Магия эльфов

      В Сыскном приказе, когда Иржи вернулся, он отчитался и о посыльном, и о находке на Маяке, а заодно и показал найденные записи с рунами.       – Кем Желда Хойничек был во дворце? – спросил Иржи, когда голова Приказа и Макарек с интересом принялись обсуждать записи.       – Устроителем развлечений, – отозвался пан Геза, переворачивая лист и вчитываясь в записи на обратной стороне. – Фейерверки, иллюзии…       – То есть с артефактами дела не имел…       – Может быть, изредка, – подтвердил он, – но на постоянной основе ими не занимался.       Это может объяснить, что он не помнил рунных связок и подбирал их на ощупь.       – Заметил ли кто-нибудь, – произнёс Макарек, неторопливо раскладывая перед собой клочки бумажек с рунными записями, – что здесь все руны написаны идеально?       – Маги так не пишут? – понял его мысль пан Отокар.       – Да. Им это не нужно. Идеально выводят руны жрецы, у которых от правильности начертания зависит, будут руны работать или нет.       Следователи посмотрели друг на друга. Желда Хойничек ведь и был сыном храмового жреца! А дети жрецов руны писать умеют.       – Но если на Маяке работал он, – засомневался Иржи, – то почему он пользовался сальной свечой вместо светлячка?       – Следы сальной свечи мог оставить тот кладоискатель, – напомнил Безуха. – Ты не пытался его спрашивать, ходил он там или нет?       – Пытался. Божек был в неадекватном состоянии даже утром, на все вопросы или заливался слезами, или бросался с кулаками. Будь он магом, я бы не усомнился, что он наделал слишком много эмпатических артефактов и тронулся умом. Но я пару месяцев назад прощупал его магически, и сейчас пощупал, насколько смог. Дар захвата магии у него минимальный. И никаких активированных артефактов на нём не было.       – Жаль, что здесь только руны, – Макарек показал на лист, – обычных слов нет. Иначе можно было бы сличить почерк.       – Насчёт почерка, – вспомнил Иржи. – Магического я имею в виду. Можно ли найти артефакты, который делал этот Желда Хойничек, и сравнить их почерк со щуркинскими?.. Да, – остановил он Макарека, – я помню, что почерк меняется со временем, но, может, можно сказать хотя бы примерно, мог он изготовить щуркинские артефакты или нет?       Макарек неопределённо пожал плечами.       – Можно, Иржик. Если артефакту всего несколько лет, можно. Но именно что примерно. Но дело в том, что вряд ли остался хоть один артефакт, сделанный им. Во дворце он ими не занимался.       – Можно ещё, – подсказал пан Отокар, – потрясти его семью. Мало ли он дарил кому-нибудь какой-нибудь амулетик.       – Вот это более вероятно, – согласился Макарек. – Кстати, панове. Если вы помните, у нас есть два живых королевских мага, уровень заполнения тестового шара которых приближается к максимуму. Длугош с границы и ещё один из дворца. Артефакты, изготовленные Длугошем, Иржи привёз. И я два дня назад получил артефакт, изготовленный тем дворцовым магом. И сличил почерки. Они однозначно разные.       – То есть, – подытожил пан Отокар, – ни один живой сильный королевский маг к их изготовлению не причастен.       Следователи посмотрели друг на друга.       – Получается, – сделал вывод Иржи, – Желда Хойничек, который бежал из дворца, жив.       Следователи снова посмотрели друг на друга.       – Желду Хойничка, – помолчав, отозвался пан Геза, – после того, как он убил семью в Околье, видели по всему Околью ещё несколько месяцев. То есть месяца три он точно был ещё жив. И отсвет его из мира демонов был виден. Но с тех пор о нём ничего не известно. Даже упырь, которого ты обнаружил, появился примерно в то время. И свежих следов, которые были бы моложе двух последних лет, у нас нет.       – Прореха на Маяке, – напомнил Иржи.       – Прореха на Маяке, – возразил пан Отокар, – говорит только о том, что там колдовал тёмный маг. Но это мог быть и не Желда Хойничек.       – Но больше некому, – неуверенно заметил пан Игнац.       Следователи молчали и думали долго.       – По всему выходит, – высказался наконец Алоис, – что нам надо…       – Искать доказательства смерти Желды Хойничка, – кивнул пан Отокар. – Или наоборот его не смерти.       Когда Иржи и пан Отокар заглянули в лабораторию к Макареку с уже ставшим традиционным жбаном пива, он привычно расчистил лабораторный стол, выставил три кружки, и следователи сели и выпили.       – Что с расслоением артефактов? – спросил Иржи, проводя ладонью по щеке и думая, бриться сегодня или ну его, ещё пару дней можно походить небритым.       – Глубина пропечатки у артефактов, которые изготовил Длугош, подходящая, – Макарек вытер усы. – Я подверг один из них расслоению и снял верхний крупнодисперсный слой.       Он помолчал. Иржи и пан Отокар ждали, уже нутром чувствуя, что результат не тот, который хотелось бы.       – Я получил подобие щуркинских артефактов. Если не считать разного магического почерка, то практически один в один. Руны, правда, немного плыли, но это могло быть и за счёт свойств среды, в которой они расслаивались. Со средой можно ещё поэкспериментировать. Я проверил артефакты в действии. Первые несколько часов они работали практически аналогично щуркинским – сильно, тонко и незаметно. А потом очень быстро деградировали и превращались в слабые артефакты на мелкодисперсной основе.       – Несколько часов… – пробормотал Иржи.       – Да, – подтвердил Макарек, – они продержались всего несколько часов. А наш самый первый щуркинский артефакт, которому уже два года, до сих пор не подаёт никаких признаков деградации.       – Ты сказал, что можно поэкспериментировать со средой расслоения…       – Сказал. Можно. Я это проделаю, потому что самого любопытство донимает. Может быть, всё дело в чёткости рун. У меня они на мелкодисперсном слое плыли. Очень немного, но плыли. Вполне возможно, что если я смогу добиться того, чтобы руны не плыли, и артефакт будет держаться…       – В любом случае, – пан Отокар поболтал пиво в своей кружке, взбалтывая осадок, – нам нужно искать Желду Хойничка.       – Насчёт Желды Хойничка, – Макарек посмотрел на Иржи. – А метнись-ка ты, Иржик, в Хойники и поспрашивай у его семейства, не завалялся ли у них артефакт, изготовленный Желдой Хойничком.       – Поди туда – не знаю куда, – буркнул Иржи.       – Сам предложил, – развёл Макарек руками, – сам и расхлёбывай. Инициатива, как говорится, наказуема.       В Хойниках – маленьком уездном городке на опушке светлого соснового леса – Иржи поджидала непредвиденная подстава: семья Желды Хойничка здесь больше не жила. За его преступления и бегство на семью была наложена огромная вира, которую они выплатить были не в состоянии, а потому его родители, двое братьев с детьми и сестра были отправлены в серваж. Их раскупили разные паны, и семья оказалась разбросана едва ли не по всей Мораве. Правда, в местном отделении Сыскного приказа, куда Иржи заглянул, ему подсказали, что Желда Хойничек был женат и развёлся до своего бегства, поэтому есть смысл поискать его бывшую жену. Городок Хойники был небольшим, жила здесь всего пара тысяч человек, и много времени поиски по реестрам и улицам не заняли.       Мазанка, на которую указали Иржи, была небольшой, аккуратной, хоть побелка уже была несколько смыта осенними дождями. Дверь ему открыла молодая веснушчатая женщина с ребёнком на руках. Когда Иржи представился, она, заметно робея, пригласила его войти.       В мазанке тоже было чисто и аккуратно, не считая кучки стружек в углу, где мастерили что-то мужчина и мальчик лет пяти. Они настороженно посмотрели на гостя, но продолжили своё дело, хотя явно навострили уши.       – Ты – бывшая жена Желды Хойничка? – уточнил Иржи, когда хозяйка пригласила его присесть на скамью у стены и села недалеко, пристроив на коленях ребёнка.       – Да, я была его женой… Но мы развелись за несколько лет до того, как он бежал… И поэтому мне серваж…       Иржи, почувствовав её беспокойство, успокаивающе поднял руки.       – Я не по этому вопросу. Я совсем по другому. Не осталось ли у тебя магических вещей, изготовленных Желдой Хойничком?       Тревога в её глазах сменилась удивлением, она переглянулась с таким же удивлённым мужем.       – Он… Да, когда мы поженились, он подарил мне магический светильник. Но он уже не светит. Была магическая грелка, но она тоже уже не греет…       Иржи сдержался, чтобы досадливо не крякнуть. С выдохшихся магических вещей почерк уже не считаешь.       – Когда мы разводились, – несколько сбивчиво продолжала женщина. – Развод был по его… Мы уже давно вместе не жили, но развод начал он. И он должен был выплатить отступные. Но он этого не сделал. И его батюшка передал мне… ну, некоторые вещи, сказал, что это как отступные. И среди них был лазурит, который, как он сказал, защитный амулет. Но я не знаю, работает он или нет, я им никогда не пользовалась.       – Как давно был развод?       Она задумчиво посмотрела на старшего сына.       – Ну, вот… Олику пять лет, значит, развелись мы… Семь где-то лет назад.       – Можно мне увидеть этот амулет? – без надежды спросил Иржи.       Если амулету меньше десяти лет, если он был изготовлен сильным магом и если им нечасто пользовались, есть вероятность, что он не совсем выдохся.       Она снова вопросительно переглянулась с мужем, они посовещались, где этот амулет может лежать, и женщина принесла ему лазурит. Обыкновенной каплевидной формы. И магически он был обыкновенным, крупнодисперсным, хоть и порядком выдохшимся.       – Более новых магических артефактов нет? – уточнил Иржи. – Может, у его родителей или братьев?       Она покачала головой:       – Он не общался с нами. Вот как на пятый курс своего университета перешёл, так его словно подменили. Начал считать себя паном, а с нами, простолюдинами, знаться уже не хотел. Перестал приезжать, писать письма. Если встречались, вёл себя как… как будто мы его сервы… Батюшку и матушку его было жалко, хорошие они люди, расстраивались сильно… И не привозил больше ничего. Мы вообще о нём с тех пор, как он стал жить во дворце, ничего не слышали, и когда пришли… люди и сказали, что он убил фаворитку короля и ещё кого-то и бежал, это был гром среди ясного неба… Может быть, у его батюшки и матушки остались какие-нибудь магические вещи, но они… тоже старые.       – Что ж, – Иржи встал и выложил на стол горсть серебряных монет в счёт стоимости амулета. – Благодарю за информацию.       В Сыскном приказе Макарек к артефакту многолетней давности отнёсся без энтузиазма. Долго прощупывал магически, кривился, потом забрал к себе в лабораторию и через час поднялся назад.       – Ничего конкретного, – не стал тянуть он, – сказать не могу. Амулету не семь лет, а больше, у него уже началось саморасслоение. Учитывая силу создавшего его мага – лет десять. Магический почерк уже определяется плохо. Он в целом похож на почерк щуркинских артефактов, но делать вывод, что их делала одна рука, нельзя. Правда, есть ещё один момент. Руны. Что в щуркинских артефактах, что в этом, что на бумажках, которые Иржи нашёл на Маяке – везде они написаны идеально и без огрехов.       Желда Хойничек был сыном жреца, а жрецы пишут руны идеально. И дети жрецов тоже выдрессированы писать их идеально.       И это пусть и не бесспорный, но довод в пользу того, что в Околье они имеют дело с Желдой Хойничком.