знания - сила.

урок как всегда был скучен и однообразен, лёха как всегда спрашивал, что такое многочлен, сидя с нуриком, который раз в сто лет приходил в школу. он вообще, как мы уже поняли, мог туда не ходить, деньги были, но он любил лёху и хотел с ним поугарать над новеньким, ибо их «банда» славилась быстротой и остротой ума. тамби был эрудирован, рус быстро соображал и легко мог принять роль дурачка вместе с лёшей, серый в нужный момент слал нахуй, а макар мог после посыла нахуй просто отпиздить. лёха просто светился, был рад тому, что друг наконец-то появился в школе, а нур улыбался и щурился, кивая друзьям, мол, после уроков можем потусить, я угощаю. и вот, когда эмир кашоков вновь посвятил миллисекунду слову «многочлен» серый не выдержал и хохотнул, потому что весь класс ещё не отошёл от того, что каждый уже пошутил всевозможные шутки про члены. кашоков обернулся, зыркнул на серого, без злости а с чистым любопытством, а макар не успел отвести взгляд и завис на этом смазливом лице. на этих очках, аккуратно обрамляющих точёные скулы, на глазах, таких наивно-искренних, на губах, искусанных и желанных. кашоков завис на пару секунд, потом прокашлился и продолжил рассказывать, почему дискриминант проще вычислять, если не писать формулу дважды, а писать плюсы и минусы друг над другом, подразумевая двойственные варианты ответа, с плюсом и минусом соответственно. лёха опять задал вопрос, а макар расплылся в каком-то неоправданном гневе, ибо не хотел на себе видеть взгляд кашокова. — я хочу вас попросить сейчас внимательно меня послушать, ребята, — проговорил он. — поскольку вы очень способные, довольно-таки эрудированные и вполне можете решить средней сложности задачи, я думаю, что большинство не нуждается в повторном повторении темы. давайте проведём небольшой тест, совсем маленький, — (когда он это произнёс, илья мысленно закончил его слова и сам с этого усмехнулся — «как мой член») — и уже будем заканчивать урок. — если чё — в курилке. — толкнул в бок серого илья. он был полон страха, илья просто был чашей наполненной страхом и только им, ибо он ровным счётом нихуя из темы не понял. а этот гандон кашоков продолжал: — я думаю, пяти минут нам хватит, а те, кто закончит раньше, я могу отпустить. он начал писать вопросы на доске, вышло около десяти штук, а отвечать ученики должны были на листках, двух, с середины тетради, которые складывались как сама тетрадка, чтобы другие не могли сразу видеть ответ одноклассников. первым вопросом был вопрос, который начинался на «как…», и макар понял только это первое слово. он не знал что делать, он был в ситуации, когда ты попал на изучание испанского, последний курс, но все остальные ты пропустил и теперь должен был отправиться в испанию и говорить только на испанском. типа того. тупой пример, но и сама ситуация не лучше, думал макар. он быстрым движением начиркал имя, фамилию и дату, а после открыл двойной листочек. подумал пару минут, после чего взял новый, так, чтобы этого, желательно, никто не заметил. сделал вид, что подписывает этот лист, но внутри а не снаружи, однако сам начиркал только: «?». ему было похуй на то, что его, скорее всего, отведут к директору за такое, но он действительно нихуя не знал, поэтому быстро сделал вид, что ещё что-то написал, скинул ручку в портфель и, подмигнув серому, съебался быстрее всех. некоторые удивились, недовольно фыркнув, но большинство пытались перечитать вопрос, вдруг это поможет понять, что это, блять, вообще за язык. математический язык кашокова, чтобы понять который, надо просто быть им. когда урок закончился все быстренько убежали из класса, и эмир остался один. он покамест не хотел уходить, было ещё окно у других классов, и школа ещё могла потерпеть его недолгую задержку на рабочем месте. наскоро проверяя каждый лист он и поражался и радовался — некоторые поняли очень хорошо и он был собой горд, а некоторые совсем нехорошо и он мигом мрачнел. однако последним, а точнее первым, который был положен первее всех, был лист, который был без подписи, ни снаружи, ни внутри. эмир сразу понял чей лист, ибо краем глаза заметил уходящего илью чуть ли не сразу после начала проверочной. на листе был нацарапан вопросительный знак, и эмир вообще, на удивление, не хотел злиться по этому поводу. он минут пять просто смотрел на синие чернила на листке, просто вглядывался в листок и думал о том, что это написал самый милый мальчишка на свете. но, в то же время, и самый суровый. он сверлил взглядом листок в клеточку, и в конце-концов не выдержал и провёл от точки до самого знака линию, а после отзеркалил этот вопросительный знак и из-под пера художника вышло незамысловатое сердечко.эмир умилялся мыслям о том, что он только что сделал, после этого он не задумываясь написал в центре «м+э=», ощущая, что мысленно ему лет семь. он ощутил прилив бодрости и некой наивности по отношению ко всему, когда сделал это, в душе потеплело а взгляд не был таким уставшим, коим был ещё минут тридцать назад. несколькими десятками минут ранее макар спокойненько курил недалеко от школы. серый спустя минут десять присоединился к нему. — эй, — окликнул он илью. — какого хуя ты так быстро написал, а? он буквально последний вопрос дописывал, когда ты уже уходил из класса. — не бушуй, серый, отгадка в том, что я нихуя не писал, а просто сдал пустой лист. детков уставился на него глазами-блюдцами. — ты че, ебанулся? — он вообще не выбирал выражений. — этот конч щас на нас сто рапортов напишет, за неуважение. — да ну, он не такой, — отмахнулся макар. — в смысле?! — возмутился серый. — он же конченый, он только делает вид, что адекватный, мне кажется, что он скоро на нас всех отыграется. — с чего ты так решил? вроде он тебе нравился. — этот дурачок моей мамаше наябедничал, что я, когда тебя не было, кинул бумажку в центр класса, где хрень начиркана была всяческая. а я в этот момент в туалете ссал, он сам меня отпустил. — так может это вообще не он? — а кто? макар раздражённо пожал плечами. — я не знаю, я не верю, что он настолько мудак. — ну, ладно, он забавный, но насчёт кончености я уверен, кашокыч реально слишком странный, думаю он ещё покажет себя настоящего. макар на это пожал плечами и они направились домой.