последствие хосоковой заварушки

тэхёну стыдно. так стыдно, что краснеющие щёки преследуют его с самого пробуждения и вплоть до общего завтрака, на котором они собираются каждое утро. чонгук будет на завтраке. тэхён не забыл, нет, но воспоминания смазались в один ком из признаний и неловких объявлений. например, когда он рассказал о нестиранных уже вторую неделю носках или, божечки, о своей влюблённости в чонгука. это сумбурно настолько, что у него начинает болеть голова, и вкупе с горящими щеками тэхён чувствует себя более, чем униженно, учитывая, что чонгук на его заявление лишь легко поцеловал его в лоб и отвёл спать, пока он не затыкался и пытался запрыгнуть младшему на спину. и за этим наблюдали все, даже их менеджер. черт. тэхён вляпался. выходить из комнаты очень страшно, но он делает это, пересиливая себя и садясь за стол самым последним. за ним ведутся тихие разговоры, и это заметно облегчает ему задачу незаметно проскользнуть на кухню и откопать в холодильнике йогурт для хлопьев. он медленно и не дыша садится за стол, осторожно, не привлекая к себе внимание, смешивает хлопья с йогуртом и слушает обсуждение сегодняшнего плана дня. сегодня ещё и понедельник. в комнате не отлежишься. у них целый день хореография. — я и не заметил как пришёл тэхён. — сокджин обращает на него внимание, и он чувствует, как горят кончики его ушей. железная ложка с громким звуком падает в тарелку. — что? — как ты себя чувствуешь? — крайне заботливо интересуется хосок. — всё хорошо, но скажи, — решает пошутить тэхён, — третий сосок является временным побочным эффектом или это уже навсегда? хосок падает в обморок. джин почти тоже. в итоге приводят его в себя целое общежитие, и тэхён сразу заверяет всех, что лишнего соска у него нет и, если нужно, он даже может показать. правда, никто не хочет удостоверяться. ну и ладно. чонгук тихий, но подозрительно довольный. по окончании завтрака (и всеобщей паники) он цепляет его за руку и просит поговорить. тэхён заметно нервничает. они заходят в комнату младшего, которую тот делит с намджуном, и аккуратно присаживаются на кровать. — как твое самочувствие? тэхёну отчего-то кажется, что младший начнёт его журить, но тот напротив мягко касается своей руки его и заглядывает в глаза, желая узнать ответ. — ужасно стыдно. и это то, что он не может сказать остальным, как бы близки они не были. он знает, что после этой фразы его бы ждал хохот или подтрунивание. хёны хорошие, но порою вводят его, тэхёна, в дикое смущение. — не бойся. — и почему же? — тэхён хмыкает раздосадованный. — всё потому, что ты тоже мне нравишься. и это я готов сказать тебе без любых зелий и сывороток. целуются они в полной тишине, даже не зная, что окончательно пришедший в себя хосок немного боясь задаёт вопрос: — ребята, ну вы только мне честно скажите, у него же нет соска? — никто не видел. — джин нежно улыбается. хосок вновь падает в обморок. и джин почти тоже.