знания - сила.

среда, 16:04. макар лежал на старой, скрипучей кровати и курил. он не был в школе, но они с серым договорились, что тот зайдёт и расскажет коротко, чё там было. он не хотел идти туда, тем более что мать была не дома. он хотел просто лежать, курить и думать о жизни. его пиздец как сильно волновал эмир сергеевич. вот видите, он даже его по имеи-отчеству называть стал, а не просто “долговязый, который на матан дрочит”. он безумно удивился, и чуть было даже не заплакал от того, как удивился, когда рустам рассказал про того котёнка. его тронула и одновременно дико удивила эта картина: пыльная тропинка, деревья, которые делают некое “гнездо”, возвышаясь над тощим телом преподавателя, его заинтересованность. он не боялся встать на одно колено, когда поднёс котёнку молока с магазина в пластиковой тарелочке. у него были пыльные джинсы, от того, что земля там была как кирпич. он был сам не в лучшем виде, как будто помогал бабушке в огороде. но он сделал это. почему? никто не знает. он не так давно живёт в этом районе, его знают, разве что, только в школе, почему он решил как-то подсобить местным, пусть и маленьким жителям? макар тоже не знал. но он, кажется, начинал понимать свои чувства. и ему хотелось сказать и обсудить это, однако они отвлеклись на учителя. серёга увидел его, тогда, на улице. это и хорошо и плохо: плохо потому, что они не поговорили, хотя макар очень хотел это обсудить, а хорошо потому, что они увидели, в частности макар увидел, как кашоков проявил такое нежное, тёплое и поистине искренне чувство - сострадание, любовь. макар ощутил трепет в душе. он никогда не думал, что являлся геем, он вообще не думал об отношениях, тем более в их реалиях были проблемы и поважнее. но он понял, что, кажется, начинает влюбляться. он начинает ощущать симпатию к этому милому, пусть и не самому красивому красавцу всех времён, но всё же безумно обаятельному и чуткому человеку. он вызывал у макара чувство некого “взрослого”, который знает, как правильно, знает, как нужно. который может поцеловать в лоб, поддержать и помочь в трудную минуту. он полюбил его, пока сам не зная, как и почему, но тот уже заранее вызывал бурю чувств только своим видом. макар злился на себя за это. очень. потому что кашоков был старше макара. если макару недавно стукнуло семнадцать, серому будет тоже семнадцать, то он как минимум лет на пять старше него, если, к примеру, пришёл преподавать не сразу после учёбы, а свильнул для дополнительного заработка ещё и в школу. здесь порог входа простой - знаешь, что дважды два - четыре, всё, ты уже математик. но этот был другим. но суть вы уловили. макар безумно влюбился, как маленькая девчонка в старшеклассника. он лежал, уже докуривая третью сигарету. решил остановиться, и в этот момент в квартире раздался звонок. -- кто? - спросил макар, ленясь глядеть в глазок. -- хуй в пальто, открывай давай, - ответил серый в своём привычном репертуаре. они прошли до кухни и макар налил обоим холодного, но оттого не менее вкусного и уютного по атмосфере, придаваемой им, чая, в который макар собственноручно нарезал дольками лимона. -- ну ты хозяюшка, илюх. -- а то! -- вот у светочки сыночек растёт, как думаешь, наташенька, он тебе бы подошёл? - спросил серёга, мигом вжившись в роль стереотипной домохозяйки. -- ну не знаю, ириш, не знаю, - отмахнулся сквозь улыбку илья. серый отхлебнул чайку и принялся доставать холодную банку энергосов, которые они любили оставлять у макарова, на случай незапланированной ночёвки. у него было уже целых пятнадцать штук! жаль, только, что этого хватит дай бог на один вечер. -- чё, выкладывай, как там у вас? - поинтересовался илья. -- странно, илюх. очень, - помрачнел серый. -- почему это? -- то есть в целом всё супер, но вот этот кашокыч себя вёл сегодня, как на иголках. хотя я не удивлюсь, если этот тип реально для кайфа на иглах сидит, - заржал в голос детков. макар посмеялся тоже, однако всё равно потом вопросительно глянул на серого. -- ну, он сегодня помрачнел, а потом узнал у меня, мол, всё ли у меня в порядке. я сказал, что мать жива, я тоже, уже неплохо, а он глянул на меня так странно, вроде с сочувствием, а вроде как бы шутку совсем не понял и не оценил. макар ощутил холодный пот на спине. -- типа вёл как обычно, - продолжал рассказ серёга, - но постоянно оглядывался, даже если писал чё-то. странно, кароче, пиздец. потом после урока, не так, как всегда, принялся намывать доску, как робот, ещё и без разводов, а просто продолжил задумчиво сидеть и в окно пялить. типа знаешь, он такой вообще смешной, когда хмурится, у него губы так, бантиком, - серёга начал показывать правой рукой на губы и вытягивать их уточкой. -- и чё с ним? - выразил непонимание илья. -- да хуй его знает, - отмахнулся серый. - ну, в смысле нам надо у его члена это спросить, - протараторил он и комнату вновь залил его звонкий смех. -- блин, - после недолгой паузы помрачнел илья. -- чего ты? -- да вот, недавно говорил же, что хочу вам сказать что-то. но уже ладно, я сначала тебе скажу. я тебе доверяю, больше чем себе, зуб даю, - сказал илья и допил остатки чая. -- та-а-ак, - протянул с интересом детков. -- в общем… ты же, ну, будешь дружить со мной, если узнаешь что-то, что сам не очень-то принимаешь? -- ты про чё? -- у нас двор блатной, после развала союза ещё не все отошли, тем более прошло чуть больше пятнадцати лет. в общем, серый, я про ориентацию говорю. -- как связано то, что ты в пространстве не ориентируешься и можешь со стула свалиться с совком ? - уточнил почти серьёзно серёга. -- да бля, я не про это. ладно, попробую проще. ты знаешь кто такие геи? -- допустим. -- ну, теперь ты знаком с одним, который тебе чаю налил и щас пытается сообразить, как бы тебе помягче рассказать всё это.- выпалил макар. -- ну нихуя себе поворот, - сказал серый с ноткой иронии. -- а? -- б, макарушка, я тебя как облупленного знаю. думаешь я ещё пару лет назад не срастил, что ты голубоглазый блондин, на весь город такой гей, а? - усмехнулся детков. -- подожди, ты хочешь сказать, что ты понял, что я гей, раньше, чем я это понял? - почти возмущённо переспросил макаров. -- ты что, забыл, как ты несколько лет назад сказал мне, что я красивый, и что ты бы и сам начал бы со мной мутить, когда меня ленка отшила? забыл, а? да, выглядело как шутка, но я же видел, как ты только парней в пример идеалов приводил, как говорил о красоте только приводя в пример твоего любимого леджера, или ещё кого, забыл, а? - серёга улыбался во все тридцать два. макар покраснел от стыда, он и не знал сам, что так сильно спалился перед серёгой, но сам так и не понял себя. -- расслабься, только жопу не расслабляй, - лающим голосом от смеха вклинил серый, - я нормально отношусь к тем, кто не такой, как все. блять, макар, по-моему по мне самому видно, что я амбассадор “нитакихкакфсе”, - добродушно говорил серый. макар улыбнулся и они обнялись, так тепло и по-дружески. -- я, кстати, тоже не совсем по девушкам. то есть по ним, но я, кажется, не думаю про это. -- в смысле? -- ну, мне плевать на то, какого пола человек. я этот, как его… пан, кажется. макар удивился от познаний серого в этом направлении. -- это хорошо, что мы так легко про это поговорили. реально, серый, я тя обожаю, как родного просто. -- ах ты сукин сын,хочешь сказать, что ты до сих пор не считаешь меня своим братом? - возмущённо сквозь улыбку спросил детков. - ну всё, макар, я от тебя ухожу, - сказал он и они оба рассмеялись, хлопая друг друга по плечу ладошкой. макару было хорошо в компании серого, он просто мог создать атмосферу уюта одним только своим присутствием. но только кашоков в это время не особенно-то разделял их чувства, ибо наоборот злился на себя. он хоть и выглядел как пример идеального человека, всё равно у него были свои косяки и тараканы - и один из самых главных столбов его грехов - ненависть к себе. его мать была строгой женщиной, отец был военным и не принимал никакие черты в сыне, отчего тот рос в строгости и порядке. тот хотел, чтобы эмир пошёл в армию и там же и остался, отучившись и поступив на какую-нибудь должность, чтобы “мужиком” стал. чтобы перестал эти джинсы носить, которые якобы слишком узкие были, чтобы наконец-то одеваться и вести себя стал “нормально”. эмир знал, что это всё пиздец как тупо, и отец растил сына таким, каким растили его его родители, и не сердился на отца, ибо тот всего лишь зеркало своей молодости. но в его сознании он отпечатался как смазливый парень, который выглядит отвратительно и не стоит ничего. да, он переборол в себе страх одеваться так, как ему больше нравилось, однако нельзя было выгнать чёртиков до конца, ибо они поселились глубоко в душе. но главная причина ненависти к себе - он был геем. мать и отец терпеть не могли геев, терпеть не могли всё, что отходит от консервативных норм, и чуть ли не в монастыре растили мальчика. к слову они до последнего думали, что родится девочка, а посему весь гнев вылился на бедного ребёнка от того, что он якобы “добытчик” и должен куда больше, теперь на нём держались все надежды, которые удачно проебал кашоков по мнению всей родни. проучившись с горем-пополам в школе, где его звали пай-мальчиком, который разговаривал в пол и обычно только шёпотом, он переехал из своего маленького городишки в воронеж, потому что это далеко и можно было хотя бы вдохнуть полной грудью. он всё ещё общался с родными, но куда реже, и зарабатывал только посредством школы, куда его приняли холодно, но, слава богу, приняли, да на степендии, которую он получал чуть ли не постоянно. синдром отличника не отпускал его со школы и до сих пор, потому что если он получил не пять, а четыре, то он уже позор семьи и посмешище. он был идеален внешне, однако слишком строг к себе внутри. он мог перебороть личностные терзания в большинстве случаев, но только когда погружался в работу с головой и никогда не отвлекался. именно потому он так вёл себя в школе. потому что он не хотел думать, что его пытаются задеть или издеваются. он просто рассказывал как есть, ибо так проще. так можно войти в образ похуиста и рассказывать что угодно, лишь бы не думать о жизни и всём, что происходит вокруг. эмир смог более-менее справиться с проблемами, но только отчасти, а ещё, кажется, к ним прибавилась ещё одна, ему нравился его собственный ученик. ему было, насколько эмир знал, семнадцать, но это не отменяет факт того, что у тараканов эмира уже есть новый повод его гнобить. он никогда бы не осмелился ему сказать что-то, однако безответно, (он был в этом уверен) втюрился в этого парня, ибо он безумно харизматичен, пусть и груб, но добр душой и невозможно мягок внутри, особенно с друзьями. он проникся этим пареньком, захотел его поддержать, ибо видел, что он, кажется, тоже много в чём себя корит и беспокоится. но он бы так и не осмелился к нему подойти, если бы не сильная симпатия.