Что-то хорошее

Стида трясет, а Эд еще даже не прикоснулся к нему. В каюте совсем не холодно. Эд думает, что Стиду наверняка страшно. Особенно заметна дрожь в руках, которые теребят пуговицы рубашки. Эд хочет подойти к нему и сам расстегнуть эти пуговицы. Но если Стид не хочет этого — если Стид делает это только из чувства долга или, что еще хуже, боится, что иначе Черная Борода причинит ему боль, — это может сделать только хуже. Эд сбрасывает рубашку и колеблется в нескольких шагах от Стида, полулежащего на кровати. — Ты в порядке? — спрашивает он. — Ты дрожишь. Стид смотрит на него широко раскрытыми и ясными глазами. Он не выглядит испуганным. Но его руки… — Все хорошо, — мягко отвечает он. Стид тянется к Эду, и Эд подходит, берет его прохладные руки в свои. — Просто, — говорит Стид, — я никогда не спал с кем-то, кого действительно хотел. В животе Эда все болезненно переворачивается. Половину жизни Стид уже прожил без секса, которого хотел, и это больно, очень больно. Стид был создан для хороших вещей: хорошей одежды, хорошей еды и хорошего секса. И черт, это настолько расходится с мнением Эда о Стиде, что Эд не знает, что с этим делать. Но… Эд станет первым, кто покажет Стиду, на что это может быть похоже. Эд станет чем-то хорошим для него. И ему это нравится. Даже слишком сильно, думает он. Эд никогда не был хорошим. Стид притягивает его к себе. Эд наклоняется, пока не встает на колени над Стидом. Теперь он чувствует дрожь Стида по всему его телу. — Я это исправлю, — слишком серьезно говорит Эд. Боже, почему рядом со Стидом именно он? Но Стид столь же серьезен, даже больше: — Я знаю, что исправишь, — тепло произносит он, и они снова целуются. Эд понимает, что это не лучший поцелуй — рот Стида закрыт, а рот Эда — нет, и он должен двигаться в его темпе, не должен на него давить, но язык Эда скользит по его нижней губе — и Стид издает такой приятный звук, удивленный и возбужденный, и этот звук идет прямо к члену Эда. — Вот так, — говорит Эд, слегка отстраняясь, — позволь мне, — и ловко расстегивает пуговицы на рубашке Стида, а затем стягивает ее с плеч. Теперь они оба с голым торсом, и мягкое тело Стида прижимается к его собственному. Эду ничего не хочется, кроме как толкнуть его на диван, оседлать и насадиться на его член, чтобы они оба сошли с ума. Он действительно думает, что может довести Стида до безумия, даже не потому, что особенно хорош в постели (хотя это так и есть), а потому, что Стид, кажется, искренне любит его. Кажется, он хочет Эда так же сильно, как Эд хочет его. Он трахался со множеством мужчин, которые хотели его, но ни один из них не видел его насквозь, как видит Стид. — Эй, — говорит Стид, — теперь дрожишь уже ты, — и так оно и есть. — Я волнуюсь, — отвечает Эд. Он чувствует, как губы против его воли расплываются в глупой улыбке. Стид опускает взгляд на место, где их тела крепко прижаты друг к другу, а затем снова смотрит в глаза Эду. — Я заметил, — говорит он, слегка улыбаясь, как после их первого поцелуя. И Эд чувствует, как сходит с ума. — Черт, — ругается он, откидываясь назад. — Давай снимем это, мне нужен твой член. Стид немного нервно хихикает, и его руки расстегивают пуговицы на собственных штанах. Эд приподнимается ровно настолько, чтобы расстегнуть свои брюки, пытается сбросить их, но он забыл снять чертовы ботинки, поэтому штаны запутываются вокруг его икр. Он наклоняется, чтобы стянуть обувь, чтобы раздеться до конца. Когда он это делает, то снова смотрит вверх и видит, что Стид не снял штаны, но вытащил твердый член. Стид гладит себя, и Эд слышит, как он постанывает. Это смущает. Смущает то, насколько сильно Стид его хочет, то, как он показывает это. Будто к нему вообще никогда не прикасались. Со Стидом все иначе. Он видит Эда целиком, видит каждую его часть, которую Эд раньше никому не показывал. — Ты трахнешь меня? — выпаливает Эд, чувствуя, как сходит с ума. Рука Стида замирает. — Ты… ты хочешь этого? — Очень хочу, — говорит Эд. — Ты не представляешь, насколько, блядь, сильно я этого хочу. — Тогда иди сюда, — произносит Стид. — Позволь мне сделать это для тебя. Он звучит не так, будто говорит о чем-то сексуальном. Его голос ровный и спокойный, словно он предлагает чашку чая, но колени Эда подгибаются. Невероятно неподобающе для сорокалетнего пирата, такого опытного, как Эд, но рядом со Стидом он чувствует, будто занимается этим впервые. Эд снова подходит к Стиду, снова садится на него верхом, только теперь они оба обнажены, и ощущение тела Стида, прижатого к его бедрам, вызывает у Эда желание одновременно кричать, плакать и смеяться. — Знаешь, — говорит Стид. — Я должен признаться, что не часто… точнее, вообще никогда не занимался этим с мужчиной. — Я догадался, — отвечает Эд. — Не волнуйся. Я все тебе покажу. У тебя есть масло? Щеки Стида становятся еще ярче. — Возле кровати, — шепчет он так, будто признание в том, что он дрочит, — самое постыдное, что сейчас происходит в этой комнате. Эд находит масло и снова залезает на Стида. Он собирается нанести немного себе на пальцы, но Стид берет его за запястье. — Подожди, — просит он. — Я могу?.. В животе Эда вспыхивает пожар, его член дергается. — Да, — отвечает он. — Да, черт возьми, ты можешь. Дай мне руку, — он смазывает пальцы Стида маслом. — Просто… Но Стид уже тянется между его ног. — Ох, — говорит Эд, когда прохладные пальцы Стида неуверенно прижимаются к его входу. — Хорошо, да, вот так… — Что ты хочешь, чтобы я… о! — палец скользит внутрь, и Эд слышит собственный вздох. Словно он чертова барышня. — Ты… ты уверен, что он влезет? — хмурится Стид. — Не льсти себе, дорогой. — Я просто имею в виду, что ты такой тугой. Я не могу представить… Эд мог бы сказать, что куда более щедро одаренные мужчины трахали его с куда меньшей подготовкой, но не хочет ранить гордость Стида. — Влезет, — отвечает Эд вместо этого. — Давай, еще один палец, вот так, — он вздыхает, его ноги сами раздвигаются шире. — Бля, Стид. Стид смотрит на него так, будто любуется звездами. Будто Эд вызывает в нем благоговейный трепет, а не страх. Он смотрит на Эда так, словно тот прекрасен. — Бля, Стид, просто сделай это. Я хочу тебя. — О, — заикается Стид. — Хорошо, да, давай… ладно, — и осторожно вытаскивает пальцы из тела Эда. Эд кладет одну руку на спинку дивана, а другой обхватывает член Стида, и… — Подожди, — вдруг говорит Стид, и Эд замирает. Он передумал? Этого слишком много? Наверняка Эд излишне надавил на него, слишком поторопился. Должно быть, Стид еще не готов, а Эд этого не понял. Но… — Поцелуй меня, — просит Стид. Эд с облегчением смеется. Он наклоняется и прижимается губами к губам Стида. И тут же одним плавным движением опускается на его член, постанывая прямо ему в рот от этого ощущения. Стид обхватывает его, его пальцы впиваются в кожу на спине, и Эд хочет спросить, хорошо ли Стиду, но мозг и язык отказывают, и в итоге он спрашивает: — Я хорош? — Да, конечно, — отвечает Стид. — Ты прекрасен, дорогой, я люблю тебя. Эд издает непонятный звук, высокий и восхищенный. — Повтори, — требует он. — Я люблю тебя, — повторяет Стид. — Ты прекрасен. — Господи боже, — стонет Эд и начинает двигаться на его члене. Член Стида идеального размера. Не слишком большой, но достаточный, чтобы наполнить Эда, и он чувствует себя пьяным. Эд уже знает, что не сможет остановиться. Стид обнимает его очень нежно, и Эд хочет жестче, сильнее, но так же хорошо, как сейчас. Он целует Стида снова и снова, пока это не превращается в один бесконечный поцелуй, и они просто задыхаются друг другу в рот. Стид двигается внутри него, теперь более уверенно. Он издает короткие стоны каждый раз, когда входит до конца, а Эд… Эд уверен, что кончит так быстро, как не кончал уже много лет. — Черт, Стид, — выдыхает он. — Стид, я… я думаю… — Блядь, — рычит Стид — Стид Боннет и правда рычит! — и с силой, которой Эд прежде в нем не видел, поднимает Эда с себя и бесцеремонно швыряет его на кровать. — Что?.. — начинает Эд, но затем Стид оказывается сверху, резко укладывает его на спину и раздвигает ему ноги. Эд не знает, откуда взялся этот новый Стид, но ему все нравится. И тут Стид делает паузу. — Эм, все в порядке? Эд хмыкает. — Ты серьезно? — Я просто подумал… вдруг я слишком груб. Румянец доходит до груди Стида. Его волосы растрепаны, на лбу и плечах блестит пот, а он сам стоит на коленях над Эдом со слегка обеспокоенным выражением лица. Будто он, Стид Боннет, беспокоится о том, что слишком груб с Эдом — грозным пиратом Черной Бородой. Эд любит его. Черт, Эд любит его. — Ничего подобного, — произносит Эд. — А теперь трахни меня. — Хорошо, — говорит Стид. — Да, хорошо. А затем он снова входит, и… — Да, черт возьми, — шипит Эд. — Стид, о боже. — Да? — переспрашивает Стид. — Да! В новой позе Стид трется о сладкое местечко внутри с каждым толчком, и он входит немного глубже, чем когда Эд был сверху. Эд твердый как камень. Он много раз занимался сексом с людьми, которые ему нравились, даже с людьми, которых он любил (или думал, что любил), но он не знал, что это может быть… так. Он чувствует покалывание в глазах. Ком в горле. О боже, он сейчас заплачет. Эд хватает Стида за шею и притягивает к себе. Он сжимает их губы вместе, и Стид потрясенно стонет ему в рот. — Эд, — говорит Стид. — Блядь, мне так хорошо… Дорогой, ты чертовски прекрасен. И это последнее, что нужно Эду, чтобы почувствовать на глазах слезы, готовые вот-вот пролиться. Он отворачивается. Стид прижимается лицом к его шее. Эд ощущает его горячее дыхание на своей коже и то, как Стид переживает оргазм. Он чувствует, как Стид сильно толкается раз, другой, как он дрожит. — Бля, — заключает Эд и тянется к своему члену. — Бля! — М-м-м, — бормочет Стид ему в шею. — Бля, — повторяет Эд. — Стид, я люблю тебя, — говорит Эд, а затем кончает. Они лежат так какое-то время. — Эд! — восклицает Стид с явным беспокойством в голосе. — Ты плачешь! — Что? — Эд делает вид, что не понимает. Он садится и быстро вытирает лицо от слез. — Я не плачу. — Что-то не так? Все в порядке? Я сделал тебе больно? — Нет. В смысле да. Я хотел сказать, что не плачу. Может, это ты собираешься заплакать? — Слезы — это нормально, Эд. Стид прижимает его голову к своей груди. Эд позволяет ему. — Я знаю. — И ничего страшного, — продолжает Стид, и его голос слегка дрожит, — если это не совсем то, чего ты хотел. Если я был слишком груб, или если мы сделали это слишком быстро, или… Эд успокаивающе прикасается к его лицу. — Все было идеально, — говорит Эд. Рядом со Стидом он снова чувствует молодость. — И я не плачу, — добавляет он. Стид хмурится. — Эд… — Но если бы я плакал, — быстро добавляет Эд, — то только потому, что мне было… слишком хорошо. Наступает тишина. А затем Стид шепчет с надеждой: — Да? Эд чувствует, что сейчас разрыдается, и пытается это подавить. — Да, — говорит он. — Да, я имею в виду… я думаю… — он прерывисто выдыхает. — Наверное, это потому, что… я люблю тебя? Он чувствует резкий вдох Стида. Когда он заглядывает ему в лицо, Стид улыбается.