Take me home

Ник старался выглядеть уверенным. Две пары глаз внимательно изучали детектива, оценивали внешний вид: осанку, руки, одежду. Эти двое постоянно что-то записывали в огромные блокноты и переглядывались. Капитан стоял в стороне, у стены, приободрял, уверенно качая головой. — Мистер Бёркхардт, — начал мужчина, представившийся как Дуглас Уилл. — Нам очень приятно лично с вами познакомиться и наконец-то увидеться! — Мне тоже, сэр, — детектив попытался улыбнуться, но вышло довольно нервно. — Не волнуйтесь, — второй собеседник, Стивен Ротт, выглядел куда суровее своего напарника, говорил медленно, растягивая каждое слово. — DCFS* очень удивились, когда получили от вас запрос. Не каждый день наши стражи порядка хотят вступить в программу и взять на себя такую большую ответственность. Бёркхардт понимающе кивал головой, внимательно всматриваясь в лица мужчин. Они были примерно одного возраста — около сорока пяти лет. Деловые костюмы в единой тёмной гамме, идеально выглаженные рубашки, зачёсанные набок волосы и глаза, пытающиеся зацепиться за каждую мелочь. Уилл постоянно отвлекался на свой блокнот, вносил исправления, пометки, что-то наспех записывал, анализировал. В их работе внимательность — главнейший фактор. И Ник это понимал. Но волновался не меньше. — Детектив, не поймите нас превратно, но большинство вопросов покажутся вам неуместными. Но, учитывая все обстоятельства, отвечайте, пожалуйста, честно, — Ротт заглядывал буквально каждую секунду в блокнот напарника, наверняка сверяясь с правильностью своих сделанных выводов. — Вы одиноки? — Уилл записывал, почти не смотрел на мужчину. — Да, сэр. Последние отношения закончились несколько лет назад. — Сколько сексуальных партнёров у вас было за последний год? — Стивен, видимо, смущался не меньше. Даже с колоссальным рабочим опытом рытье в грязном белье не приносило удовольствие. — Хм, — прокашлялся Ник, явно не ожидая настолько личных вопросов. — За последние полгода у меня было две девушки. Если вы имеете в виду, вожу ли я своих партнёров домой — нет. Встречи происходили на нейтральных территориях. — Отлично, — Уилл в очередной раз уткнулся в блокнот. — Вы гетеросексуальны? — А это играет какую-то роль? — Не поймите неправильно, но это вполне стандартный вопрос. Нам нужно знать всё. — Нет, я бисексуален, — Ник на удивление не стушевался и ответил уверенно. — В моей жизни были и девушки, и мужчины. Но сейчас я одинок. Капитан прокашлялся, явно не ожидая таких откровений в столь светской беседе. — Судимостей у вас нет, — Дуглас снова обратился к блокноту, вычитывая нужную информацию. — Никаких физических и психологических заболеваний. Тест на наркотики отрицательный. Как часто употребляете алкоголь? — Одна бутылка после смены. Раз в месяц выбираюсь в бар. Дома алкоголь не хранится. К сигаретам пристрастия нет, — Бёркхардт уже начал уставать. — У нас имеются рекомендательные письма от вашего начальства, соседей, коллег и бывшей жены, Джульетты, кажется. — Стивен показал пачку рукописных бумаг и убрал её в тёмный конверт. — Вчера мы получили вашу лицензию. И связались с куратором, который подтвердил, что вы, Ник, посетили весь тридцатичасовой курс без единого опоздания и сдали зачёты на «отлично» по каждой дисциплине. Комментарии оказались весьма лестными. Но! — Всегда есть «но», — неожиданно вмешался капитан Ренард. — Мы понимаем, что процедура получения лицензии — это непростое, энергозатратное дело. Большинство семей во время прохождения обучения отказываются почти сразу. Осознавая весь груз, всю ответственность, которая ляжет на их плечи, — Ротт строго посмотрел на Шона, но обращался к Нику. — Мы должны предупредить на начальном этапе все неприятные ситуации, которые могут возникнуть в процессе подготовки фостерных семей**. — Сэр, я понимаю, — детектив начал сомневаться в успешности своих намерений. — В чём заключается проблема? — Фостерные семьи, как правило, должны являться полными и находиться в браке не менее года, — Уилл наконец-то отложил ручку. — Вас не оповещали? — Данная информация была отражена в документах, когда я подавал заявку, — Ник не собирался спорить, — но никто не говорил, что это условие может служить причиной отказа. — Такое происходит, конечно, редко, но, если семья действительно является неполной, подаётся дополнительное прошение в департамент, которое, в случае положительной оценки, заверяется печатями и передаётся в организацию, где проводится обучение будущих опекунов. У вас такого прошения не было? — Я лично приезжал к вам в DCFS, господа, — Шон достал папку из огромного шкафа и передал мужчинам. — И предоставлял прошение, которое было полностью одобрено. В чём проблема? Уилл принял документы и внимательно их рассмотрел. — Здесь печать сенатора штата, понятно, — Дуглас оставил папку напарнику и скривился. — Обычно этим занимается наш департамент и успешно решает такие вопросы. — В любом случае, бумага является оригиналом, и, с вашего позволения, сделаем копию, — Ротт на секунду растерялся, но снова вошёл в привычный образ суровости и строгости. — В будущем, надеюсь, с такими вопросами вы оба будете обращаться непосредственно к нам. Ник с благодарностью взглянул на Шона и улыбнулся лишь уголками губ. — Завтра, насколько нам известно, после обеда, к вам заглянет Оливия Уолес из органов опеки. Она передаст своё решение нам, после чего свяжемся повторно и уже сообщим об окончательном ответе, — Уилл закрыл блокнот и аккуратно уложил все документы в большой кожаный портфель. — На что будет обращаться внимание? — Шон уже стоял за детективом. В знак поддержки он хлопнул его по плечу. — Метраж помещения, санитарно-гигиенические нормы, чистота, расположение дома внутри района. Факторов много, — Дуглас поднялся на ноги и посмотрел на Ника. — Поверьте, самое тяжёлое позади. — И ещё, мистер Бёркхард, — почти шёпотом позвал его Дуглас. — Мы знаем вашу ситуацию и надеемся, что в случае отказа наши головы останутся на плечах. Мужчины схлынули синхронно. Перед Гриммом стояли добытчики. Волосы на удивление остались прежними, человеческими, а вот большая часть тела и лица, за исключением области вокруг глаз, обросла коротким тёмным мехом. Нос больше походил на собачий. Ник мало что о них знал, но добытчики отличались своим прирождённым лидерством и находчивостью. — Можете не волноваться, — Бёркхард старательно пытался игнорировать собачьи носы, чтобы не засмеяться на весь кабинет. — Рад был с вами увидеться. — Взаимно, — мужчины поспешно удалились из кабинета, на ходу превращаясь обратно в людей. Шон смотрел им вслед с усмешкой и явной забавой. Ник остался сидеть на месте, а капитан наконец занял своё рабочее место. Мужчина наспех навёл порядок на столе и посмотрел выжидающе на детектива. — Можешь выдохнуть, — произнёс он. — Осталась проверка из органов опеки. — Я не сплю уже пятые сутки, — Бёркхард устало протёр глаза и попытался подавить зевок. — Столько документов не заполняют даже при висяках. Откуда у вас, кстати, заверенное прошение от сенатора штата? — О, у меня много знакомых, поверь, — признался колдун. — Ник, на сегодня, думаю, всё. Можешь идти домой. Приготовься к визиту опеки — чтобы всё блестело и сверкало.

х х х

Только дома Ник по-настоящему смог расслабиться. В долгожданной тишине и горячей цитрусовой ванне. Мужчина чувствовал себя подавленным, вымотанным, но счастливым. Идея вступить в программу фостерной семьи посетила его неожиданно. Сначала были навязчивые мысли, сомнения, но потом твёрдая уверенность и желание осуществить всё задуманное. От одиночества? От ощущения пустоты где-то там, внутри, под сущностью Гримма? От работы детектива и попыток зарыться от проблем в вечных убийствах? Насколько это эгоистично? Он долго пытался ответить на поставленный вопрос честно, хотя бы самому себе, но ничего не выходило. Смог бы ребёнок изменить его жизнь? С определённой точностью да. Но в какую сторону? Разумно ли? На работе детектив мог потерять всё и даже больше, подвергнуть опасности не только себя, но и близких. Крест Гримма нёс такую же опасность, правда, отказаться от него он не мог. Может, благодаря ребёнку жизнь засияет в новом, непривычном свете, она принесет спокойствие, даст Нику цель, силы двигаться дальше, не позволит ему утонуть в пучине бесконечных смертей. Привлекала и сама идея о том, что требовались фостерные семьи для существ. Кто, как не Гримм, может справиться с ребёнком-существом, обучить всему, рассказать, воспитать? Департамент данную идею одобрил, оживился и стал держать Ника на коротком поводке. Многочисленные интервью, бесконечные разговоры, тренинги, документы — тяжесть последних дней давила на плечи непосильным грузом. — Ещё немного, — повторял про себя Ник, уже сидя на кухне за ужином. На фоне играла приятная мелодия из старенького радио, а за окном шумел летний проливной дождь. Голова гудела от роя мыслей, от проделанной работы только за последние несколько дней. Ник больше уставал от обязательной школы для будущих родителей. Его наставляли, знакомили с детской психологией, педагогикой. Ему рассказывали о различных конфликтных ситуациях, выдавали кучу вспомогательной литературы и выуживали из него всё то, что отзывалось болью внутри. С ним работали психологи, врачи — они обучали и устраивали, кажется, нескончаемые экзамены. И Ник не жаловался. Ведь по итогу он справился и практически в одиночку прошёл этот длинный, тернистый путь. Поддержка была в лице не только капитана, но и Хэнка. Мужчина не спорил, не задавал лишних вопросов. Иногда помогал с документами. Сам бы Гриффин на такой шаг не решился, но за друга стоял горой. — Ты будешь отличным отцом, — без устали твердил тот. Ник в это верил.

х х х

С самого раннего утра мужчина занимался уборкой. Пыли оказалось достаточно, чтобы провозиться до самого прихода женщины из опеки. Он мыл тщательно, полировал каждую ложку, протирал листья комнатных растений. Даже разобрался в шкафах, сложил вещи аккуратными стопками, выбросил мусор и приготовил еду. Дом, казалось, блестел, а запах чистоты вселял уверенность к приближающейся встречи. Ровно в полдень раздался звонок. Полная женщина лет сорока неспешно зашла в квартиру, держа огромные бланки в руках. В волосах, высоком пучке, торчала шариковая ручка. За толстыми стёклами круглых очков глубоко посаженные глаза тёмного цвета приветливо щурились. — Мистер Бёркхард, рада встрече, — женщина пожала мужскую протянутую ладонь и бегло осмотрела дом. — У вас хорошая планировка. Светлая. Детектив пропустил работника внутрь, закрывая попутно дверь. — Вы Оливия Уолес, ничего не путаю? — уточнил мужчина. — Всё верно, можно просто Оливия, — Уолес на него уже внимание не обращала, интересовалась квартирой, несмело ходила туда-сюда и вносила информацию в бланки. — На первый взгляд всё хорошо. Просторная гостиная, отдельная столовая, главное, чисто и свежо. Вы не курите? — Нет, не имею этой привычки, — они были уже на кухне. — В холодильнике обилие еды, нет ничего вредного, спиртного, — удовлетворительно произнесла Оливия. — Сколько спален в доме? — Три, — Ник любезно пригласил её на второй этаж, где располагались комнаты. — Одна ванная находится внизу, для гостей, здесь принимаю душ я. Они заходили в каждую комнату, осматривали, как и предполагал мужчина, шкафы, ящики, каждый угол, каждый миллиметр. Но женщина, казалось, была в хорошем расположении духа. — Я не нашла строгих нарушений, детектив, — женщина сидела за обеденным столом и пристально смотрела на Ника. — Вам нужно подготовиться к приезду ребёнка. Купить гигиенические принадлежности, канцтовары, личные вещи, одежду, если понадобится, снабдить всем необходимым, что может потребоваться. Не нашла, к сожалению, аптечки. Дома всегда должны быть лекарства — обезболивающие, зелёнка, перекись, антисептик, бинты. И хранить нужно в недоступном месте. Дети попадают в семьи разные. Проблемные, замкнутые, счастливые. — Я понимаю, — Ник сделал заметку в телефоне, собираясь всё купить в ближайшее время. — Вы будете курировать нашу семью в случае одобрения? — Да, но вам разве не сказали, что через несколько часов уже привезут ребёнка? — уточнила работница опеки. — Что, простите? Уже сегодня? — Бёркхард удивился. — Мы вчера говорили с работниками департамента, и те не предупреждали о таком скором заселении. — Видимо, одобрили ночью и не стали вас беспокоить. Документы уже подписаны судом и переданы в дом временного содержания сирот. Вами была заполнена анкета, какого ребёнка вы готовы взять на попечение, — Оливия смутилась от такой реакции.— Извините, что узнаётся всё сейчас. — Нет, не извиняйтесь. Я рад, — Ник улыбнулся. — Просто не думал, что всё решится так скоро и таким образом. Сколько раз в неделю вы будете нас навещать? — Пять раз в две недели, иногда чаще. В первые три месяца будет адаптация ребёнка, а затем визиты сократятся до пяти раз в месяц, — женщина отложила бумаги в сторону и снова закрепила ручку в пучке. — Если будут какие-то вопросы, конфликты, звоните сразу. Все номера передадут вечером, когда привезут Монро. — Это его имя? — Фамилия. Эдди, его зовут Эдди. — Что ж, Эдди Монро, уже жду нашей встречи. — Он тоже, поверьте. Оливия ещё раз проговорила, что необходимо купить и подготовить к приезду Монро. Ник долго бродил по магазинам, покупал продукты, постельное бельё, новые подушки, полотенца, гели, шампуни и канцелярию. Внутри всё сжималось от предвкушения ближайшей встречи. Ему позвонил Дуглас Уилл и решил поздравить лично об успешном окончании оформления временной опеки над мальчиком. Завтра детектива пригласили в главный офис для подписания документов и очередного инструктажа. Мужчина светился от счастья. Уже дома, когда всё было разложено и подготовлено, Ник нервно сидел на диване, постоянно поглядывая в окно. Руки тряслись от напряжения, интереса, как выглядит ребёнок, какой у него характер, смогут ли они найти общий язык и ужиться. Вскоре подъехала чёрная машина. Бёркхард подошёл к входной двери, поправил домашнюю футболку, завязал потуже лямки спортивных штанов и начал ждать, когда раздастся трель. Он уже слышал приближающиеся шаги и лёгких спор гостей. Ник, не дожидаясь звонка, открыл широко дверь и увидел продолговатого крепкого подростка. — Ну что, папочка, привет! — расплылся в улыбке мальчик и показал ему средний палец.