Морепродукт

Часы тикают. Очень странно, что Алтан это может слышать. Они, конечно, сидят ровно под циферблатом, прикреплённом к стене скорее для декора, чем реально для слежения за временем, но тень сомнения прокрадывается в мысли. Когда через полчаса темы для разговора кончаются, Дагбаев следит за каждой секундой. Выпить кофе в качестве неловкой первой попытки перевести отношения в другую плоскость — прекрасная инициатива, только если рядом не Вадик. Он в своей неприличной майке совсем этому месту не подходит, хоть и держится хорошо (ничего нового). Они смотрят друг другу в глаза, когда Алтан отвлекается от рассматривания машины за окном. — Чё, совсем никак, а? — тут же спрашивает Вадим, но по хитрому взгляду понятно, что у него уже готово решение. И ничего хорошего алтановой заднице это не предвещает. -- Сет шотов влетает в Алтана за десять секунд. Вернее, вливает их Вадик, пока дезориентированный парень держится за стойку. В нём уже честно отвоёванный «скучный» лонг-айленд, мохито охлаждения ради и что-то ещё, уже на выбор Вадима. Судя по прошлому разу, его откровенно спаивают, и вот сегодня точно трахнут. После седьмого шота идея не кажется такой уж пугающей. После ещё одного коктейля идея кажется охуенной. — Зачем ты меня тогда засосал? — докапывается Алтан за углом бара, куда Вадим вышел покурить, а сам он — освежиться и постоять в относительной тишине. Нормальная лексика из головы уже вылетела — осталась только та, которую Алтан почерпнул за время нахождения в баре. Говорит он относительно тихо, да и стоят поодаль, чтобы любопытные мужики не докопались уже до них обоих. — Ты со всеми так делаешь? — Надеялся, что забудешь, — не меняясь в лице, Вадик ещё раз затягивается. Сигареты у него вкусные, не самые дешёвые, да и мать не отругает за пропахшую одежду. Так что Дагбаев вдыхает поглубже, чтобы начать возмущаться. — К моему оправданию, я тогда был нажратый почти как ты. А ты был красивый, — он тушит сигарету о мусорку и оставляет бычок на кладбище таких же. Смотрит на застывшего Алтана снова сверху-вниз, и светлые глаза отражают разноцветные огни вывесок. — И сейчас красивый, — Вадим оборачивается всем корпусом, внимательно рассматривает оторопь на чужом лице. — Поехали домой? Буду любить всеми способами. Он скалится, вроде шутит, но после всего, что было, понятно, что при зелёном свете свои обещания Вадик исполнит. -- Он любит. Своеобразно. Кусает Алтана в шею, посадив к себе на колени в тёмной комнате общежития. Прижимает за напряжённую поясницу, скрытую тонкой рубашкой, и ладони большие, сильные и очень уверенные. Парень растекается под грубыми ласками, тихонько стонет от укуса в ключицу — странно, пугающе, но скорее необычно, чем неприятно. Естественно, необычно. Его впервые целует мужик, впервые лапает мужик и, кажется, впервые трахнет мужик. В голову лезет — а зачем вообще Вадиму всё это? Он, вроде как, мечта девочек, может в любую ткнуть и забрать. Ни с первого, ни с десятого взгляда не предположишь, что такой вот Вадик любит целовать мальчиков. — Не спать, — бросает тот, на секунду оторвавшись от поцелуев. Впрочем, как раз в этот момент он невзначай раздевает Алтана, будто так и надо. «С тобой заснёшь, ловелас», — думает себе парень. — А ты не по девочкам? — спрашивает он вслух, вдруг и неожиданно для самого себя. Вадик аж перестаёт есть его плечо и застывает, а после чуть отстраняется и выразительно смотрит. — А ты часто меня с девочками видел? — спрашивает Вадим в ответ и прищуривается. Алтан давно за ним это заметил: стоит что-то сказать поперёк, Вадик сразу включает этот свой прищур, чтобы морально надавить и показать оппоненту, какие глупости тот несёт. — Ни с кем не видел… — Дагбаев потерянно трясёт головой, чтобы смахнуть лезущие в глаза волосы. И правда, казалось, что у соседа за всё время их знакомства не было вообще никого. — А никто не видел, — рубашку Вадик всё-таки стягивает окончательно и оставляет рядом на кровати. Алтан ёжится: он слишком пьян и разгорячён, чтобы сопротивляться, но слишком смущён, чтобы просто ровно сидеть. Не каждый день тебя раздевает старшекурсник. Вадик кладёт ладони ему на поясницу и поглаживает, заинтересованно прощупывая выступающий позвоночник, отчего парень вздрагивает и вцепляется в крепкие плечи. — Потому что если увидят, то назовут всякими неприятными словами, а бить всех подряд за неприятные слова мне несподручно. Кстати, да, сейчас я больше по мальчикам. Девочки рядом закончились. «Скольких ты перетрахал», — проносится в мыслях. На его, видимо, испуганный взгляд Вадик гогочет, хлопая Дагбаева по спине своими лапищами. Становится ещё более неловко сидеть на его коленях, ширинка к ширинке, когда вся интимная атмосфера утрачена. — Да шучу я, господи, — отсмеявшись, успокаивает Вадим. Снова гладит по спине, нажимает сильнее, заставляя придвинуться и прогнуться. Он горячий, несмотря на холод осени, и Алтана от самых простых ласк почему-то ведёт, как от водки. Люди всегда так беспомощны в сексе?.. Вадик берёт его за голову своими большими ладонями, заставляет на себя посмотреть. — Ты — очень вкусная конфетка, — вкрадчиво начинает он, но хитрая улыбка совсем не соответствует тону. — И если кто-то считает твой член веской причиной проебать такую красоту, то он точно отбитый. Или тупой. И целует глубоко и сладко — никогда не подумаешь, что вечно подкалывающий громила-Вадик на такое способен.