнулся, хихикнув. Он повалил мальчика на ромашки, оказавшись сверху. – Тогда я готов ещё и ещё целовать тебя, потому что я очень люблю тебя, Томми Саймонс, – и больше не сказав ни слова, Уильям, прикрыв глаза, прикоснулся к губам подростка, снова целуя его. Томми приоткрыл губы, всё не понимая, как нужно целоваться. Но он научится. Научится с помощью Уилбура. Это слишком горячо для обоих. Оба слишком желают всего этого: поле, ромашки и долгие поцелуи в них, среди заката или рассвета. Они счастливы. – Хихих, Уииил, ну всё-всё, ты зацелуешь меня до смерти! – хихикнув и фыркнув, Томми сквозь улыбку глянул на парня. Сут, слезая с мальчишки, помог ему подняться. – Мне нужно домой, уже вечереет, а ты знаешь Фила, – Том сцепил свою руку и руку музыканта, совсем не желая прощаться. Уилбур крепче держит его, так же не желая отпускать. – Но ты не можешь просто остаться у меня? – и тут Томми нахмурился. Он с удовольствием бы остался, но чёрт возьми, резкие приступы астмы не дают этого сделать. – Прости, но нет, я обещал помочь папе после прогулки, – соврал. Чтобы не было обидно Уилу и не желая пока говорить о болезни. Уилбур всё понял и понуро кивнул, просто принимая его слова. Но всё хорошо. Уильям слишком счастлив. – Тогда до встречи, mon garçon ensoleillé , – поцеловав ручку мальчика, Уил ехидно улыбнулся, отпустив его. Это Уилбур Сут, и он знает французский. Он считает этот язык слишком красивым и романтичным. Спасибо Филзе, с которым музыкант знаком и который учил его французскому давно. – Ого, а как это переводится? – любопытно склонив голову набок, поинтересовался мальчишка, услышав что-то непонятное, но одновременно красивое. – Я скажу тебе об завтра. Dors bien, mon amour – Уил отпустил его, а Томми послал ему воздушный поцелуй. Уилбур сделал вид, что поймал его. Оба ушли по домам ожидать завтра. Завтра утром они увидятся снова. Теперь у них всё хорошо.

***

Утро в деревушке, около Брайтона, от которого всё ещё полчаса езды, очень солнечное и тёплое, поэтому оба парня встретили его прекрасно. Уилбур, приоткрыв глаза из-за настойчивого солнечного света, понимает, что, наконец, выспался. Спасибо Томми. Благодаря ему, Уил спал спокойно эту ночь, думая о мальчишке. Образ солнечного мальчика как спасательный маяк, освещающий жизнь музыканта. А ещё ромашки. Ромашки и Томми, и больше для счастья ему ничего не нужно. Но всё не об этом. Утро очень чудесное, поэтому глянув на время в телефоне – это девять утра. Если оценивать по его каким-то критериям, то это не так рано. Странно и... Лучше. Сут собирается на встречу с его возлюбленным мальчиком. Томми же встретил утро как всегда хорошо. У него, в отличии от музыканта, никаких проблем по утрам никогда не было. Он хорошо спал, за что был бесконечно рад своему организму. Разве что сейчас побаливают лёгкие, а так всё неплохо для этого утра. Он вышел на кухню за водой, чтобы принять препараты от приступов на пару часов, ведь ему нужно встретиться с Уилбуром. Таблетки действительно помогают ему несколько часов, а то и полдня, но это если повезёт. Так их желательно принимать вообще несколько раз за день, он должен следовать плану. И он следовал, может только сказать спасибо доктору, который выписал хорошие лекарства, что ему и ингалятор для этого пока не нужен. Зайдя в комнату уже не спящего отца, он предупредил его, что идёт к Уилубру. В красно-белой футболе и шортах, мальчишка направляется в сторону домика Уилбура, трепетно ожидая встречи. «Бабочки в животе» порхают сильно, это немного волнительно. Всё это, вся встреча. Он думает о Уиле, вспоминает светлый образ всегда уставшего музыканта, и восхищается им. Томми хочет быть с ним, он любит его. Увидев Уила в поле, который, очевидно, ждёт юношу, все сомнения того, что могло бы пойти не так, вдруг куда-то исчезают. Саймонс бежит в объятия к Суту, крикнув его имя, чтобы тот был готов ловить подростка. И Уилбур поймал. Крепко держит его на руках, кружась с ним и бурно смеясь. Опустив юношу, Томми закинул руки за шею музыканта, приблизившись к нему для поцелуя. Ох, он ниже Уильяма, и поэтому Инниту пришлось встать на носочки, чтобы дотянутся до него. Сут целует мальчишку, придерживая его за талию, и подросток готов молиться на поцелуи и прикосновения от него. Даже это он делает искусно, не говоря про музыку. Томми нравится, когда Уилбур любит его. Музыкант отстранился, предлагая Томми присесть, но это коварный план заключить его в объятия. Так он и сделал. Уилбур обнимает подростка сзади и целует его в макушку. Тот посмеивается из-за наглости и приятности такого действия от этого музыканта. – Между прочим, ты обещал мне рассказать, как всё таки переводится то предложение, – Иннит непонимающе повернулся к Уилу, отвлекая того от наслаждения мальчишкой. – Ну Томми, разве не интересно оставить это в тайне? – немного раздражённо проговорил Сут. – Ты можешь спросить у Фила, если запомнишь произношение, – музыкант специально не хочет говорить Инниту об этом, только чисто потому что так интересней. Забавно наблюдать за бурчащим мальчиком, который выглядит только милее из-за этого. Хотя казалось бы, куда ещё. Томми всегда слишком милый. Уил, повернув юношу обратно, зарылся в немного кудрявые волосы юноши, вдыхая их и просто расслабляясь. Дыхание Уилбура отдаётся мурашками по телу, ведь оно попадает на шею. А Уилбур знает, что подростку это нравится, и продолжает так делать, ведь самому приятно от этого. С его мальчиком было так комфортно. – Лучше повтори предложение, – обиженно попросил Том. – Mon garçon ensoleillé, – Mon garçon ensoleillé... – музыкант рассмеялся с британского произношения, без французского акцента. Иннит толкнул его, наиграно обидевшись, тем самым рассмешив Сута больше. – Это звучит смешно, тебе не кажется? – прыснул от смеха уже Томми, услышав негодование от Уила. – Вообще-то перевод действительно красивый, – Уилбур лёг на ромашки, и позволил Томми лечь на его грудь. Он перебирает его локоны, задумавшись над кое-чем. – Томми, а вот если бы ты взял мою фамилию? – Саймонс, подняв голову, посмотрел на Уила, и тот выжидающе наблюдает за подростком. От нелепости вопроса Иннит смутился, всё ещё не осознавая, что музыкант спросил его об этом на полном серьёзе. – Чего? Ну и представь, как бы это звучало? – мальчишка, представив насколько это было бы созвучно, прокручивает в голове предложение, затем произносит его в слух. – Томми Сут... – он посмотрел на парня, а тот довольно улыбаясь, ждал от него реакции. Иннит закатил глаза. – Ладно, хорошо, возможно, это звучит не так плохо- – Томми Сут! – он защекотал подростка, перевернув его и оказавшись сверху. Мальчишка разразился смехом, прося сквозь и слёзы о том, чтобы Уил перестал. Уильям лёг на грудь подростка, который переводит дыхание, слыша стук его сердца, что билось сильнее из-за непредвиденной атаки щекоткой. Подросток немного кашляет, но старается подавить это в себе. – Малыш, всё хорошо? – забеспокоившись из-за кашля подростка, что пытается прокашляться, Уил слез с него, смотря на его любимого. Он держит его за руки и, благо, Томми подавил это в себе. Таблетки снова хорошо подействовали. – Прости, кхм, я немного приболел, вот и закашлялся, но всё в порядке! – с улыбкой на лице проговорил Иннит, позволяя Уилу снова лечь на грудь. Уилбур чувствует, что что-то не так. Впрочем, просто отмахивается от этого, посчитав такую мысль странной. Всё ведь хорошо. Им хорошо. Пролежав так достаточное количество времени, Уилбур открыл телефон и резко подорвался. – О боги, я опаздываю на автобус! Прости, mon bien-aimé garçon , я побегу, мы встретимся вечером! – Но во сколько? – В шесть? Да! – Сут быстро целует Томми, убегая в сторону остановки. Томми решает пойти домой, так как гулять в одиночестве ему не шибко хочется, только потому что тот приступ астмы пугает его до сих пор. Он чуть не умер из-за него. Тогда ему просто повезло. Заходя домой, он застаёт на кухне, напевающего какую-то песню, Филзу. Тот отвлекся на подростка, удивившись его скорому появлению. – Томми, ты как-то скоро вернулся, Уилбур уехал? – Ага, я решил вернуться, потому что одному скучно, – Саймонс зашёл на кухню, чтобы налить себе воды. Он посмотрел на отца, что готовит им обед, восхитительно. – Как Уильям? Как у него дела? – расспрашивает Фил, попутно нарезая овощи и прочие ингредиенты. – У него всё неплохо, подрабатывает, всё действительно хорошо, – и он резко вспомнил про предложение на французском, которое Уил предложил спросить у отца. Том любопытно спрашивает Фила. – Пап, Уилбур мне одно предложение на французском сказал: mon garçon ensoleillé. Как оно переводится? – Фил озадачено посмотрел на ожидающего сына, и хитро улыбнулся. – Тебе Уилбур так сказал? – для подтверждения мальчик кивнул. Фил шире заулыбался, вгоняя подростка в непонимание и краску. – Передай Уилу в следующий раз, что его французский очень улучшился, и что я оценил, – Томми лишь молча и смущенно вышел с кухни, последний раз смотря на улыбающегося Фила, что снова напевал какую-то песню. Чтобы скоротать время ожидания, он решил сплести венок из букета ромашек, который хранит в своей любимой серебряной вазе. Каждый цветок подросток соединяет аккуратно, чтобы не порвать. Плетёт со всей любовью и со всем теплом. Для воспоминаний. Как для светлых воспоминаний о мальчишке, чтобы Уилбур помнил его. Томми ждёт вечера, так как хочет подарить венок из всех цветов ромашек, подаренных Уильямом когда-то. Из ромашек, потому что они объединили их чувства к друг другу. Они их связывают. Томми любит Уилбура, как тот любит ромашки. Это ли не высокий показатель его чувств?

***

Подросток ждёт Уилбура в то время, в которое они договаривались. Томми сидит в поле с ромашками вместе со сделанным венком на голове. Он поправляет его для фиксации и лучше закрепил, чтобы не упал сразу. Такой приятный. Его немного кудрявые волосы растрепавыет вечерний ветер. Он прикрыл глаза от наслаждения. Прекрасно, только немного болят лёгкие. В горле запершило. Это стандартная ситуация и сначала юноша просто прокашлялся, ожидая, что из-за принятых таблеток всё пройдёт. Но кашель не останавливается теперь. А принимал ли он таблетки кроме утра? Он забыл. Он был занят венком и мыслями о Уилбуре, поэтому просто не принял их снова. Сухой кашель раздирает глотку, не давая ему вздохнуть. Он держится за грудь, что отдаёт острой болью, и, чёрт, приступ не проходит. Томми пытается вздохнуть, но без таблеток это слишком сложно осуществить. Не выходит. Кашель продолжает вырываться из него. Такое ощущение, что из него выходит всё. Слишком больно. Кашель заставляет выбить весь воздух из лёгких. Юноша задыхается, а, самое обидное, что рядом никого нет. Ни отца, ни его Уилбура. Ему никто не поможет сейчас. В ушах стоит ужасный звон, что бьётся в висках и заставляет не слышать ничего. В глазах чёрная пелена, смешавшаяся с его слезами. Паника, страх, безысходность, отчаяние, боль – всё слишком плохо. Он отключится, он понимает это. В сознании всплывает вся его жизнь: все моменты с отцом и Уилбуром. Как отец только научил его ходить, говорить, как растил его. Как нежно и тепло относился к Тому, когда у него не стало матери и жены Фила. Как когда Томми было тринадцать, к ним впервые пришёл ещё подросток Уилбур. Как они впервые с Уилбуром познакомились, как они постоянно проводили время вместе. И как Томми осознал, что влюбился в него в четырнадцать. А затем, он вспоминает все поцелуи и ромашки, что дарил ему Уилбур. Оу, неплохо. Обессиленный юноша падает в цветы, потому что больше не может удержаться. Боль заставляет упасть. Он устал, и Томми прикрывает глаза, в надежде отдохнуть. «Стало хорошо» – его последняя мысль. Бездыханное тело лежит на этом поле с ромашками, где Уилбур, его первая любовь, подарил ему первый поцелуй. Сут уже подходит в поле, на то место, где они договаривались встретиться. Он опоздал, он готов приносить тысячи извинений своему мальчику и дарить ему тысячи поцелуев за то, что просто пропустил автобус и ждал ещё полчаса. Но приближаясь, он видит, как что-то лежит вдалеке. Подходя ещё ближе, видит безжизненное тело подростка. Томми. Уилбур подбегает к нему. Его руки предательски задрожали от одного только туманного взгляда на мёртвое тело, которое лежит прямо у его ног. Он смутно помнит, как взял его в руки, как пытается привести в чувства. – Томми? Хеей, Томс? – его глаза покрылись пеленой слез. – Томми, Томс, моё солнышко- Уилбур не думал, что смерть его мальчика будет настолько мучительной. Уилбур не знал, что он вообще может умереть. Смотря на смятые цветы вокруг и венок, сплетенный юношей, Сут, покачиваясь, держит тело Томми в своих руках. – Прости, прости, прости, солнышко, я теперь рядом, всё хорошо, открой глаза, пожалуйста! – всячески разговаривает с ним сквозь слёзы. Он просит прощения, даёт какие-то обещания, старается словно успокоить его, показать, что сейчас он рядом и не стоит волноваться. Жаль, что поздно. Он подарил ему последний поцелуй в теперь его холодный нос. Грустно, что Уилбур пришёл на час позже. Он просто опоздал на гребанный автобус. Уилбур чувствует убитым себя.

***

Всё когда-то в этой жизни заканчивается. Это больно. Это действительно чертовски больно, но, к сожалению, от этого не убежать. Тихий ветер растрёпывает волосы парня. Уилбур сидит в этом поле, на этом самом месте, нежно поглаживая ромашки. Прошло пару месяцев, а на парне венок, сделанный Томми в тот самый день. Уильям сидит возле надгробной плиты, которую Филза и Сут решили поставить здесь. Он мысленно прощается с мальчиком. Ему больше нет смысла находиться здесь. Уил утроился на шикарную работу, так что жить он может в Брайтоне. Тихо напевая мелодию той самой песни, которую он играл юноше, посвящая ему в ту встречу, он нежно улыбается, отдаваясь воспоминаниям. Из его глаз медленно идут слёзы, спускаясь по щекам, доходя до губ, оставляя солёный привкус. Снимая венок, сплетенный с любовью, Уилбур аккуратно целует его. Он оставляет его на надгробной плите, на этом месте и уходит навсегда, не оглядываясь больше. Это Уилбур Сут, только теперь он ненавидит ромашки.