Магия эльфов

      Щурка – небольшой уездной городок Уштецкого края – сам на себя не походил. Обычно спокойный, по-провинциальному неторопливый, сейчас он кипел и бурлил и находился на грани братоубийственной войны. Двое путников, прибывшие в город вскоре после полудня и вежливо поинтересовавшиеся у одного из прохожих, где живёт местный маг, наткнулись на стену глухой вражды. Какая-то мещанка хмуро бросила, какого демона сюда явились чужаки, и не собираются ли они тоже травить бедноту.       – Следователи Сыскного Приказа, – важно отрекомендовался старший из них, указав на эмблему на форменной котте.       – Ну-ну, следователи, – буркнул гладко выбритый мещанин в чёрном сюрко. – Так и поверили. Как пить дать – воду в колодцах травить будете!       – Идите-ка подобру-поздорову, – посоветовал им третий прохожий. – Пока целы.       Следователи переглянулись.       Щуркинский уездной маг написал письмо в столицу седмицу назад, и в письме сообщил, что в городе по непонятным причинам накаляется обстановка: погромы на улице ростовщиков, народ сильно волнуется из-за поднятия налогов, цен на зерно и отравы в реке. «Весьма похоже, – писал он, – на воздействие эмпатического артефакта длительного действия. Однако я в силу недостаточной силы не могу ни ощутить его воздействие, ни изготовить артефакт, способный засечь. Потому прошу прислать человека достаточной квалификации…»       В Сыскном приказе к письму отнеслись без энтузиазма и каких-либо проблем не увидели. Ростовщиков периодически громят везде. Налоги король поднимает каждый год, пора бы к этому уже и привыкнуть. Из-за цен на зерно, которые поднимаются каждую весну, народ тоже волнуется везде – ну а как поднимут, а потом не опустят? Река, которая протекает через Щурку, отделяется от Донавы напротив болот Околья, а там всякой дряни хватает, и когда болота разливаются, эта дрянь доплывает иной раз и до Меделя. И жители Щурки прекрасно осведомлены, что весной и осенью воду из реки пить нельзя. И если сами идиоты и пьют, то чего возмущаются, что потом маются животом и из отхожего места вылезти не могут?       Однако письмо есть, отреагировать на него надо, и в провинцию поехал пан Отокар, взяв с собой Иржи – студента пятого курса университета магии, который уже давно проявлял интерес к сыскному делу. По порталу они прошли от столицы до краевого города Уштица, а оттуда по размытым от талых вод дорогам, не везде мощёным, добрались и до Щурки.       И первые же разговоры с местными заставили насторожиться, потому что обстановка в городе в самом деле была ненормальной. Хамы и грубияны есть везде, но не бывает так, чтобы ничем не обоснованную враждебность проявляли все люди!       Щурка была небольшим городком просторной застройки; в отличие от скученной столицы верхние этажи домов не нависали над нижними, перед окнами были разбиты маленькие палисадники, а потому на улицах было светло. Оставив лошадей на постоялом дворе и поплутав по мощёным, но грязным от подсохших луж кривым улочкам, следователи нашли дом уездного мага.       Это оказалась молодая ещё женщина, одетая в простецкие штаны и котту и с накинутой на плечи синей свитой. Одного глаза у неё не было, а лицо пересекал глубокий шрам.       – Приветствую, – она коротко склонила голову и пропустила гостей в дом. В просторной, отделанной деревом прихожей было светло от солнца, но не особо аккуратно. Магичка сняла со стола стопку книг, поставила её на пол в угол, кружку с чем-то недопитым и тарелку с крошками убрала под стол, туда же отправилась и шкатулка с накопителями для артефактов, и она пригласила гостей присесть в лёгкие деревянные кресла, на сиденья которых были брошены потёртые подушки, а себе принесла стул.       – Дело такое, – не размениваясь на лишние слова, начала магичка, когда все расселись. – Обстановка накаляется уже месяца полтора. Постепенно, очень постепенно. Я не могу выделить какой-то точки, с чего всё началось. Сначала небольшие волнения, когда с таянием снегов поднялась вода в реке и появилась первая холера. Потом лекари мне сказали, что больные очень уж нервные в этом году, угрожают, что ежели не вылечат – поубивают всех. Потом у одного почтенного жителя гном-ростовщик потребовал погашения долга, иначе заберёт имущество в счёт этого долга. Житель тот собрал толпу, и толпа пошла на улицу ростовщиков. Погрома на тот раз не случилось, но была драка с пострадавшими. Затем объявили о повышении налогов, и начали подниматься цены на зерно, и народ зароптал. Седмицы две назад снова гномы у одного из горожан потребовали возврата долга. На этот раз толпа была больше и настроена злее. Квартал громили, появились погибшие как среди ростовщиков, так и среди толпы. Стража пыталась сдержать погром – толпа переключилась на неё. Горожане вызверились на стражу, мол, она заодно с ростовщиками. Дабы избежать кровопролития, я применила тихомирку. Вроде как помогло, толпа разошлась, но вскоре появился слух, что вода в реке не просто так ядовитая, а её сознательно травят.       – Реку? – скептически хмыкнул Иржи, внимательно слушавший рассказ.       Магичка глянула на него своим одним глазом и кивнула:       – Я пыталась донести до них, что реку отравить невозможно. Нет у нас таких ядов, чтобы хватило на всю воду. Меня… не воспринимали. Вообще. Я попробовала объяснить, что если травить воду, то в колодцах… Зря я это сказала, – скривилась она. – Они ухватились за эту мысль и разнесли по всему городу. На следующий уже день об этом кричала вся Щурка. А потом появился слух, что воду травит не абы кто, а пан Кубичек. Это местный весьма богатый виконт, который держит… держал ткацкие и швейные мастерские и контролир… овал торговлю тканями. Мол, это он так решил избавиться от конкурентов.       Иржи снова скептически хмыкнул. На его взгляд рациональнее было точечно отравить конкурентов, а не травить воду по всему городу.       – Да, – подтвердила магичка. – То, что это весьма непрактично, никто не воспринял. А черед два дня толпа разгромила поместье Кубичеков. Пан, его пани и одна из паненок были растёрзаны толпой. Панич защищал имение и тоже был убит.       – А вода действительно отравлена?       – Холерных в лечебницах не больше, чем каждый год.       – Кто получит в наследство имение? – поинтересовался пан Отокар.       – Старшая паненка замужем где-то в Приморье. Скорее всего, она или её сыновья. Я понимаю, вопрос был к тому, могла ли она организовать беспорядки?       Следователи синхронно кивнули.       – Говорить с уверенностью, конечно, не могу, – покачала головой магичка, – но думаю, она тут не замешана. Потому что ещё через два дня на рынке сцепились два купца, один обвинил другого в намеренном занижении цен на краски для тканей, чтобы привлечь покупателей и, соответственно, оставить второго без клиентов. Слово за слово – прозвучало имя пана Гжимайло, который занимался поставками этих красок.       – Толпа пошла громить имение пана Гжимайлы, – задумчиво закончил за неё пан Отокар.       – Именно так, – подтвердила магичка. – Однако пан Гжимайло в юности служил солдатом, и не абы где, а в Околье. Он организовал оборону поместья, так что парк разгромили и пожгли, однако до жителей поместья не добрались. И старшая Кубичекова паненка к пану Гжимайле не относится никоим боком.       – Ещё погромы были?       – Очередной раз громили гномов-ростовщиков, и тоже с трупами. А со вчерашнего дня циркулируют слухи, что купец Тобишка проигрался в карты и проворовался, поэтому на жителей Щурки будет наложен дополнительный налог, чтобы покрыть его долги.       Оба следователя поперхнулись воздухом и посмотрели на магичку с недоверием.       – Не разыгрываю я вас, панове, – она потёрла свой единственный глаз. – Я бы не додумалась до такой чуши. Но кто-то её пустил. И подозреваю, что не сегодня-завтра будут громить и его.       – Что продаёт купец Тобишка? – спросил Иржи.       – Его караваны возят хлопок из Согдианы и лён из Летувы.       – Пан Кубичек, – Иржи прищурился, – производил и продавал ткани. Пан Гжимайло – краски для тканей. Купец Тобишка поставляет хлопок и лён. Все они связаны с текстильным делом, – он посмотрел на магичку. – Кто в городе может хотеть их потеснить?       – Думаете, – она ответила задумчивым взглядом, – это травля конкурентов?.. Пан Беранек занимается шерстью. Есть целая улица текстильщиков – прядильщиков, чесальщиков, красильщиков, ткачей, швецов, вышивальщиков… Есть купец Ржига, он владеет мастерской гобеленов. И пан Томан занимается всем понемногу.       – Что-нибудь заставляет тебя быть уверенной, – уточнил пан Отокар, – что в деле замешан именно тёмный артефакт, а не просто умелое натравливание толпы на неугодных людей?       – Конкретно – нет, – призналась магичка. – Но когда громили пана Гжимайло, я снова применила тихомирку. И днём позже от лекарей и из слухов я узнала, что у всех участников погрома болела голова в области лба.       – Конфликт одновременного воздействия тёмных артефактов? – предположил Иржи.       – Похоже на то. Я ходила по городу с артефактом, засекающим тёмное воздействие, но ничего не обнаружила. То ли влияющий артефакт был деактивирован, то ли мой недостаточно чувствителен. И сама я ничего не чувствую.       Пан Отокар переглянулся с Иржи, а затем попросил магичку:       – Будь любезна, пани, расскажи нам, где живут все паны, связанные с текстилем…       Расставшись с магичкой, следователи пошли гулять по городу. Потолклись на рынке, посмотрели на повешенного накануне бородатого мужика, казнённого, как просветила их толпа, за насилие над детьми. Затем, прислушиваясь к сигнальным артефактам, закреплённым на рукавах, отправились по всем местам, названным магичкой.       В квартале текстильщиков воняло красками и кислотой, но магический фон оставался чистым. Около мастерской гобеленов следователи покрутились, пообщались со случайными прохожими на тему того, где здесь можно купить плащ, а то на рынке цены бессовестные, но и здесь ничего не засекли. Ничего не было и около имения пана Беранека. А вот ещё на далёком подходе к поместью пана Томана один из артефактов начал заметно нагреваться.       – Есть, – сообщил Иржи старшему товарищу.       При приближении к поместью – двухэтажному дому с колоннами, явно знавшему лучшие времена – и порядком запущенному саду, сигнальный артефакт понемногу теплел ещё больше.       – Что скажешь? – спросил пан Отокар.       – Артефакт ментальный, – блеснул знаниями Иржи. – Воздействие слабое, но рассчитано на длительный срок… Отокар, я не чувствую этого артефакта, – признался он. – Хотя должен.       Пан Отокар задумчиво кивнул:       – Вот и меня смущает то, что я не чувствую артефакта. Это странно. Значит, сейчас слушай и запоминай…       В поместье они проникли, представившись следователями со столицы, расследующими массовые беспорядки в Щурке. К ним вышел пан Томан – дородный барон с гладко выбритым лицом и в шапке с закрученными полями по аллеманской моде.       – Чем могу быть полезен панам следователям? – спросил он, вежливо пригласив их в свой кабинет.       Кабинет был типичным кабинетом – стены обиты деревом, у окна стоял стол с наваленными на нём папками с какими-то счетами, стеллаж, на котором так же громоздились папки, а верхний ряд занимали книги на самые разные темы. Магическая лампа на столе для работы в тёмное время суток, мягкие, удобные, но порядком потёртые кресла с завитыми ножками, резной столик для еды. Белобрысая служанка принесла хозяину и гостям чай и закуски, все расположились в креслах, и пан Отокар принялся расспрашивать пана Томана, знает ли он о причинах массовых беспорядков в городе.       Пан Томан принялся описывать обстановку в городе, напирая на то, что злоба горожан вызвана повышенной ядовитостью воды в реке, которую, несмотря на все запреты, тёмное местное население употребляет для питья, и повышением налогов и цен на зерно. Иржи сидел в кресле, слегка развалившись, тайком позёвывал, всем своим видом показывая, что ему скучно и что он не видит смысла во всех этих расспросах. И ещё более тайком прислушивался к артефакту, закреплённому под рукавом котты.       – В каких вы были отношениях с погибшим паном Кубичеком? – благодушно спрашивал пан Отокар.       – О, это был чудесный человек, – с пылом отозвался пан Томан. – Мы были в прекрасных отношениях. Для меня это огромная утрата, что он погиб так жестоко!..       Им врали – актёром пан Томан был посредственным. Специальный артефакт-детектор, припрятанный в рукаве, резко сейчас охладился, что говорило о том, что он тоже считает речь пана Томана ложью. А ещё Иржи наконец-то смог уловить воздействие тёмного артефакта. Какого именно, он не знал, но то, что у пана Томана сейчас активирован артефакт, призванный, скорее всего, ослабить внимание следователей или внушить им нужные мысли, сомнений не было.       Иржи смахнул несуществующую соринку с котты пана Отокара и два раза похлопал его по руке. Это был условный знак, хотя Иржи не сомневался, что его напарник всё сам понимает.       – Что ж, пан Томан, – пан Отокар поднялся с кресла. – Благодарю вас за столь красивую сказку. А теперь, – его голос мгновенно зазвучал жёстко, – будьте добры передать нам артефакт, которым вы воздействовали без малого на весь город и на нас. И рассказать нам правду.       Пан Томан побледнел…       Правда оказалась банальной – конкуренция. Пан Томан занимался изготовлением и продажей тканей и одежды и с трудом держался на плаву. Деловой хватки у него не было, и конкуренты постепенно вытесняли его. Дела с каждым годом шли всё хуже и хуже, и в какой-то прекрасный момент он решил поправить дело устранением конкурента. А чтобы на него не пало подозрение, решил обстряпать это дело не своими руками и приобрёл незаконный ментальный артефакт за баснословную сумму в десять золотых денариев. Достаточно было периодически носить артефакт на себе и подсказывать людям нужные мысли, которые, благодаря артефакту, цеплялись очень крепко. Так толпа была натравлена на гномов-ростовщиков, которым пан Томан задолжал немалую сумму, на панов Кубичека и Гжимайло, и так же через пару дней должна была отправиться громить купца Тобишку.       С мотивом и преступником всё было понятно, а вот с артефактом – ничего. По всем ощущениям артефакт был дохленьким, однако дохлый артефакт не сможет внушать сильные и стойкие мысли всему городу ну никак. Вернувшись в столицу и сдав пана Томана страже, пан Отокар, Иржи и их коллеги принялись разбираться. Самым первым бросилось в глаза, что лазурит, на котором был изготовлен артефакт, имел не стандартную каплевидную форму с отверстием у узкого конца, а круглую, уплощённую, и отверстие в нём было просверлено почти по центру. Такая форма встречалась ещё с эльфийских времён, но она хуже держала магию, а потому ею пользовались только если не было стандартного носителя. А во-вторых, магия, заключённая в артефакт, имела очень мелкую структуру, что говорило о том, что или его создавал очень слабый маг, или что артефакт уже на грани выдыхания.       Но выдыхающийся артефакт или артефакт, созданный слабым магом, никак не может работать столь сильно, чтобы поставить на уши весь город!       – Вы ошиблись, хлопцы, – не особо веря самому себе, сказал Алоис – тоже один из следователей, рассматривавших сейчас непонятный артефакт. – Вам подсунули не то.       – Исключено, – покачал головой пан Отокар. – Мы контролировали пана Томана и артефактами тоже. Он не мог солгать так, чтобы мы не засекли ложь. Если бы там был один Иржик, я бы ещё допустил, что его по неопытности обвели вокруг пальца. Но я уже не желторотый птенец.       Пан Геза – Голова Сыскного Приказа – взял со стола странный артефакт, повертел его в пальцах, прислушался к нему, затем пригладил свои седые усы.       – Мы можем проверить, – заметил он.       Какое-то время он размышлял, затем надел щуркинский артефакт себе на шею, убрал под рубаху, взял перо, обмакнул его в чернильницу и, прикрывшись рукой от подчинённых, написал пару коротких фраз. Помахал листиком под столом, давая чернилам высохнуть, затем сложил его в несколько раз и передал пану Отокару:       – Здесь написано, что я вам буду внушать. Ну а ты, Отокар, спрячь и не подсматривай. Для чистоты эксперимента. Ну и все снимаем защитные амулеты, коли они на вас есть.       До вечера все следователи, разбираясь со своими делами, подозрительно наблюдали друг за другом и с интересом ждали, что будет. После занятий в университете пришёл Иржи, в очередной раз пожаловался, что магистры с каждым занятием кажутся всё тупее и тупее, и что в Щурке было солнце, а здесь опять дождь.       – Да, – согласился пан Отокар, просматривая дело об ограблении магической лавочки и пытаясь придумать, с чего начинать распутывать. – Льёт уже седмицу.       – Словно бы у нас тут не весна, а осень, – поддержал его Безуха, почитывая у него из-за плеча.       – Могли бы, – согласился пан Игнац, высматривая, в каком углу жбан с пивом, – и дворцовым погодным магам приказать разогнать тучи.       – Король не в столице, – хмыкнул Иржи. – С седмицу назад уехал со своим двором в какое-то из своих поместий.       – И погодных магов с собой забрал!..       – А нам теперь тут мокни!..       – Ну что за весна такая: солнечных дней – раз-два и обчёлся!       – Я не думаю, что король забрал с собой вот прям всех погодников.       – Да все ему нахрен не сдались, но разве маги во дворце будут работать, если короля нет? Да ни за что – сядут и будут сидеть…       – Интриги плести, раз работы нету…       Пан Геза снял с шеи щуркинский артефакт, положил его на стол и попросил:       – Пан Отокар, будь добр, покажи всем мою утреннюю записку.       В гостиной сразу воцарилась тишина. Пан Отокар медленно достал из внутреннего кармана котты бумажку, развернул её, прочитал, как-то изменился в лице и передал коллегам. Записку схватил Иржи, и все следователи столпились вокруг него.       «Погода паршивая. И виноваты в этом маги-погодники».       Какое-то время в гостиной стояла мёртвая тишина. Слышно было, как по окну стучат капли дождя.       – Бл***, – выразил наконец всеобщую мысль Безуха.       Ему ответили не сразу. Все следователи, собравшиеся сейчас здесь, были магами, и каждый прислушивался к себе, пытаясь определить, точно ли мысли о погоде были следствием ментального воздействия, или это случайное совпадение. Но сомневаться не приходилось – имело место ментальное воздействие. Настолько тонкое, что ему все поддались, совершенно его не заметив.       – И это мы ещё знали, – хмуро покивал Алоис, – что на нас будут воздействовать.       – Началось всё с Иржика, – заметил пан Отокар. – Он первым заговорил про дождь.       – Он случайно вбросил нужную мысль, – подтвердил пан Геза. – Я сам не торопился говорить про погоду, хотел проверить, нужны ли обязательно мои слова, или может сказать и другой. Как видите, зацепились и его слова.       Следователи посмотрели друг на друга. В том, что у них на руках подлинный артефакт, с помощью которого устраивали беспорядки в Щурке, сомневаться не приходилось…       Пан Отокар и Иржи тщательно допросили пана Томана. Они съездили в Уштицу, но лавочка, где пан Томан заказывал артефакт, изготовлением его не занималась. Старый калечный бывший краевой маг, чудом переживший тридцать пять лет своей отработки, указал на человека, у которого купил его, однако когда следователи пришли к нему, выяснилось, что тот умер ещё месяц назад. Единственное, что удалось установить, это то, что незадолго до передачи артефакта пану Томану того человека видели на мосту через Донаву, от которого начиналась дорога в Околье. Но было это связано с артефактом, или он ходил туда по своим делам, выяснить не удалось.       Ниточка оборвалась…