Призрачные Боги. Легенда об Аиде и Персефоне

      Подземное царство – место, которого боялись и люди, и Боги. Мрачное, леденящее, воющее и страдающее. Царство, которое вечно прячется в тени. Даже солнечные лучи не смели переходить границу царства мёртвых. Посему здесь всегда веяло пронизывающим до костей холодом и сыростью.       Царство омывалось пятью реками: Стикс, Лета, Ахерон, Коцит и Флегетон. Река Стикс – чёрная и быстрая. Говорят, искупавшийся в ней смертный, обретёт бессмертие (если воды его не убьют), а Бог – лишится своей силы. Но проверять никто не рисковал. Другая река – Ахерон – мутная, грязная, глубокая и печальная. Через неё верный слуга Аида Харон перевозит души умерших на другой берег, откуда дороги назад уже нет.       Неподалёку спряталась спокойная, безмолвная и чистая река Лета. Она манила к себе голубыми водами, но красота её была лишь опасной приманкой. Стоило выпить хоть каплю её вод, что человек, что Бог, забывали обо всём на свете. И только их душа бесцельно слонялась по царству, точно призрак.       Вход на другой берег охранялся трёхглавым псом Цербером. Прикованный цепями гигант ужасал своим видом, оскалом и лаем так, что у умерших пропадала соблазнительная мысль сбежать из преисподней, ведь иначе этот монстр разорвёт их в одночасье. И только перед Аидом это чудище превращалось в ручного пса.       Далее дорога лежала ко дворцу Аида. Дворец, окружённый дивным садом с цветущими гранатами, сливами, оливками, вишнями и орехами, был построен из чёрного камня, и издалека напоминал скалу. В нём и жил Аид – одиноко и печально. Повелевая призраками, он и сам был им. Выглядывая в окна или выходя за пределы дворца, он оказывался в аду. Здесь кипела своя жизнь после смерти. Каждому грешнику воздавалось по его заслугам. Безгрешные души просто жили, ведя размеренную, тихую и меланхоличную жизнь, в то время как грешники скулили день и ночь на протяжении вечности.       На Севере царства мёртвых жила Геката – Богиня ночи и колдовства, на Западе – Богиня возмездия – Немезида. Обе они служили Аиду исправно, но во дворце появлялись крайне редко. Вероятно, боялись попасть под его гневную руку. Наверное, будучи смелее, одна из них давно бы могла убедить Аида взять её в жёны и стать полноправной повелительницей царства мёртвых, но перспектива делить вечность с чудовищем их ужасала.       Вхожими во дворец были три беспристрастных судьи – Эак, Минос и Радамант. Суды над душами проходили каждый день, занимая большую часть времени Аида. Он лично хотел видеть поступившие души, знать их историю, грехи и благодеяния. Лично хотел убедиться, что повинные понесут наказание.       Совершенно другая жизнь была там, наверху. Тёплое солнце, шелковистые луга, блестящие ручьи, смех и радость. Девушки в лёгких развивающихся платьях, с яркими лентами в волосах, играют в догонялки, поют душевные песни и пляшут под свирели искусных пастушков. Такую жизнь вела и обожала всем сердцем повзрослевшая Персефона.       С утра пораньше она, в окружении верных подруг-нимф, отправилась в соседний лес, чтобы покормить недавно родившихся оленят. Напевая весёлую песенку, которую она услышала от смертных детей, Персефона убирала разбросанные сухие ветки. Лес благодарно шелестел листьями. - Персефона, мы устали, с самого утра даже не присели, - заныли нимфы, лениво свисая с толстых ветвей. - Ладно, давайте поиграем, - согласилась Персефона. Нимфы тут же ожили, и наперегонки побежали на лужайку. Игра в салочки им быстро наскучила, поэтому они решили сыграть в мяч.       Девушки перебрасывали друг другу мяч, но когда очередь дошла до Персефоны, он выскользнул из её рук и покатился по склону, набирая разгон. Персефона побежала за мячом, а нимфы быстро нашли себе развлечение в виде молодого пастуха.       Мяч скакал по камням и корягам, всё дальше уводя хозяйку от луга. Богиня сбежала с холма. Персефона не заметила, что цветы здесь уже не цвели, а деревья молчаливо торчали голыми стволами. Она ощутила, как прохладный тревожный ветерок колыхнул её тёмные локоны. Смахнув с глаз запутавшиеся волосы, Персефона увидела, как мяч скрылся в тёмной пещере. Вздохнув, она подошла к пещере. Из неё доносились слабые отголоски какого-то воя, но Персефона решила, что это игра ветра.       Пальцы Персефоны коснулись скалистой поверхности. Она сделала шаг внутрь, словно скрываясь от нежных солнечных лучей. Как только её нога перешагнула границу мира живых и мира мёртвых, Аид знал, что в его владениях нежданный гость.       Ей стало не по себе, но любопытство перевешивало страх. Персефона, словно заворожённая, разглядывала пещеру, но её глаза, привыкшие к яркому свету, никак не могли привыкнуть к темноте. Нос щекотали запахи гари, сырости и холодного тумана. Она прошла немного дальше.       Глаза постепенно привыкали. Она увидела пыльные камни, сухую тлеющую траву, вымощенную камнем дорогу, ведущую в пугающе-манящую даль. Уши услышали всплеск воды. Чёрная резвая река приветливо плескалась и подзывала к себе. Персефона хотела подойти к ней, но внезапно мелькнувшая тень остановила её. С губ слетел испуганный выдох. Она обернулась, но ничего не увидела. Тень мелькнула снова.       Напуганная Персефона побежала прочь, покидая пещеру. Про мяч она забыла, а он так и остался лежать у входа в подземное царство.       Бледные руки подняли мяч, покрутили его перед лицом. Аид с каменным выражением осматривал игрушку. Мяч лопнул с громким хлопком. Разбуженные летучие мыши поспешили покинуть пещеру. Аид смотрел вслед убегающей девушке. Только когда она скрылась из виду, он оторвал свой взгляд. Аид развернулся, сделал шаг. Но его нога повисла в воздухе. Он присел на корточки.       Из безжизненной каменистой почвы пробился нежный фиолетовый первоцвет. Палец с осторожностью потянулся к лепестку, но как только он его коснулся, цветок завял. Что-то дрогнуло в его душе.       После случая в пещере, Персефона стала замечать, что вокруг неё начали происходить странные вещи. Куда бы она ни пошла, где бы ни гуляла, чувство, будто на неё неустанно смотрят, не покидало Богиню.       В этот раз Персефона выбралась с нимфами плести веночки. Девушки уселись на сочную траву, набрали ароматных трав и цветов и, с громкой девичьей песней, принялись за дело. Гибкие тонкие стебли податливо извивались под пальцами Богини. Она выбирала самые крупные и яркие цветы, чтобы вплести в венок. Её звонкий нежный голос, словно тёплая река, омывал мир вокруг. Ветер не шумел листьями, чтобы не портить песню, птицы смолкали, сбегались лесные обитатели, чтобы послушать сладостное пение Богини. А она всё пела и плела. - Заканчивай плести, Персефона, пошли уже на воду спускать! – смеялись подруги над дотошностью Богини. Они побежали к реке.       Персефона, делающая последние штрихи, спиной почувствовала холод. Звери почему-то разбежались. Персефона продолжала петь свою песню, но на душе теперь было тоскливо. Она обернулась, но Бога, что прятался в тенях, она не заметила. - Персефона, смотри, как плывёт! – крикнула речная нимфа.       Персефона умолкла и побежала к подруге. Венок остался лежать на траве.       Когда подруги вернулись за ним, венок уже полностью завял.