polaroid.

      Как у себя дома! Вальяжно оставив грязную обувь на чистом ковре в прихожей, Сону зевает, не замечая рядом стоящего альфу. Парень проходит вперёд, сонно прикрыв глаза и, следуя, можно сказать, на ощупь, пока его возвышение на второй этаж дома не останавливает надзиратель: — Где ты был? Знакомый бас так и пробуждает омегу и, поворачиваясь лицом к лицу со своим страхом, Ким уже готов к смерти. Сонхун с любовью целует парня в мягкую щеку, пытаясь приобнять того, кто после его поцелуя кривит улыбку. Теперь понятно. Он замечает засос на шее, что совсем не скрывают розовые пятна от краски. Странно, ведь на днях у них не было никакой близости. — Что с твоими волосами? — Сонхун долго не мог оторвать от него взгляд, ожидая объяснений, а когда в глаза бросился яркий пигмент фуксии, он даже забыл, что хотел сказать. Подходя к застывшему парню, он без разрешения запускает руку в розовые волосы младшего: — Тебе идёт, но, почему так внезапно? У тебя же вся шея в краске. — Покрасился, внезапно… Уже не невинный Сону с усталым вздохом всё-таки выдавливает из себя улыбку. Стоит всё-таки рассказать ему. Он так и планировал, и вообще тянуть нельзя, хотя, если честно, он хотел сделать это когда хотя бы немного проспиться. К тому же, взгляд Пака такой внимательный, да и по его домашнему виду ясно, что он совсем не смыкал глаза, ожидая его всю ночь, было бы грубо так его осадить признанием. — Сону, так где ты пропадал? «Странно» — думал Ким. Он совсем не кричит, хотя что тут удивляться — это же его Пак Сонхун. Если бы стал возмущаться или скандалить, было бы подозрительно. — Мы с Чонвоном и Джеем катались ночью, потом немного выпили и я вызвал такси. Поджимая губы, Сонхун ненадолго задумался, молча смотря на грязные босые ноги своего омеги. — Кто-нибудь ещё был с вами? «Всё» — подумал Ким, конец, субтитры и до скорых встреч на том свете. Стоило бы поскорее ответить, но соврать уже не получится, потому что он слишком долго молчит. — Были ещё пару ребят, но быстро ушли… А ты что, ждал меня? — Пак на это хитро прищурился, и груд тревоги внутри сдавливал его совесть. — Кажется, я забыл про ужин, точно! Боже, прости пожалуйста, может быть, сегодня? Сонхун со вздохом всё-таки выдавливает из себя положительный кивок, оставляя знобящего от тревоги парня одного со своей совестью. Ким не был бы собой, если в ответ на возможность слинять, не пошел сразу на боковую. Оставалось прокричать что-то про душ и недолгий сон, и вот его уже и след простыл. Альфа проследил за ним, прежде чем узнать время и осознать, что на часах почти шесть утра, через полчаса прозвенит будильник на работу, а он так и не ложился. Почему внутри было так неспокойно?

***

      На часах около шести утра, Нишимура с его лучшим другом якобы поехали по домам, а предложение Джея остаться вдвоем у него в студии не выглядело чем-то плохим. Осторожно косясь на собеседника, Чонвон точно желает узнать причину такого выброса Сону по отношению к их новому приятелю. Парень, прикручивающий колесик к новому лонгборду, также подозрительно косится, получая не одну порцию мурашек от столь пристального внимания на себя. — Влюбился? — смеясь, спрашивает Джей, надо же было как-то разрядить обстановку. — Нет, — с хитрым прищуром его колкая фраза звучала очень четко, но это милое лицо не позволяло затаить обиду. Чонсон, так и быть, наигранно захохотал, продолжая свою работу. Просто в голове не укладывается, Вон сам согласился приехать к нему в магазин и теперь молча что-то выискивает. Вопросы игнорирует, даже когда Пак пытается узнать причину, в ответ одни гляделки. Возможно, алкоголь так влияет на него или без друзей он тот ещё тихоня. — Джей, — хитро спрашивает Ян, — как ты относишься к наркотикам? Недолгое молчание после неожиданного вопроса. Черные глаза одарили омегу серьезным взором, от которого Чонвон хотел убежать и спрятаться куда надёжнее. Казалось, он его задел, но столь громкий смех альфы, что хватаясь за живот, почти падает на пол от такой внезапной шутки, и сам Чонвон постепенно переходит в шутливую ухмылку, продолжая мотать ногами, сидя на подоконнике. — Отлично! — С сарказмом отвечает Джей и, плавно успокаиваясь, возвращается к своей работе. Нахмурив густые брови, парень невозмутимо долго молчал, прежде чем решиться: — К чему это вообще? Чонвон почувствовал некую странную атмосферу, но старался не подавать и малейшей зацепки. Скорее всего, Сону сказал это, чтобы задеть его. — Да просто так… Джей даже не рад, что они не продолжили этот разговор, хотя это было удобно. — Ничего, Чонвон-и, просто так не бывает, — зарываясь в работу, он хотел казаться беспечным, но все же не сдержался: — А ты? Что насчёт тебя? — Не хочу никого обидеть, но в хорошем смысле, я думаю, что это больные люди и им нужна помощь. Зависимость — это страшно, — закусывая нижнюю губу, парень отвёл взгляд в сторону, что-то внутри него подсказывало, что Сону всё-таки мог быть прав, но улик пока нет. — Помощь? — Ну, да, они ведь совершают не мало импульсивных поступков, и вообще… Вытирая руки о тряпку, что и так вся измазана в мазуте, Чонсон нервно отбрасывает ее, опираясь на стол руками и пристально смотря: — Слушай, а ты прав, — большие глаза Яна удивлённо захлопали, и мысль Джея куда-то упархала. — Наркоманы, — не соображая, когда Чонвон так смотрит на него, это единственное что он мог придумать, чтобы избежать очередной тишины, — плохие люди? — Да? — Чонвон подметил, как слегла дернулась косая улыбка Пака. Стало не по себе, и вообще эта тема не была приятной для него. Странно, что они до сих пор это обсуждают. — Я… Никогда не встречал таких людей. Я не знаю. Они переглянулись и это затянулось надолго. Ян сомкнул ноги, чувствуя лёгкую неловкость в этом разговоре, но, к тому же и путался в мыслях: Почему Чонсон так этим озабочен? — Хочешь перекусить? — пустые эмоции Пака, словно сквозь него, и лёгкий холодок по телу. — Н-нет, спасибо, — Ян поправляет на своих плечах чужую джинсовку и ёрзает, пытаясь слезть на ноги, что почти затекли в таком положении. — Я пожалуй, пойду… Ладно? Бегая глазами по суетливому парню, он и сам стал беспокойным. Тревога с чувством пустоты внутри него была похожа на голод, который можно сравнить с ломкой. За эти пару дней он так привык к нему, что отпускать от себя этого парня было уже страшно. Он чувствует, как дыхание учащается и, сглатывая ком в горле, становится ясно к чему все эти ощущения. Почему-то, в голове всплыл вариант, что если Чонвон просто останется с ним ещё немного, то он обязательно продержится подольше. — Чонвон, подожди, — останавливая омегу ещё в сидячем положении, альфа не придумал как его задержать, но отпускать не намерен. — Чонсон, с тобой все нормально? Ты такой бледный, — Ян прикладывает кисть к его лбу, чувствуя лёгкий жар собеседника. Всё такая же косая улыбка старшего, кажется, он совсем не понимает, что сейчас происходит внутри него и снаружи. Чонвон такой красивый, заботливый, было бы интересно посмотреть на него в гневе, но это вроде как не входит в планы. Остаётся один вариант, самый лёгкий, но честный: — Останься ещё немного, м? Омега вздыхает, раз атмосфера наладилась и неловкость пропала, почему бы и не остаться ещё немного? Отец будет дома к обеду, так что время мелькнуть дома у него ещё есть. — Хорошо, но ты обещал мне покататься, не забыл ведь? Чонсон пускает лёгкий смешок, всё-таки честность срабатывает только на таком солнце, как Ян Чонвон. Никаких уловок, манипуляций — просто просьба. Честная просьба. — Договорились, — пожав руки в знак мирного договора, Сон подмечает, что маленькая ладонь Яна неплохо смотрится в его руках. — Ты занимаешься музыкой? — Как ты узнал? — подумал Ян, ведь и правда ни разу не рассказывал ему. Альфа немного потискал его нежные руки, смотря с разных сторон: — Клавишные? — Чонвон кивнул. — Моя мать раньше играла для меня, я постоянно смотрел на ее руки, так что это видно по пальцам. Стало ясно, почему сейчас Джей живёт один, Чонвон хотел избежать неловкости, и поэтому не стал ничего спрашивать. Притягивая немного к себе альфу, Ян в ответ стал разглядывать его руки, они немного твердые, всюду мазоли и мелкие порезы. Поднимая глаза в глаза, он заметил, что старший смотрит на него очень долго. Злится, что отвлекают от работы? — Извини, — отпуская чужую кисть, — больше не отвлекаю! — Тебе когда-нибудь говорили, что ты очень милый? — Д-да? — приподнимая брови в ожидании продолжения. Чонсон улыбнулся. Уведомление на телефон о входящем сообщении, Вон успевает прочесть только от кого оно — Ким Сону. В его опущенные, внимательные глаза заглядывают из-под густой челки. Он приподнимается и наблюдает, как черные зрачки старшего расплываются больше, полностью утопая в угольном цвете самих глаз. Чужой холодный кончик носа приближается к его, сглатывая, Чонвон чувствует, как губы становятся сухими даже от мыслей о том, что он совсем не умеет целоваться. Всего мгновение, когда он хочет отвернуться и избежать позора. Рука Джея осторожно притягивает его ближе, вторая спасает от одиночества и, переплетая пальцы, становится полегче. Все, о чем может думать Чонвон сейчас — это как избежать слишком долгой прелюдии, потому что контролировать свою стеснительность он не в состоянии. Прикрыв глаза, он со страхом быть опозоренным поддается навстречу. Чонсон целует первым, накрывая его мягкие губы своими.

***

      Семейное застолье Пак, и неловкий Ким Сону, на чьи розовые волосы сейчас уставилась вся семья его парня. Омега сидит с телефоном в руках, смотря куда-то под стол и отправляя всем смс-ки, впрочем, как и всегда. Родные передают друг другу тарелки с едой, на столе, как обычно, только здоровая пища и никаких вкусностей. От такого Сону только тошнит, хоть он и не любит чипсы и колу, но есть одни только овощи и что-то на пару для него мерзко! — Солнышко, Сону, покушай, — мама Сонхуна вежливо накладывает парню больше всех, а Ким считает, что она просто хочет сделать его пухлые щёки ещё больше! — Спасибо, я не голоден, — даже опустив глаза, он чувствует, как Сонхун беспокоится за него и тяжело вздыхает. — Сону, может быть, тебе заказать роллы? Пиццу? — Сонхун снова идёт против семьи и семейных правил о вредной еде или привычках. Забота, которую глава Пак называет «хватит за ним бегать» и самого Кима доводит до нервного срыва. Хоть он и понимает, что альфа заботится и вообще очень хороший, но ему некомфортно, и он устал. Просто надоело быть не собой, подвергать Сонхуна к ругани с родителями из-за него. Входящее от Ники провоцирует улыбку на лице, он предложил встретиться сегодня у него. — Сону? — Ким, поднимая глаза снова на своего парня, в ответ кивает, не помня вопроса. — Нет-нет, — мать Сонхуна перебивает сына, — мне нужны здоровые внуки! Правда, Сон-ни? Омега с глазами полными страха и обиды смотрит на каждого по очереди, пока взгляд разочарованного Сонхуна не забирает из него последнюю каплю. — Извините меня. Вскочив с места, младший почти бежит в комнату, лишь бы просто остаться наедине с собой. Он оставляет Сонхуна одного, альфа расслабляется на стуле, игнорируя вопросы от семьи. Теперь он уверен, что конец близок. — Прошу прощения, — поправляя галстук, высокий парень идёт следом. Становится не по себе от предстоящего разговора, но он должен продержаться и договориться с ним. Всё-таки, Сону ещё очень юный и ему хочется больше свободы. Терять его он не намерен, но поговорить нужно, а дальше, как пойдет… Дверь в комнату оказывается открытой, войдя внутрь, Пак замечает сидящего на полу рядом с чемоданом Сону. Омега с кем-то переписывается, а замечая его, прячет телефон в задний карман. — Я не вернусь обратно, — продолжая собирать вещи. Сонхуну больно, но, скорее всего, Сону тоже, и будет лучше дать ему эту свободу? Но он ведь ещё совсем юный, чтобы хоть что-то решать. — Хорошо, — садясь на кровать рядом с ним, они недолго смотрят друг на друга молча. — Куда ты пойдешь? — Куда-нибудь! — Сону сейчас испытывает ту самую боль и страх, когда понимание происходящего доходит до него раз за разом. Возбуждение нарастает, и он почти кричит: — К друзьям, к Чонвону! — Не кричи, пожалуйста, — пряча лицо в широких ладонях, Сонхун усиленно думает, как им помочь. Такие фразы для вспыльчивого омеги как красная тряпка: — Да ты меня уже достал, — его голос был таким громким, что все звуки кроме их голосов затихли, — хватит затыкать мне рот! — Сону, — Сонхун выглядел сдержанным все это время, но сейчас внутри него появились сомнения и он стал куда более эмоциональным, чем раньше. — Я понял, всё, выдохни… После долгой паузы, когда дыхание стало спокойнее, Сону почти остановился. Как бы сейчас он не хотел остаться здесь, попытаться что-то снова слепить из этих отношений, как сильно бы не жалел о сделанном вчера, было уже поздно. — Нет! Нет, Пак Сонхун, нет! — Сону пускает смешок, начиная почти хныкать. Спокойный альфа, который по-настоящему любил его все это время сейчас из-за него выглядит таким потерянным. — Я ухожу. Мы расстаёмся! Альфа встал с постели, подходя ближе к вскочившему парню, но Сону шарахнулся от него, попросив не приближаться больше. — Сону, пожалуйста, — он делает шаги навстречу, но плаксивый и напуганный вид Кима ломает в нём что-то важнее сердца. — Не понимаю, я просто не понимаю… Младший следит, как потерянное состояние Сонхуна становится активнее, как спокойный характер не скрывает чувствительной натуры Пака и он наконец взрывается за все эти годы. От этого вида омега сглатывает, чувствуя страх, ведь его альфа нечасто включает эмоции и реагирует на его провокации:  — Что ты, чёрт возьми, ещё делаешь рядом со мной, если все это лето знал, что мы нихрена не пара! — Пак сорвался на крик и было заметно, как его басистый голос стал немного дрожать. Будто всё это время он слишком много держал в себе и теперь уже не знает, что надо делать с этими чувствами. — Я, блять, старался ради тебя! Я всегда был рядом. Я защищал тебя и помогал во всех твоих блядских начинаниях! — Скидывая со стола стопку книг, он приблизился к уже напуганнному Сону, и хоть душой понимал, как сильно сейчас страшно его парню, но правда не мог больше молчать. — Кто был всегда рядом? Я, блять, был всегда рядом. Кто любил тебя все это ебаные три года и ждал отдачи? Снова я! Кого же предпочел Сону? — Его черные брови поднялись вверх, изучая реакцию младшего, ведь он понимал, что его догадки верны, и пока до конца не чувствовал того, как это больно. Наклоняясь к уху розоволосого парня, он достаточно спокойно сказал это вслух: — Того, кому он нахрен не сдался. Ким не понял, откуда он знает о нём с Нишимурой и, если честно, глаза быстро стали красными. Ему было стыдно, ведь идеальный Сонхун снова оказался прав. Прав во всем. Поэтому стоило бы просто уйти? Но всё-таки годы проведенные с ним были для него не такими пустыми, как думал Пак. Даже если он понял это только сейчас, каша уже сварена. В момент бездыханной тишины, наконец поднимая глаза, стало понятно, что в первую очередь больно было не Сону. Омега уже начинал в открытую плакать, когда рука потянулась к родному плечу — туда, где он всегда мог поплакаться, чувствовать себя в безопасности и ощущать нежные поцелуи по утрам и перед сном. Но Пак, возможно, впервые за их отношения увернулся от его руки. — Ты всё правильно делаешь, — плаксиво прошептал Ким. Их глаза встретились и невозмутимо безупречное спокойствие старшего снова выглядело разбито. Молчать об этом стоило, но чтобы знать чего ожидать дальше Сону всё-таки спросил: — Как ты узнал? Услышав этот вопрос, Сонхун даже не знал, как выразить то, что сейчас чувствует. Ведь он не знал — он догадывался, и теперь понимает, что не напрасно. Стоит ли себя похвалить или наоборот успокоить? Его обиженная хмурость не давала покоя, он хотел, как всегда, выглядеть сдержанно, но внутри что-то сломалось, сильно. Заметив пристальный взгляд на шею, младший наконец догадался, что выдал себя сам и ещё мог всё исправить. Было ясно, что общается он только с Чонвоном, Джеем и Ники, и если первые двое трутся только вдвоем, остаётся один вариант. Но почему он думает, что Ники плевать на него? Может быть, Сону впервые по-настоящему полюбил кого-то и это взаимно! — Сонхун, правда, я хотел сказать сам, но… Альфа не стал это слушать, было бы лучше поговорить об этом и закрыть тему, но ему было больно. Обходя омегу стороной, он даже не поднял глаза в его сторону. Неужели его Сону и правда мог пойти на такое? Эти мысли разрывали изнутри. Он сам не помнит как дошел до машины и, блокируя все двери, просто сидел внутри. В этот момент в голове мыслей было много. Что он неправильно делал, как так получилось и в чем виноват он, или почему он так себя чувствует. Ведь проведённое время с ним казалась ему мечтой. Быть с Сону являлось для него целью жизни, и в момент, когда все разрушается, ты видишь его — снова. Ким стоит совсем недалеко и видно, что плачет. Смотрит, но подходить и объясняться дальше боится. Сонхун знал, что его Сону — настоящий Сону, чувствует боль, а не тот, каким его сделала та компания, и как бы сильно он не любил его даже сейчас, отгородить от предстоящих потрясений уже не имеет забот. Этот парень выбрал энергозатратный вариант, и, к сожалению, такие связи не всегда становятся долгими. И почему он продолжает смотреть на него? Пак понимает, что это неправильно в его воспитании, но все же не может сдержать свою слабость. Облокотившись на кожаный руль автомобиля, он пытается до конца не сломаться и просто посидеть здесь в одиночестве. Смотреть в ответ и понимать, что он хотел не извинений, а оправдаться — было невыносимо. И если Сону не дал ему шанса сделать его счастливым, то Сонхун тоже не сделает его, и не даст ему шанс сломать его ещё раз. Пусть разбирается сам, так будет лучше. Смотря на разбитого альфу, Ким просто кусает мокрые губы и понимает. В который раз — ему лучше просто уйти.

***

      Конечно же, он пошел к Нишимуре. Художник смахнул пряди русых волосы за уши и внимательно наблюдал, пока Сону, или проще сказать — пустая материя в виде его любовника, невнимательно смотря, садится напротив. Сону вспоминал, как когда ему было плохо, Пак обнимал его, а теперь это чувство исчезало, но он хотел этого сейчас, вопросительно смотря на Ники. — Кофе? — поморщив лоб от его вида. — А? — Киму послышалось или он его и правда проигнорировал, предложив отделаться кофе. — А, нет, не нужно… — Нишимура пожал жилистыми плечами, вновь возвращаясь к своей работе. — Рики, — настоящее имя заставило художника напрячься и хмуро напомнить, что не стоит его так называть даже наедине, но сейчас ему было плевать, — Сонхун всё узнал… Их глаза встретились и тяжёлый вздох Ники выглядел бесполезным. — И что теперь мне сделать, — даже не отлипая от искусства на бумаге для угля, что задело Кима. — Тебе же хотелось этого, разве нет? — П-почему ты на меня не смотришь? — осторожно он всего лишь попросил меньшее. С психу Ники всё-таки исполнил его просьбу с поджатыми губами, начиная выслушивать это всё. — Да, ты прав, я хотел этого, но не так, как все вышло. Понимаешь, мы поссорились, и он сам сказал, что все понял про нас, и я… — Стой, Сону, — привлекая напуганно красный взгляд омеги, — почему ты думаешь, что мне это интересно? Нишимура не хотел его обидеть, он просто вел себя естественно и считал, что все должны вести себя так честно. Если Сону раньше считал это классным, то сейчас он понимает, что везде должно быть своё «но». Например, уважать и поддерживать того, кого любишь. Слушать, даже когда не хочется и успокаивать. Он так привык, ему это помогало! Напуганный обстоятельствами, взгляд сменился на залитый солёными слезами красный шар. Ники всё-таки расстаял, но в душе не понимал, что если ему так больно теперь, почему Сону вообще все это начал? Даже если это просто период остывания, ведь они были вместе довольно долго, то люди полюбившие других себя так не ведут. Погладив по волосам омегу, он извинился, и сказал, что вернется, когда нальет для него стакан воды, потому что слова старшего было просто не разобрать и все превращалось в лёгкую истерику. Такого цирка Нишимуре точно сейчас не надо.