Призрачные Боги. Легенда об Аиде и Персефоне

      Харон подал руку своей госпоже, и Персефона переступила край качавшейся лодки. Лодочник пробурчал что-то о том, что те, кого он перевозит, не должны бродить туда-сюда. Но Персефона пропустила этот комментарий мимо ушей. Её лицо освещала улыбка.       Она побежала к выходу, но услышала жалобное скуление за спиной. Она обернулась, встречаясь с шестью светящимися в сумраке глазами. Цербер поджал хвост и уши. В груди неприятно кольнуло. Персефона слабо улыбнулась, посылая ему воздушный поцелуй.       Тонкая полоска света в конце пещеры звала её. Попрощавшись с тенями, Персефона покинула царство мёртвых.       Первое, что она услышала – это пение птиц. - Синичка, - прошептала Персефона, чувствуя в сердце трепет. Она вдохнула опьяняющий воздух – свежий и морозный. Персефона сделала шаг из пещеры и вступила в сугроб. Она оглянулась – повсюду снег. Где весёлые пастухи, пляшущие нимфы, резвящиеся животные?       Персефона бежала по знакомым заснеженным тропинкам к дому. На месте её следов моментально таял снег, зеленела трава и прорывались первоцветы. - Мама! – крикнула Персефона, с трудом узнав в скрючившейся старухе свою мать. Деметра дёрнулась. Морщины на её сером сморщенном лице принялись разглаживаться. Седые волосы вновь приобрели чёрный, будто чернозём, цвет. - Персефона, - давясь слезами, проговорила Деметра. Вместе с её плачем реками тёк растаявший снег по склонам и холмам. Мать заключила дочь в крепкие объятия. – Как тебе удалось сбежать? - Он меня отпустил, - улыбнулась Персефона, ощущая, как мать гладит её шоколадные волосы. - Я же предупреждала, Персефона. Он тёмный Бог. От него надо держаться подальше, - в голосе Деметры был слышен гнев. – Ну ничего, я тебя хорошо спрячу. - Мам, послушай, - Персефона схватила Деметру за руки. – После мне нужно будет вернуться. - Нет! – крикнула Деметра, вырывая руки. – Он больше не заберёт тебя. - Не заберёт, - согласилась Персефона. «Я сама к нему приду». Об этом подумала Персефона, но не произнесла вслух. – Лучше расскажи мне, как поживают мои нимфы.       Аид коротал дни в одиночестве. За полгода никто не услышал от него ни одного слова. Его одобрение – сдержанный кивок головы. Если он был не согласен, то его глаза мгновенно окрашивались в красный. Поданные старались как можно меньше попадаться Богу на глаза. Все знали, что от его настроения зависит и их благополучие. А настроение у него – стабильно отвратительное.       Он проводил много времени в саду, читая дурацкие книги. Сидел в тронном зале, будто каменная глыба в короне. Но излюбленным его времяпрепровождением, о котором никто не знал, было лежать на постели, которая ещё хранила запаха с весенними нотками. Он закрывал глаза, и комната наполнялась тихой музыкой. Аид мог часами слушать струящиеся мелодии.       Поданные шептались, говоря, что повелитель страшно рассержен, раздражён, возможно, даже болен. И только Геката про себя думала: он просто скучает.       Сегодня именно тот день, ровно тот час, когда минуло полгода. Аид и забыл об этом. Считал дни и минуты, но в своей тоске забыл. Аид шёл по длинному тёмному коридору. Его мысли были заняты Богиней, которая так и не стала ему женой. - Аид.       Повелитель подземного царства тряхнул головой. Ему уже её голос мерещится. - Ауч, - послышалось снова. Персефона врезалась в торчащую колону. – Почему так темно? Неужели сложно зажечь факелы?       На стенах моментально ярким светом вспыхнули факелы. Серые глаза встретились с зелёными. - Ты нарочно меня накормил, - с укором сказала Персефона. - Я не мог тебя отпустить, - признался Аид, до сих пор не веря своим глазам. - Я бы и так вернулась, - нервно улыбнулась Персефона, чувствуя, как краснеют кончики её ушей.       Аид не поверил своим ушам. Но не переспросил. Он подлетел к Персефоне, запуская руки в её тщательно уложенные волосы. Цветы и ленты дождём посыпались на пол. Аид притянул её лицо, впиваясь в губы страстным поцелуем. Он целовал её отчаянно, выплёскивая всю боль и желание, что копились в нём всё это время. Персефоне приходилось стоять на носочках, но, известное дело, долго так не устоишь. Будто раздражённый постоянными передвижениями Персефоны, Аид рывком поднял её на руки. Она шумно выдохнула в его губы.       Аид с Персефоной на руках мчался в опочивальню. Оба не видели ничего, кроме друг друга. Газовое платье буквально таяло под его руками. Начали проступать голые плечи, ключицы, колени. Персефона поняла, что платье начало тлеть прямо на ней. Она не отвечала на его ласки. И не потому, что не хотела, а скорее не могла. Аид настолько поглотил её, разом обрушив на неё все свои чувства, что она абсолютно перестала владеть ситуацией, лишь позволяя делать Аиду с ней то, чего он так долго желал.       Голову Аида поглотил туман. Крутились воспоминания, в которых он выл в ожидании её возвращения, картины, как она могла быть сосватанной мерзкому солдафону Аресу или самовлюблённому Аполлону, разговор с Зевсом о том, что он противен Персефоне, представления о том, что Персефона никогда не ответит ему взаимностью. Ярость смешалась с возбуждением.       Его пальцы больно впивались в её кожу, рёбра, бёдра, шею. Он был, словно древний вулкан, который долгое время сдерживался, чтобы не убить всё живое, что растёт у его подножия. Но сейчас лава начала выплёскиваться из жерла.       Он практически рухнул на постель, увлекая за собой Персефону. Она ощутила жжение – ушиблась об него. Острые клыки царапнули нежную шею в очередном порывистом поцелуе. - Ш, стой, - прошептала она, немного отстраняясь. Её ладони со всей силы впились в его напряжённые плечи. Аид тяжело дышал, а его глаза горели, словно перезревшая рябина. - Я не могу остановиться, как бы ты меня сейчас не попросила, - прохрипел он, понимая, что эту прорвавшуюся реку уже ничем не перекрыть. Аид не хотел причинять ей боль, но чётко осознавал, что своего сорвавшегося внутреннего зверя назад загнать не сможет. Даже его тяжёлое дыхание больше походило на рык.       Персефона слабо улыбнулась. Она не отрывала взгляда от пугающих её красных глаз. Но её желание было сильнее страха. Её ладони мягко коснулись его скул. Персефона будто зафиксировала Аида, чтобы он не сорвался. Она склонилась над ним, и её тёмные локоны упали на его лицо. Персефона робко, словно касание птичьего крыла, прикоснулась губами к губам Аида. И замерла. Замер и он. - Я хочу чувствовать, как ты любишь меня, а не как злишься, что я ещё не твоя, - прошептала она, задевая губами его губы.       Персефона почувствовала, как что-то холодное скользнуло по её ногам. Это были цепи. - Они для меня, - сказал Аид. Цепи сковали его руки по бокам от тела.       Персефона не ответила. Она расстегнула тунику, обнажая его плечи. Её ладони легли на его бледную дымящуюся кожу и пригладили. Держась за него, Персефона уселась на его бёдра. Цепи негромко звякнули. Персефона ощутила его возбуждение. - Сделай меня своей женой, - прошептала она на ухо, щекоча тёмными волосами его плечи. Аид осыпал её лицо, шею и грудь короткими влажными поцелуями. Звеня цепями, он сел на постели, сильнее упираясь эрегированным членом в промежность Персефоны.       Персефона приподняла бёдра и мучительно медленно насаживалась на Аида. Он грубо толкнулся, сминая под напряжёнными пальцами простыни. Персефона шикнула и запрокинула назад голову. - Я хочу видеть твои глаза, жена, - прохрипел Аид, подстраиваясь под плавный ритм, который задавала Персефона своими бёдрами. Её потемневшие от страсти зелёные глаза встретились с серой дымкой. Персефона скользнула руками по напряжённым плечам, приглаживая жилистые предплечья. Она переплела их пальцы. Не отрывая ни на мгновение взгляд, Персефона увеличила темп. С губ Аида слетел рык, а глаза мигали: то красным, то серым, то чёрным.       Раздался громкий лязг металла. В следующую же секунду Персефона оказалась прижата обжигающе-горячим телом Аида к подушкам. Одной рукой Аид приподнял ягодицу и до красноты сжал, а другой подхватил Персефону под колено, глубже насаживая на себя. Персефона выгнулась дугой. Волна оргазма накрыла её, заставляя прокричать имя Аида на все три мира. Теперь все знают, что она его законная жена. Жена и повелительница Загробного мира.