Призрачные Боги. Легенда об Аиде и Персефоне

      Глубоко в лесу запрятался небольшой дом. Крыша и стены его поросли густым плющом, делая его неприметным издали для нежеланных гостей. Вокруг росли цветы всевозможных цветов. Рядом виднелся сад, пройдя который, можно было выйти на просторные луга, подле которых текла звонкая речка.       В доме жили мать и дочь. Но не простые смертные, а Олимпийские Богини. Прислуживали Деметре – Богине плодородия – три лесные нимфы.       Обычно маленькая Персефона проводила свои дни, гуляя в саду, собирая цветы, играя с нимфами и подкармливая животных. Ей нравилось подслушивать рассказы пастухов, девичьи сплетни и мудрствования философов. Но сегодня мать нарушила её планы.       Деметра и верные нимфы кружили над Персефоной, собирая девочку на торжество Богов. Хоть она и была ещё ребёнком, Деметра знала, что показать дочь в выгодном свете уже сейчас – это обеспечить ей милость Зевса и Геры, укрепить свои позиции на Олимпе, плюс присмотреть Персефоне достойную партию. - Готово, - Деметра прикрепила к кофейным волосам дочери белый цветок нарцисса. Девочка взглянула на своё отражение: бледная кожа, тёмные локоны, светло-зелёные, как первая зелень, глаза, блёкло-розовые губы. Все ей то и дело твердили, что через пару лет она расцветёт, как майская роза, и затмит собой многих Олимпийских красавиц. Только никто ей не объяснял для чего это нужно.       Деметра с большим почётом была вхожа на Олимп. Она стремилась как можно чаще брать с собой нелюдимую дочь, чтобы та привыкала к видной божественной жизни, но девочке было чуждо лишнее внимание. На пиршествах Персефона вела себя скромно, ела мало, была скупа на беседы. Застенчивость юной Богини вызывала поначалу умиление, но затем успевала наскучить шумным и энергичным Олимпийцам. Афина и Артемида – подруги, с которыми она вместе росла, составляли ей компанию, но суматоха богемной жизни, танцы, яства и прочие развлечения увлекали их до такой степени, что про подругу девочки быстро забывали.       Вот и сегодня на Олимпе Боги пировали. Была одержана знаменательная победа. Ликование Зевса было настолько велико, что он решил собрать на празднике всех Богов. Даже тех, кого обычно на Олимпе видеть не приходилось.       В разгар веселья Персефона одиноко уселась на облако, наблюдая за людьми. Вид отсюда открывался волшебный. Она бы и дальше разглядывала красоты, но нехорошее чутьё вмешалось в её планы. Девочка ощутила, как потяжелел воздух. Ей казалось, даже музыка притихла. Запахло дымом, пеплом и морозом. По коже пробежали мурашки. - Аид! – оглушающе восклицает Зевс. – Знаю, ты не мог пропустить такое торжество.       Персефона не смеет повернуться. Она слышала от матери много историй про трёх братьев, но большинство из этих историй касались могущества Зевса и доблести Посейдона. Но про третьего брата Деметра всегда говорила с неохотой.       «Аид – это самое жуткое, что видывал свет. Ну, после Кроноса», - отмахивалась Деметра. Так ни разу и не увидев тёмного Бога, Персефона безропотно верила в то, что ей подбрасывало воображение, основанное на жутких рассказах. А именно, что он монстр, выбравшийся из Тартара, от него веет смертью и вечными страданиями, он выжигает всё живое одним касанием, а ещё жесток, нелюдим и опасен.       Девочка почувствовала руки матери на своих плечах. - Надо быть вежливыми, - сказала Деметра, заставляя дочь встать.       Тревожный запах ощущался всё ближе. - Здравствуй, Аид, давно не виделись, как дела в загробном царстве? – с напускным весельем поинтересовалась Деметра. - Здравствуй, Деметра, - ответил раскатистый могильный голос. Остальные вопросы он пропустил мимо ушей.       Персефона всё время стояла с опущенной головой, скрывая волосами часть лица. Она смотрела лишь вниз. Она сделала небольшой поклон, думая лишь о том, чтобы этот страшный Бог поскорее ушёл.       Персефона видела лишь его руки. Бледные широкие ладони, напряжённые пальцы. И рубиновый перстень, огранённый чёрным металлом, который пугающе поблескивал в лучах Олимпа.       Аид не остановился, и проследовал дальше, слыша позади тихий девичий вздох облегчения.       Перед Персефоной упал цветок нарцисса, который ранее украшал её волосы. Она присела на корточки. Цветок оказался серым и до хруста высохшим.       Аид подошёл к накрытому столу. Он делал вид, что не слышит перешёптываний и не замечает, как Боги спешно покидают стол. Он взял со стола пустой кубок, который тут же наполнился бордово-красным вином. Аид залпом выпил напиток и громко стукнул кубком – знак уважения хозяина пира.       Ему было наплевать на пересуды. Он знал, зачем пришёл. Не почтить Громовержца своим присутствием после долгой войны означает посеять между ними раздор. А ссора божественных братьев – это последнее, что сейчас надо миру, уставшему от крови и насилия. К тому же следующее приглашение на пир Аид получит не скоро.       Музыка робко начала усиливаться. Боги пытались забыть о присутствии тёмного владыки и вновь поддаться веселью. Получалось с переменным успехом, но Дионис, Бог вина, всячески этому способствовал.       Аид наблюдал за плясками Богинь. Но его тоскливый взгляд оставался таким отрешённым, что было предельно ясно, что думал он о чём-то своём.       Он настолько погрузился в свои мысли, что не сразу почувствовал, как чужая рука легла на его ладонь. - Аид, не будь таким мрачным, - он знал этот голос. Эрида – Богиня раздора. Он устало прикрыл веки. Только её ещё не хватало. – Пир, веселье, победа в войне. - Не ты ли приложила руку к развязыванию этой войны? – повёл бровью Аид.       Эрида засмеялась. - Иначе бы мы с тобой не встретились. - Что тебе нужно, Эрида? – прямо спросил Аид. - Власть, твоё царство, - в чёрных глазах Эриды блеснул огонь. – Сделай меня своей королевой. - Прощай, Эрида, - выдохнул Аид. Он поднялся со скамьи и поспешил удалиться с праздника. Под ногами он услышал хруст высохшего цветка.