Призрачные Боги. Легенда об Аиде и Персефоне

      Персефона зашла в спальню Аида, словно в пасть к монстру. Мрачные сине-чёрные тона комнаты, казалось, ещё сильнее сгустились вокруг Богини, пытаясь поглотить её. Она сделала нерешительный шаг к кровати, затем ещё один. Её била мелкая дрожь. Тысяча запретных мыслей обжигала её виски.       «Бежать, бежать, бежать». Голос в голове был однозначным и настойчивым. Но в то же самое время где-то в груди саднила рана клятвы. Если Бог даёт клятву, ни одна сила не может её нарушить.       До боли сжав кулаки, Персефона поднялась на возвышенность, на которой располагалась пышная постель. Она слишком резко опустилась на подушки. Теперь ей оставалось только ждать.       Ждать пришлось недолго. С появлением в комнате Аида будто бы переменилась сама атмосфера. Повысилось давление, температура, изменились даже телесные ощущения. Персефона взглянула на Аида безразличным взглядом, и отвернулась. - Ты сама ко мне пришла, - у Персефоны загрохотало в ушах. Ей подумалось, что ещё никогда так сильно ей не хотелось сбежать отсюда. И сразу же в груди отозвалась острая боль. Клятва всё чувствует. С губ Персефоны сорвался рваный крик.       Аид мгновенно оказался рядом, садясь на постель. Он настороженно вцепился в её плечо. - Персефона, посмотри на меня, - потребовал Аид. Но Персефона замотала головой, прячась от его вездесущих глаз. Боль ломала её изнутри. Она снова не могла сдержать крик.       Персефона понимала, что только одно сейчас сможет остановить эту боль. И высеченная на сердце клятва подталкивала её к этому.       Персефона упёрлась ладонью в грудь Аида, будто бы держа его на расстоянии. Он ясно понял – не приближайся. Но в следующую же секунду её лицо оказалось слишком близко. Он почувствовал свежий весенний запах и тяжёлое сбитое дыхание. Её дрожащие губы мягко коснулись его щеки. Аид вздрогнул.       Персефона замерла, ощущая, как боль клятвы отступила, оставляя ей лишь душевную боль. Она всё понимала. И Аид всё понял – клятва жаждет исполнения.       Аид огладил пальцами её щёку. Его большой палец очертил её бледные губы и скользнул вниз по подбородку. Пальцы осторожно исследовали шею, ключицу и остановились у края рукава. Персефона взялась за рукав, игнорируя пальцы Аида, и потянула. Ткань послушно съезжала вниз, оголяя плечо.       Аид коснулся оголённой кожи, рисуя какой-то узор. По коже прошлись мурашки, а внизу живота потеплело. Персефона задержала дыхание, когда её плеча коротко коснулись губы Аида. После чего он огладил её руку, вновь останавливаясь на плече. Персефона перевела взгляд, обнаружив, что он лишь вернул рукав на законное место. Аид отстранился и поднялся с постели. Недоумение блеснуло в её глазах. - Почему? – сорвалось с губ Персефоны в спину Аиду. - Я тоже помню свои обещания, - раздался глухой голос Аида. – Я обещал, что не причиню тебе боли. - Обещание – не клятва, - кольнула Персефона. - Отныне это твоя спальня, жена, - сказал Аид, и вышел.       У Персефоны не было никаких сил. Она свернулась калачиком посреди синих подушек, и уснула от усталости. Аид вернулся только к полуночи. Он бесшумно лёг рядом, стараясь не задеть Персефону.       Шли дни. Персефона не выходила из спальни Аида. Уровень истощения достигал критической точки, поганое настроение, скука и изнуряющая тревога. Аид старался уйти пораньше, и возвращался после полуночи, чтобы Персефона как можно меньше его видела. Но она, может, и не видела его, но чувствовала каждой клеточкой своего тела. Его запах обволакивал её. Он был везде.       Клятва более не приносила боли. Она делила постель с Аидом, а то, что муж не касается её – клятву не интересовало. Персефону посетила мысль, что Аид специально позвал её в свою спальню, чтобы Божественный обет не причинял ей боль. Получается, что и он своё обещание исполняет?       Персефона тряхнула тёмными локонами. Она зарылась лицом в ненавистную синюю подушку.       Ушей коснулась приятная мелодия. Она звучала отдалённо, но довольно отчётливо. Персефона привстала, прислушиваясь. Она сползла с кровати и подошла к закрытой двери. Персефона прислонила ухо к двери, и музыка стала громче. Дверь скрипнула.       Персефона впервые за две недели вышла из спальни Аида. Босыми ногами она ступала по чёрному мрамору на звук. Наконец, стало понятно, что музыка доносится из столовой. Персефона замирает у приоткрытой двери, но любопытство пересиливает. Она ещё никогда не слышала музыку в Подземном царстве.       Она заходит - внутри пусто. Даже стола нет. Кругом лишь свободное пространство и музыка. Персефона поддаётся мелодии, и начинает танцевать. Воздушная ткань её длинного лёгкого платья приятно облизывает голые ноги при каждом движении. Она взмахивает руками и крутится, как когда-то весело она танцевала там, наверху.       Одна мелодия сменяется на другую. Персефона улыбается, вспоминая, как под похожую мелодию она танцевала в паре с нимфой. Этот танец обычно танцуется в паре мужчины и женщины, но когда рядом матушка, то и подруга-нимфа сойдёт.       Персефона начинает раскачиваться в такт мелодии. Она кланяется невидимому партнёру, низко опуская подбородок и вытягивая кисть вперёд. Персефона вздрагивает, когда ощущает, что её рука оказывается сжата другой. Она слишком резко встаёт из поклона, из-за чего тело лишается равновесия. Но другая рука Аида стискивает её талию и тянет на себя. Их глаза встречаются. - Со мной танцевать сподручнее, чем с воздухом, - говорит Аид. На губах Персефоны мелькает призрачная тень улыбки. - А ты умеешь? – удивляется Персефона. - Нет, но ты можешь меня научить, - будто бы стыдливо тупит взгляд Аид. Он чувствует, как рука Персефоны трогает его пальцы, въедавшиеся в кожу на её талии. Аид выдыхает. Сейчас она вновь отвергнет его. - Надо взять выше и… нежнее, - объясняет Персефона, перемещая его руку на левую лопатку. Она мягко перемещает их сцепленные руки в сторону. Персефона ушами ловит подходящий ритм, и начинает движение. Они вместе делают медленный поворот. Аид внимательно следит за ногами, чтобы не затоптать Персефону. Персефону смешит его неуклюжесть.       Через пару наставлений и ошибок Аид понимает принцип.       Шаг, два, три, поворот.       Шаг, два, три, поворот.       Остановка. И так по кругу.       Он перенимает инициативу. Музыка усиливается, и они начинают кружиться быстрее. Платье Персефоны скользит по полу, по ногам обоих, и свободно взлетает при резких поворотах.       Аид чувствует себя увереннее. Он поднимает серые глаза и жадно впивается ими в губы, лоб, глаза, ресницы Персефоны. Она смущается. Под резкий аккорд Аид хватает Персефону за талию и поднимает вверх. Она от неожиданности упирается обеими руками в его плечи. Она смотрит на него сверху вниз, цепляясь за плечи, словно за единственное, что уберегает её от падения. Аид мягко опускает на пол Персефону. Теперь он смотрит сверху. Он вытягивает руку в сторону. Персефона отбегает, всё ещё держась за его ладонь. Аид в такт музыки резко притягивает к себе Богиню. Она то ли от слабости, то ли от неожиданности, слишком внезапно оказывается в его объятиях. Их лица совсем рядом. Ещё пару миллиметров, и их губы коснуться друг друга. Персефона в воздухе чувствует напряжение. Кажется, между ними сейчас искрят сотни молний.       Музыка обрывается и затихает. Аид отстраняется первым. - Спасибо за танец, - поклонилась Персефона, как танцевальному партнёру. Улыбка на её бледных губах была самой ценной наградой для Аида. Он был рад, что последовал совету нимф – больше всего на свете Персефона любила музыку и танцы. - Спасибо за урок, - кивнул Аид, скрещивая руки за спиной.       Персефона мнётся. Ей нужно вернуться в покои, но перспектива лежать в кровати целый день вызывает лишь скуку и уныние. Аид замечает эту заминку. - Если хочешь, мы могли бы почитать в саду книгу, - предлагал Аид. - Хорошо, - слишком быстро соглашается Персефона. Аид краем глаза замечает за шторой позолоченные сандалии с маленькими крылышками. - Тогда сначала зайди в библиотеку, выбери, что понравится, и жди меня в саду, - Аид учтиво подходит к двери, раскрывает её перед Персефоной и предлагает пройти. Она кивает и поднимается по лестнице, ведущую в библиотеку.       Оставшись в столовой, Аид с раздражением произносит: - Какой чёрт тебя сюда привёл, Гермес?       Аид вновь оказывается на Олимпе: ярком, грандиозном, назойливом и лживом. Аид ступает по золотому облаку к массивной помпезной двери. Она почётно отворяется, пропуская гостя внутрь. - Аид! Рад тебя видеть, братец! – в объятия тут же сгребает Зевс. Он по-братски бьёт Аида по плечу. - Что за срочность? – угрюмо, но по существу спрашивает Аид, высвобождаясь из объятий. - Ну да, у тебя, там, в Загробном спешка ни к чему, - смеётся Зевс, почёсывая кудрявую бороду, - а у меня же живые люди. Опоздал на минуту-две – и всё! Они уже твои подданные.       Громкие раскаты смеха наполняют зал. Лицо Аида остаётся непроницаемым. - Ко мне приходила Деметра, - перешёл к делу Зевс, замечая, как напрягся Аид, - рассказала мне, что ты дочку её похитил. - Будто ты и без неё этого не знал, - буркнул Аид, буравя серыми глазами брата. - Знал, - кивнул Зевс, - но она уж очень сильно просила. Ты бы видел, как плакала эта женщина! Сердце разрывается. Цветочную девочку к мертвецам – невообразимо для матери.       Аид лишь фыркнул, наблюдая за наигранными эмоциями на лице Зевса. - Если это всё, то передай Деметре мои извинения и сочувствие. А Персефона останется со мной, - однотонно объявил Аид. Он развернулся и пошёл к выходу. - Из-за тоски Деметры уже полгода зима. Люди мрут, как мухи. Ты наверняка заметил, - серьёзно сказал Зевс. Он дёрнул за проплывающее мимо облако, и отодвинул его, словно штору. Перед взором обоих Богов открылся вид на заснеженную землю, несчастные обмороженные лица людей и трупы животных, сдохших с голоду. Зевс снова потянул за облако, закрывая обзор. - Она тебе всё равно не жена, - хмыкнул Зевс.       На лице Аида дрогнул мускул. - Да брось, она в ужасе от тебя. Она скорее бросится в реку, чем разделит с тобой постель, - Аид оскорбился. Брат умел находить самые болезненные точки и подымать их на смех. Глаза Аида стали алыми. - Она увидится с Деметрой, - пообещал Аид и покинул Олимп.       Персефона лежала на подушках в саду. Она перелистнула последнюю страницу и захлопнула книгу. Огляделась – Аида всё не было. Персефона поднялась. Ей надо было походить, чтобы размяться. Гранатовая аллея манила Персефону дивным цветом и запахом.       Долго прогуливаться в одиночестве ей не пришлось. Она ощутила перемены в воздухе. - Ты опоздал, - объявила Персефона. - Прошу прощения, надо было срочно кое-что решить, - извинился Аид. - Решил? – хмыкнула Персефона, гладя пальцами ветви. - В процессе, - усмехнулся Аид, подходя ближе. - Гранаты поспели, - сказала она, проводя рукой по плодам, - так красиво.       Аид накрыл плод рукой. Он раскололся. Семь зёрен упало на его ладонь. Сочные зёрна граната пылали огнём преисподней. Они манили Персефону своим запахом и видом. Персефона ощутила, как её рот наполнился слюной. Она нетерпеливо кусала губы до припухлости. Персефона почувствовала, как Аид дотронулся до её нижней губы, слегка оттягивая её пальцем. Её рот приоткрылся. Он обвёл пальцем их контур. Аид смотрел только на неё рот, в то время как Персефона утопала в его серых омутах.       Словно под гипнозом, она открыла рот ещё шире. Его пальцы нежно проводили по жемчужным зубам. Она не заметила, как сочные зёрна граната оказались на её языке. Пальцы Аида выскользнули из её рта. Персефона ощутила кисло-сладкий вкус плода. Удовольствие приятной запретной волной разнеслось по её телу. Она, как в тумане, смотрела на Аида. Ей хотелось большего. Пока это новое чувство не успело завладеть её телом окончательно, Аид произнёс: - Ты можешь отправиться к матери.       Персефона сглотнула. Будто пали чары, и она вернулась в реальность. - Что? – Персефона пошатнулась. Её ноги превратились в вату.       Руки Аида обхватили её локти, чтобы она не упала. - Ты можешь встретиться с матерью, - повторил он, но было слышно, как тяжело ему даются эти слова. - Ты меня отпускаешь? – с нескрываемой радостью спросила Персефона, чем больно резанула Аида. Он прикрыл веки и процедил сквозь зубы: - Да.       В сердце Персефоны вновь пришла весна, затрепетали бабочки. Казалось, даже побледневшее лицо покрылось здоровым румянцем. Аид тоже заметил эти перемены. Он развернулся, чтобы поскорее уйти и не разразиться гневом на возлюбленную. Его глаза наполнились кровью. Две ладони вцепились в его руку, останавливая. Но голову он не развернул. - Спасибо, - в её голосе плескалось счастье. И снова Аида ударило под дых, что единственное, что сделало её счастливой за это время, это возможность сбежать от него. - Харон переправит тебя на другой берег, - зачем-то сказал Аид то, что было и так понятно. Персефона коротко кивнула и побежала прочь. Аид смотрел на её развивающееся платье, пока оно не скрылось за углом.       В тот день грешники выли, как никогда прежде.