Магия эльфов

      Его светлость Горимир герцог Нетвальский шёл по роскошным коридорам дворца спокойно и уверенно. Три дня назад вестовой доставил в его дом в Будаве приказ главного королевского дознавателя явиться для допроса. По какому поводу допрос, ему не сообщили. Дома отец шепнул лишь два слова:       – Обмен свершён.       Горимир только на мгновение прикрыл глаза, давая понять, что услышал и понял, что в нужный момент нужно будет изобразить нужные эмоции…       Охрана с поклоном отворила перед ним двери Серебряного крыла. Горимир внешне совершенно спокойно ступил на белый мраморный пол, скользнул взглядом по золотой лепнине на стенах. Красиво, роскошно, дорого.       Только какой ценой. Ценой постоянного повышения налогов, от чего уже начинают роптать провинции. Соседняя Суони, бедная плодородными почвами, заглядывается на то, чтобы захватить окраинные Магьяру и Околье, ходят даже слухи, что она строит дорогу через непроходимые горы для быстрой переброски войск. И Горимир, будучи магьярским краевым магом, сам лично слышал разговоры местных, мол, узнать бы, где они дорогу строят – подсобили бы со своей стороны…       Навстречу попались двое придворных. Один из них почтительно поклонился Горимиру, другой, распознав в нём провинциального мага, пренебрежительно кивнул головой.       Я запомню…       Невесте Горимира, принцессе Милице, пятнадцать лет. Только через год можно рассчитывать на брак, так что ещё год ждать, когда он войдёт в королевскую семью… И станет четвёртым в очереди на трон. Третий по старшинству принц всегда был слаб здоровьем и четыре года назад скончался. Старший принц с ранней юности вёл разгульный образ жизни, предавался кутежам и обильным возлияниям, и поэтому никого не удивит, если в какой-то прекрасный день он переберёт вина и скончается от апоплексического удара, или упадёт по пьяни в воду и утонет. И перед Горимиром останется двое принцев.       … Шесть лет назад Горимир по захвату магии не смог перевестись на пятый курс, и отец отправил его краевым в Магьяру подальше от внимания дворца. Ещё и прилюдно отчитал: «Разочаровал ты меня, сын!» И только наедине крепко обнял и шепнул: «Семь лет. Нам надо не быть заподозренными ещё семь лет. Пусть все думают, что ты у меня в опале. А ты, сын, храни честь и достоинство и запоминай тех, кто отвернётся сейчас от тебя, а кто останется тебе другом. Друзья познаются в беде».       Два года прошли спокойно. Горимир познавал не только друзей, но и охоту на нечисть и нежить, умение обходиться только одним слугой, дешёвую выпивку с простолюдинами и объятья вдовушек, стосковавшихся по мужской ласке. А потом грянуло – умер-таки третий принц. В самом ли деле ему помогли, сказать трудно, он и сам был плох, но во дворце расцвела идея заговора, и дознаватели начали допрашивать всех подряд. Отец Горимира, князь Нетвальский, сидел тише воды ниже травы, но и его вызвали во дворец для официального допроса под детектором лжи…       Тогда им повезло. Очень крупно повезло. Именно тогда Вито, барон Крутицкий, и Злобка играли свадьбу, и Горимир был приглашён в качестве гостя. Официальная часть уже давно закончилась, пир шёл горой, гости все были пьяны и веселы. Мнишек сидел с совершенно потусторонним видом, мысленно общался с эльфами и для человеческого общества был потерян. Иржи начинал щупать жену и, не стесняясь, уговаривать на второго сына, можно дочку. Энха уже два раза влепила ему по уху и обсуждала со Злобкой, по какому уху лупить третий раз. И в это время от отца прилетел ворон. С известием, что умер третий принц, а князя вызывают для допроса во дворец.       В смерти принца князь Нетвальский виновен не был. Но ему под детектором лжи должны были задать вопрос, намеревается ли он свергнуть короля. А он намеревается…       Видимо, по окаменевшему лицу Горимира друзья, даже пьяные, поняли, что дело плохо. Иржи тогда переглянулся с Энхой и коротко спросил:       – Нужно не быть уличённым во лжи на допросе?       Горимир кивнул.       – Сутки, – так же коротко кивнула Энха. – На сутки допрос можно оттянуть?       Он не верил, что друзья смогут чем-то помочь. Не верил, что резные пуговицы из нерех-камня, которые Энха вручила ему ровно через сутки, как-то помогут, но в крайнем отчаянии переслал их отцу вместе с повелением Энхи пришить к одежде и сразу идти на допрос.       Не верил, что какие-то пуговицы, в которых чувствовалась только самая остаточная светлая магия, помогут. Не верил, что увидит отца на свободе. Готовился, что придут за ним…       Но ещё через сутки снова прилетел ворон. Детектор лжи показал, что князь Нетвальский всецело предан королю и не замышляет государственного переворота.       Горимир тогда опустился перед Энхой на колено и при свидетелях признал себя её вечным должником.       – Мне ничего от тебя не надо, – покачала головой Энха. – Мне нужна Морава, где дворцу важны проблемы провинции, а не только собственная выгода.       Горимир поднял на неё глаза:       – Клянусь сделать для Моравы всё, что в моих силах!..       И сейчас он шёл на допрос внешне спокойно и уверенно. Поломойка в коричневой котте, намывавшая пол в коридоре, повернула к нему голову и присела в глубоком реверансе. Когда они поравнялись, он услышал её быстрый шёпот:       – Детектор подложный. Щурка.       Он не повернул головы и не изменился в лице, Катруше тоже на него не глянула, а когда он прошёл, снова вернулась к намыванию полов.       Даже так? Значит, официально его вызывают на допрос, а неофициально – что-то внушить щуркинским артефактом!       Лакей с точно выверенным поклоном распахнул перед ним резные двери кабинета главного дознавателя. Горимир шагнул внутрь, и двери за ним закрылись.       Кабинет был просторным и обставлен относительно скромно, по крайней мере, здесь не было излишней лепнины, ярких красок и бьющей в глаза роскоши. Массивные резные поставцы с папками и книгами, такой же массивный резной стол, ковёр на каменном полу, несколько стульев для посетителей. И хозяин за столом – высокий немолодой мужчина с уже заметными вторым подбородком и брюшком и жёстким прищуренным взглядом.       А рядом с ним молодая женщина в роскошном платье по последней моде. И смотрит на него высокомерно и снисходительно.       Панна Антуанетта Великовецкая. Которая раньше была Татуней.       Она набивалась в его общество всю их учёбу, все четыре года, а когда магический шар показал, что его уровень магического захвата недостаточен, чтобы перейти на пятый курс, и особенно когда отец прилюдно выразил своё недовольство им и отправил на самую окраину Моравы – отвернулась от него.       Ей нужен был Горимир как возможность пробиться в высшее общество. Когда он перестал быть этой возможностью, он перестал быть ей нужен. Он, прибыв в Магьяру, писал ей два раза, проверяя её отношение к нему. Она не сочла нужным ответить.       Он это запомнил.       Он запоминал всех, кто остался с ним, кто держал нейтралитет и кто отвернулся. И когда он взойдёт на трон, каждый получит то, что ему причитается.       До этого остался год. Он прождал шесть лет. Осталось уже немного.       – Пан Желибор, – Горимир чуть склонил голову перед дознавателем. И в это время буквально кожей ощутил лёгкое покалывание.       Щуркинский артефакт. Он и Иржи в своё время потратили год, чтобы научиться улавливать его воздействие. И оба белой завистью завидовали Энхе, которая всю магию просто видела глазами.       Ему видеть магию глазами не дано. Но и он научился чувствовать щуркинские артефакты. И сейчас к нему применили именно его.       – Ваша светлость, – пан Желибор в отличие от Татуни манеры не забывал и приветствовал герцога, пусть и опального, вставанием и полным поклоном. – Прошу, проходите, присаживайтесь.       Этого можно будет оставить. Пан Желибор – опасный человек, но своё дело знает и не делает разницы между опальными и фаворитами. Потому что умный и понимает, что в любой момент сегодняшний любимчик может отправиться в ссылку, а опальный вознестись до личного советника короля.       Умными людьми не разбрасываются.       – Ваша светлость, – жёстко, но вполне уважительно попросил пан Желибор, – дело государственной важности. Я попросил бы вас снять все амулеты, которые могут препятствовать ведению допроса, ибо он будет проходить под детектором лжи.       И он выложил на стол активированный артефакт, светящийся ровным, чуть оранжевым светом. Якобы детектор лжи. Горимир коротко глянул на него и отвёл глаза.       – На мне амулетов нет, – он спокойно и уверенно достал из кармана и выложил на стол защитный. – Можете проверить.       Татуня встала, прошуршав роскошным платьем, с улыбкой превосходства подошла к нему и провела вокруг него артефактом, определяющим наличие источника магии. Артефакт ничего не показал.       – Благодарю, ваша светлость, – наклонил голову пан Желибор, когда Татуня вернулась на своё место; Горимир и не взглянул на неё. – Тогда приступим. Скажите, вы знаете, что сегодня утром скончался принц Чеслав?       Горимир вполне натурально отшатнулся и совсем не по-герцогски уставился на него. Правда, сразу «взял себя в руки» и вернул лицу приличествующее выражение.       – Я слышу это первый раз!       … Перед Горимиром, когда он женится на принцессе Милице, будет три принца в очереди на трон. Раньше было четыре, но третий четыре года назад скончался. Оставалось ликвидировать троих, но если кронпринц и второй принц были взрослыми людьми, и один пьяницей, а другой сволочью, то четвёртому было всего шесть лет, и он был обыкновенным мальчишкой, ещё не испорченным дворцом. И принцесса Милица его любила. И Горимир не смог отдать приказ людям отца убить ребёнка.       Четыре года назад люди отца получили приказ присматриваться к детским трупам, которые можно было бы выдать за труп принца. Похожих хватало, но проблема была в том, что это были трупы простолюдинов, а у принца были гладкие руки и мягкая чистая кожа. Поэтому и искали долгих четыре года. И фраза отца «Обмен свершён», сказанная сегодня утром, и означала то, что подходящее тело нашли и выдали за тело принца. А сам принц под надёжной охраной тайно увезён к пани Збигневе в Приморье.       Это было рискованно. Очень рискованно. Принцу Чеславу уже шесть лет, он уже знает, кто он. Да, с помощью щуркинского артефакта его аккуратно будут убеждать, что он бастард провинциального дворянина и правнук пани Збигневы, но всегда остаётся риск, что когда-нибудь он вспомнит, кто он, и захочет заполучить трон, или станет марионеткой в руках тех, кого будет не устраивать Горимир.       Если это случится, не останется выбора, кроме как убить его. Но тогда он уже будет взрослым человеком. А сейчас убить ребёнка и любимого брата своей невесты Горимир не мог…       – Знаете ли вы, – продолжил допрос пан Желибор, – кто причастен к его смерти?       – Не знаю и не имею ни малейшего представления, – всё ещё изображая лёгкую растерянность, ответил Горимир. – Могу ли я узнать, каким образом он умер?       Пан Желибор поднял руки:       – Ваша светлость, прошу отвечать на мои вопросы, чтобы не сбивать детектор. Уверяю вас, обстоятельства его смерти вам совершенно неинтересны.       На него сейчас воздействуют щуркинским артефактом. Значит, хотят это внушить.       – Да, конечно, – покорно согласился он. – Продолжайте.       – Причастен ли ваш отец к смерти принца Чеслава? – дознаватель жёстко смотрел на него. – Говорите правду.       – Нет. Мой отец – верноподданный короля, он обязан ему возвращением из ссылки и не имеет намерений каким-либо образом вредить ему.       Князь Нетвальский десять лет прожил в ссылке на самой окраине Кивейских болот. И своим возвращением он обязан не королю, а другому человеку. Но официальная версия, что король Вацлав Второй был столь великодушен, что простил опального князя и вернул ему конфискованные имения… некоторые. Пусть дознаватель будет уверен, что Горимир верит в официальную версию.       – Дело в том, ваша светлость, – пан Желибор чуть откинулся на спинку стула, – есть сведения, что ваш отец хочет ликвидировать принцев, чтобы вы могли сесть на трон. И у нас есть данные, что смерть принца Чеслава устроил он.       Горимир проследил, чтобы его лицо выразило удивление, а не страх. Если бы такие подозрения были, допрашивали бы самого князя Нетвальского под настоящим детектором лжи. Но раз князя не допрашивали, а пан Желибор сообщает эти сведения Горимиру, значит…       Значит, его в этом хотят убедить.       – Я такого… не знаю, – изображая растерянность, ответил Горимир.       – Вы уверены? Подумайте хорошенько. Если вы постараетесь, вы вспомните, что ваш отец хочет сделать вас королём.       Демоны, и что ответить? Согласиться – это подставить отца, а не согласиться – это дать дознавателю заподозрить, что щуркинский артефакт на него не воздействует.       – Хорошо, я постараюсь, – изображая ещё большую растерянность, отозвался Горимир.       Лицо Татуни отразило удивление и некоторую растерянность. Видимо, она ожидала, что он тут же «вспомнит» то, что им надо.       Значит, знаешь, что меня сейчас пытаются подвести к виселице!       – И вы, ваша светлость, – пан Желибор смотрел ему прямо в глаза, – женитесь на принцессе Милице, чтобы занять трон.       Если перед допросом Горимир предполагал оставить пана Желибора в живых, когда он станет королём, то теперь стало ясно – его надо убить. И как можно скорее, чтобы потом заявить, что таких мыслей ему никто не внушал. Татуня, конечно, свидетель, но Катруше сможет аккуратно обработать её щуркинским артефактом, так что она не вспомнит об этих очень опасных эпизодах.       Обойтись без лишних убийств.       – И что мне делать? – Горимир продемонстрировал крайнюю растерянность.       Татуня снова не смогла скрыть удивления – видимо, ожидала, что он прямо сейчас признает свою вину во всём.       – Кода вас завтра снова вызовут на допрос, – улыбнулся пан Желибор, – вы признаетесь, что женитесь на принцессе Милице исключительно ради того, чтобы стать королём. И признаетесь, что вы для этого убили принца Чеслава и собираетесь убить двух оставшихся принцев и короля.       Значит, к завтрашнему дню пан Желибор должен быть мёртв, а Татуня обезврежена.       – Как скажете, – изобразил покорность Горимир.       – Что ж, – он изобразил подобие улыбки, – в таком случае, можете быть свободны. Не забудьте завтра в полдень явиться ко мне для допроса. И не забудьте оставить дома все свои защитные амулеты.       – Конечно, – Горимир чуть наклонил голову.       – Да, и конечно, если вас будут спрашивать, о чём мы с вами говорили, вы скажете, что лишь о смерти принца Чеслава.       Он снова согласно наклонил голову.       Пан Геза, бывший Голова Сыскного приказа, а ныне слегка юродивый рубщик дров на кухне, бесшумно шёл тёмными дворцовыми коридорами. Вместо прежних пышных усов его лицо украшала короткая, криво обрезанная седая борода, а вместо грубой рваной котты рубщика он был одет в тёмные штаны и котту и мягкие кожаные сапоги, заглушающие шаги. Голову прикрывал капюшон, ноздри были плотно заткнуты ватой, и лицо обмотано чёрной плотной тряпкой.       Умение видеть магию глазами редкое, обычно магию по-разному ощущают, но видят её единицы. Он в молодости десять лет потратил на то, чтобы развить в себе эту способность, мучил себя изнурительными практиками, глотал дрянные зелья – но добился своего. Потому что знал, что это умение очень полезно.       Тогда, в молодости, он даже не подозревал, насколько оно понадобится ему в будущем.       Он видел магию предупреждающих артефактов, запрятанных в стенах, и обходил их. Если они перекрывали коридор полностью, надевал защитный амулет, нужный именно для прохождения этой охранки, и двигался дальше. Таких амулетов у него было девять. И все они по очереди понадобились.       Король очень боится за свою жизнь. И главный дознаватель тоже.       Охрана, изредка встречающаяся в коридоре, спит – Велушка умеет готовить сонные зелья, которые достаточно вдохнуть пару раз, чтобы уснуть. Действуют они недолго – чтобы стражники думали, что лишь прикорнули слегка.       Вот и нужные покои. Два охранника у дверей, сидя на припрятанных в нишах в стене стульях, спят. Пан Геза бесшумно открыл дверь и вошёл. И прямо от порога – короткий импульс обездвиживающего заклинания по телу, лежащему на высокой роскошной кровати.       Быстрое поисковое заклинание ограниченного радиуса, чтобы убедиться, что в покоях никого больше нет. Несколько шагов до кровати, на короткое мгновение зажечь магический огонёк, чтобы точно видеть, что это пан Желибор. Погасить свет, вытащить флакон, откупорить его и поднести к его носу.       Три вдоха, четыре, пять. Шестой вдох уже более быстрый и поверхностный. Седьмой ещё более быстрый и более поверхностный. Восьмой, девятый…       Пятнадцатого вдоха уже не было. Сердце стало.       Пан Геза укупорил флакон, спрятал его и покинул покои главного следователя. Тем же путём, что он шёл сюда, он двинулся назад, причём охранники уже начинали шевелиться и вот-вот должны были проснуться. Он свернул в боковой коридор для прислуги, вернулся в свою убогую каморку на хозяйственном дворе, переоделся в обычную одежду, а «рабочую» спрятал в тайнике.       Катруше заглянула к нему через полчаса. Он сидел в полной темноте на своём жёстком топчане.       – Сделано, – тихо отчиталась она. – Татуне я внушила, что пан Желибор расспрашивал Горимира о принце Чеславе и причастности к его смерти князя Нетвальского.       – По-хорошему, – покачал головой пан Геза, – её тоже нужно убить.       – По-хорошему – да, – согласилась Катруше. – Но Горимир не хочет лишних смертей. А я, – в её тихом голосе прозвучало злорадство, – хочу увидеть, как она, такой высокомерный королевский маг, поедет в провинцию.       Пан Геза тихо и добродушно посмеялся.       – А ещё я не успела раньше сказать, – всё так же тихо добавила Катруше. – Я выходила сегодня в город, встретила Дече. Он сообщил, что подслушал пана ректора, что готовится приказ, чтобы всех людей с магическим даром принуждать учиться в университете магии насильно.       Университет магии за последние шесть лет сильно потерял в студентах. Если раньше на первый курс поступало человек сорок, примерно восемнадцать отсеивалось по причине неперспективности, а два перспективных бросали учёбу, то в последние годы поступало всё те же сорок, из которых около восемнадцати признавались неперспективными, а не являлось на учёбу уже пятнадцать перспективных. На второй курс переходило семь – максимум десять человек, из которых к четвёртому курсу могло не остаться никого.       И единицы из тех магов, что учились в последние годы и уехали в провинцию, выживали там больше, чем полгода, и быстро погибали от нечисти или нежити. Провинция держалась практически исключительно на старых магах, уже дорабатывающих свой тридцатипятилетний срок. Лет десять-пятнадцать – и провинция останется без магов.       И вместо того, чтобы улучшать образование, чтобы приглашать магистрами магов, работавших в провинции и знавших нечисть и нежить «в лицо», дворец хочет заставлять потенциальных магов учиться насильно.       Ни к чему хорошему это не приведёт.       – Нам остался год, – тихо произнёс пан Геза.       Через год Горимир женится на принцессе Милице, а верные роду Нетвальскому люди уберут принцев и короля. И тогда… Нет, хорошо сразу не станет, Горимир получит пустую казну, грызущуюся знать, задавленные налогами и начинающие роптать провинции, войну с Суони и острую нехватку магов. За пару лет это не исправить. Лет через пять начнут – только начнут чувствоваться изменения к лучшему.       Но пусть десять лет – это не так уж и много. Может быть, когда-нибудь и он, пан Геза, бывший Голова Сыскного приказа, а ныне юродивый рубщик дров и шпион князя Нетвальского – когда-нибудь он увидит всех тех, с кем работал в Приказе. Его люди прошли хорошую закалку, никто из них до сих пор не погиб. Когда-нибудь они ещё все встретятся и выпьют за здравие молодого короля.       И за процветание Моравы.