Изумруд во мгле

      Как оказалось, в этом мире я младше большинства своих новоиспеченных товарищей. А также слабее всех. Я постепенно начала выходить из состояния «амнезии». Иногда во сне видела фантомные воспоминания Ханны, связанные с Петрой и их дружбой, в основном те, в которых мы с ней вдвоем тренировались, поступали в Разведкорпус. Но вот физическая подготовка сама собой не пришла. Я не умела драться, ничего не могла вспомнить из рукопашных приемов, которые мы тренировали с Петрой, не умела пользоваться УПМ. Ни-че-го. Петра тоже была не сильна, но в ней чувствовался опыт и решимость. И, кажется, она готова была пойти на край света за капитаном Леви, с которым я до сих пор не успела пересечься.       В своей жизни я была достаточно подтянутой женщиной. По современным меркам. У меня были хорошие мышцы, я ходила в спортзал после работы, знала парочку приемов самообороны. Но всем этим я занималась в свое удовольствие, а не для того, чтобы выживать. А этого недостаточно. Не здесь. Не в этом мире.       Когда мы вернулись на базу расположения отрядов, первое, что я сделала — подошла к зеркалу в общей женской комнате и начала рассматривать свое отражение. Невысокая девушка, чуть выше и фигуристее Петры, с длинными темно-русыми прямыми волосами, которые я каждое утро завязываю в конский хвост, выпуская пару прядей по бокам. Аккуратный курносый нос, небольшие, но привлекательные губы. И глаза глубокого темно-зеленого цвета.       От своего отражения защипало глаза и защекотало в носу. Вот-вот появятся слезы. Потому что Ханна выглядела в точности, как я, только снова вернулась в свои двадцать лет, как будто и не было тех десяти лет жизни.                         Единственное, что осталось от меня — это взгляд. Холодный взгляд женщины, который так неестественно смотрелся на всё еще юном лице.       Я резко отвернулась и отошла от зеркала, приложила ладони ко лбу.       Вдох.       Выдох.       Хватит. Пора брать себя в руки и не жить в прошлом. Я должна приходить в форму, иначе вряд ли меня будут держать здесь. А быть выброшенной в совершенно незнакомый мир мне не хотелось.       — Петра! — тем же вечером я решила, что буду тренироваться и возвращать явно хорошую форму Ханны. — Петра, ты могла бы помочь мне с тренировками? Хочу тренироваться с тобой, как и прежде! Пока я совсем не могу вспомнить всё, что умела делать раньше.       — Да, конечно, — легкая улыбка озарила лицо девушки, — я бы с радостью, но смотри, кто вернулся! Он хочет проверить твою форму, а когда допустит тебя к тренировкам — снова будем заниматься вместе! — радостно говорит она и подталкивает меня вперед, в столовую.       Полубоком ко мне сидит невысокий, но крепко слаженный мужчина с черными, жесткими волосами, зачесанными прямым пробором. На нем стандартная форма разведчиков. Одной рукой странно держит чашку с дымящимся чаем, и прежде, чем он успевает перевести на меня свой пугающий взгляд — мое сердце замирает.       «Нет, пожалуйста, кто угодно, только не он!»       — Леви?! — не успев подумать, выпалила я. В следующую секунду понимая, что стоило бы молчать.       — Ты его вспомнила?! Ханна, это же замечательно! — радостно хватает меня за плечи Петра, пока мужчина лениво переводит на меня свой колкий взгляд. — Конечно, мы все, и ты тоже, всегда его называем «капитан Леви», но…       — Прошу меня простить, — я перебиваю Петру и отдаю честь, как все делали это в аниме, заводя одну руку за спину, а правый кулак прикладывая к сердцу. — Это вышло непреднамеренно, под нахлынувшим воспоминанием просто выпалила ваше имя, — пряча свою неуверенность за солдатской стойкой, сообщаю я. Благодаря своей прошлой жизни я очень хорошо знаю, что такое субординация и почему её не стоит нарушать.       Тишина.       Краем глаза я смотрю на Петру — она стоит в немом шоке, приоткрыв рот. И что делать? Со стороны капитана никакой реакции. Просто смотрит нечитаемым взглядом. Несколько секунд проходят в полной тишине.       — Завтра на рассвете тренировка, — до меня доносится мужской голос. Ровный и холодный, как лезвие ножа, — без опозданий.       Не пауза, точка. Разговор окончен. Капитан отворачивается и продолжает пить чай. Его поза не выражает никакого интереса ко мне. Петра продолжает с непониманием во взгляде смотреть на меня.       — Так точно! — отчеканила я и, развернувшись на пятках, быстро ушла в комнату.       «Это что, какая-то шутка? Что за бред происходит?!»       Почему сам Леви будет проводить тренировку? Но ведь Эрд говорил, что я в его отряде. Кого еще я собиралась увидеть? Скорее всего, капитан хочет убедиться в пригодности Ханны для миссий. А что, если он вышвырнет меня из отряда? Я же даже УПМ в руках не держала. Мои размышления прервала ворвавшаяся в нашу общую комнату Петра.       — Вот это ты учудила! — восхищенно воскликнула она. — Где моя скромная и милая подружка? Вот это да! Ха-ха! Раньше ты с капитаном Леви даже разговаривать не могла, а тут!       Петра ходила по комнате и что-то рассказывала про свой новый план тренировок, радовалась, что память возвращается ко мне. Но я задумалась. Скромная и милая? Черт! Да я совсем не похожа на Ханну. Надо было мне держать язык за зубами. Я не могу оценить себя со стороны. Но, судя по реакции Петры, держусь я из рук вон плохо. По меркам личности Ханны. Милые и жизнерадостные девушки всегда нравились противоположному полу и могли добиться своего, просто построив глазки. Но я никогда не обладала этим навыком. Я в возрасте Ханны была бунтаркой и одиночкой, с детства привыкшая рассчитывать только на себя. Мое упорство всегда играло со мной злую шутку.       Ночью, сидя у окна рядом со своим спальным местом, я пыталась успокоиться. А вдруг я так и не научусь приемам? Что будет тогда? Петра наконец успокоилась и уже мирно спала в своей кровати.       — Что же мне теперь делать? — я задала сама себе вопрос, подперев лицо рукой и смотря на тихую темную ночь за окном.

***

      На рассвете меня настойчиво будит рыжий вихрь. Надо бы поучиться у этой девчонки дисциплине и оптимизму. Петра выглядит бодро, несмотря на ранний час. В отличии от меня. Тело двадцатилетней девушки, а внутри чувствую себя на все восемьдесят в такую рань.       «Главное продержаться. Не умереть на тренировке и закончить этот день», — чуть ли не плача, думаю я. А плакать хотелось сильно. Как никогда я ощущала то, что мне нет места в этом мире, стоя напротив капитана Леви на тренировочном поле. Он уже приготовился к спаррингу. УПМ и мечи наготове, взгляд просвечивает все нутро насквозь, как рентген.       От осознания, что будет дальше, холодеют пальцы. Я никогда не дралась, о навыках Леви знаю только то, что он чертовски силен и опытен. Неприятный комок холода проворачивается у меня в животе и подкатывает к горлу.       — Ну? Что встала? — спокойствие и безразличие — все, что можно было услышать в его голосе. — Начинай.       — Капитан Леви, — пытаясь унять дрожь в голосе, говорю я, — не знаю, сказали вам или нет, но я всё еще не могу вспомнить, как пользоваться УПМ и оружием.       — Оно тебе не понадобится. — Заканчивает диалог капитан и встает в боевую стойку.       Спарринг в рукопашном бою?       Я растерянно улыбаюсь, но прежде, чем успеваю что-либо ответить, вижу, как капитан несется на меня в атаке и в мгновение ока оказывает рядом со мной.       Быстрый!       Прыжок. Его нога метит мне в висок, и я ничего не могу сделать, кроме как защитить голову рукой, подставив её под удар. В то же мгновение руку пронзает резкая боль, ноги не выдерживают такого напора, и я падаю мешком на холодную твердую землю. Все, что я чувствую — это боль и онемение в руке. Плечо, на которое я приземлилась, саднит. Я переворачиваюсь на спину и смотрю на красивое рассветное небо. Я не тороплюсь вставать. Это не проигрыш, это — нокаут. И это все, на что я способна? Мне конец. Я не продержусь и секунды в этом мире.       — Вставай, — прозвучал четкий приказ, — кончай в облаках витать. Я слышу, как ты думаешь, — бросил Леви через плечо, выходя снова на исходную.       Я приподнялась на локтях и увидела капитана в полной готовности снова напасть. Странно, он такой невысокий, что делает его вид обманчиво безобидным. Но какой же ужас он мне внушает.       Проклиная себя и свою инициативу к тренировкам, я поднимаюсь и встаю перед ним со взглядом, полным решимости. Я ничего не могу сделать, но хотя бы не произведу впечатление тряпки. Капитан снова начинает атаку, замахивается кулаком и метит мне прямо в лицо. Но я решаю, что не буду и дальше стоять столбом — резко пригибаюсь. И тут же его колено летит мне в живот. Опираясь на левую руку, я перекатываюсь в сторону от удара и своей правой ногой подсекаю щиколотки капитана в надежде вывести его из равновесия.       Прыжок.       Он увернулся, даже не напрягаясь. Но я мысленно хвалю себя и свое тело — мышечная память действительно существует. Тело защищается, даже если и голова не совсем понимает, что делать дальше.       Спарринг проходит уже четверть часа, атаковать у меня не получается, но в защите держусь уже увереннее. Умом понимаю, что капитан дерется даже не в половину силы. Я отбиваю еще один удар и у меня появляется безумная мысль — атаковать Леви. Я делаю кувырок назад и на какое-то время мы замираем друг напротив друга. Я хищно улыбаюсь ему, ощущая азарт, на лице же у Леви нет и тени расположения ко мне. В глазах капитана — опасный блеск, брови нахмурены. Что-то изменилось в нем, и вся его поза источает нечто недоброе. Улыбка медленно сползает с моего лица, а глаза наполняются ужасом, когда Аккерман бежит на меня и тараном сбивает с ног. Я сильно ударяюсь спиной о землю и не могу дышать. Капитан Леви садится на меня сверху и начинает душить обеими руками, в глазах — ледяная нечитаемая сталь. Он меня сейчас задушит! Я пробую кричать, но выходит сдавленный хрип. И кого я собираюсь позвать? Единственные люди, знакомые мне в этом мире, могут запросто меня убить. Перевожу взгляд на капитана, смотрю в его глаза. Неужели он так просто убьет своего солдата? Знакомую ему Ханну?       — Леви, — тихо хриплю я, ощущая, что мне уже не хватает воздуха. Это не тот прием, из которого можно выйти живым. Но по безэмоциональному взгляду капитана всё становится понятно. Он обо всем догадался, чертов сильнейший боец человечества всё знает, — прошу тебя…       — Прости, — отчеканивает он и надавливает на горло сильнее.