Грубость и мармеладные мишки

      С наступлением ноября ничего не поменялось. Все та же серая погода, блеклое, затянутое облаками или тучами, небо, голые деревья, опавшая и сухая листва, которую так и не собрали в кучи. Асфальт вечно мокрый, огромные лужи, мягкая земля, сильный ветер, вырывающий в дождливую погоду зонты.       Не удивительно, что именно в такое время Арсений Попов заболел. Обычный насморк дополнился кашлем, а после недомоганием. В один из дней рубило так сильно, что сразу стало понятно — поднялась температура. И вот он уже несколько дней лежит на диване, укутанный в теплый плед и пялится время от времени в телевизор, наскучивший и до болезни. Когда надоедало спать и сидеть в соц сетях, Арс бездумно листал каналы: перед его пустым взглядом мелькали картинки, слышались обрывки фраз из кино, шоу, передач, но чаще рекламы, превращаясь в забавный шум.       Дома никого не было — родители на работе и вернутся только к вечеру. С тяжелым вздохом парень выключил раздражающий телевизор и отправился на кухню. Арсений поставил чайник — обедать еще не хотелось — и заглянул в шкаф, ища вкусности к своему небольшому перекусу. Однако его ожидала лишь полупустая полка, на которой были надоевшие печенья без добавок и вафли. Арсений закусил губу, погрузившись в короткие раздумья. Не прошло и минуты, как он выключил чайник, так и не дав ему закипеть, и в два шага добежал до своей комнаты. Он достал из шкафа теплый свитер и джинсы, натянул шерстяные носки. Менять очки на линзы было слишком лень, да и это заняло бы лишнее время. Поэтому, укутанный в слои теплой одежды, в куртке, шарфе и даже шапке, парень схватил кошелек с ключами и выскочил в подъезд.       Улица встретила его сильным ветром и моросящим противным дождиком. Арсений уже шел на поправку, именно поэтому решил, что быстрая прогулка до магазина за школой, где он учится, ему не повредит. Однако такая погода его уверенность сильно поубавила. Спрятав нос в шарф, Арсений быстрым шагом направился в магазин. Теплые осенние ботинки испачкались в грязи, намокли в лужах, но ноги парня по-прежнему оставались сухими и теплыми. На середине пути Арсений натянул на руки перчатки, которые так кстати оказались в карманах, завернул за угол, перешел через дорогу и вскоре добрался до территории школы, намереваясь пройти через нее.       Калитка скрипнула, пропуская парня. Капли, собравшиеся на прутьях, тут же намочили ткань перчаток на пальцах. Поморщившись от противного ощущения, Арсений засунул их в карманы. Видимо, сейчас шел урок, судя по тому, как тихо было. Лишь со стороны детской площадки доносился смех вперемешку с матом. Возможно, это были прогульщики: голоса принадлежали парням из старших классов. Арсений глянул в сторону горок и действительно увидел компанию из трех парней, которые уже бежали в сторону школы. Проводив их взглядом, Арсений хотел было уже пойти дальше, но его взгляд зацепился за высокую фигуру на качелях. Точнее, этот кто-то должен был быть высоким, если бы так сильно не сгорбился. Издалека было понятно, что это парень. Он медленно раскачивался, лениво отталкиваясь ногой, и это приковывало взгляд Арсения, не давая ему двинуться дальше. Он уже понимал, что своим выходом на улицу продлил свой больничный, который начинал медленно, но верно надоедать. Арсений мог бы уже быть на кассе и оплачивать какие-нибудь пирожные или мармелад, захватив на вечер пачку чипсов, но продолжал стоять.       Секунда, и вот Арсений быстро направляется к тому, кто сидел на детской площадке. Вблизи он смог рассмотреть сильно вьющиеся русые волосы, слишком легкую куртку для такой холодной погоды, темные джинсы и носки, на рисунок которых совсем не обратил внимание, поскольку было то, что взволновало сильнее — отсутствие обуви на ногах. Замерев перед парнем, Арсений узнал в нем своего одноклассника, Антона Шастуна. Тот поднял голову, свел и без того хмурые брови и вновь опустил взгляд на покрытие площадки. — Ты же, вроде, болеешь, — без приветствия произнес он. — Ну, да, но вот вышел.       Антон тихо хмыкнул, прерывая неловкую паузу после короткого и глупого диалога. Ветер трепал его волосы, запутывая еще сильнее, забирался под ворот куртки, которая совершенно не согревала, и холодил практически босые ноги. Арсений сел на соседние качели, те противно скрипнули. Он не знал, почему подошел и что говорить, но уходить пока не собирался. — Почему… То есть, где твоя обувь? — наконец, смог он задать самый главный на данный момент вопрос.       В ответ тишина. Антон сначала смотрел куда-то вдаль, но вот он повернул голову, и его глаза, такие зеленые и блестящие, словно от слез, вонзились в Арсения. — Тебя ебет?       Может, стоит обидеться? Но Попов продолжает сидеть, хоть и не выдерживает такого взгляда одноклассника: злого и холодного, ледянее, чем ветер. Он оглядывается и замечает в луже возле горки кеды. Обувь промокла полностью; некогда голубые, а теперь серо-коричневые, кеды валялись вдалеке от хозяина. Арсений подошел к ним и, несмотря на свою брезгливость, взял обувь. Ничего серьезного, просто промокшие в луже дождевой воды кеды. Высушить, и нормально будет.       Шастун пристально следил за его действиями. Он не знал, что собирается делать Арсений, почему, вроде бы, больной одноклассник, находится на территории школы и зачем хочет помочь. — Они полностью промокли, — зачем-то произнес очевидное Попов. — А ты ожидал, что они будут сухие? — голос Антона выражал всю его ненависть и к ситуации, и к приставшему однокласснику.       Тяжело вздохнув, Арсений сел обратно на качели и поставил мокрые кеды рядом с Шастуном. Попов поправил очки, аккуратно схватившись за оправу, и сложил руки в замок на коленях, начав медленно покачиваться. Он чувствовал на себе взгляд Антона, его непонимание и раздражение. Даже нет, он злой.       Антон злой. — Зачем они мне? Мокрая обувь — это противно! — воскликнул Шастун. — Но это твое. Как собираешься дойти до дома? — Вопрос о продолжении учебы сегодня не возникал в голове Арсения, все и так было понятно. — Не твое дело, — прохрипел Антон. Арсению не показалось, или в голосе одноклассника была пристыженность? С чего бы это? — Может, я не собираюсь идти домой, — совсем тихо сказал Шастун. — Это как? — А вот так. — Но… Ты же замерзнешь… Ты уже замерз! — Только сейчас Попов заметил, как дрожат руки и ноги Антона. В непонятном ему самому порыве Арсений стянул с себя шарф и намотал на шею Шастуна. Парень от неожиданности не успел ничего ни сделать, ни сказать. От теплой вещи пахло чем-то легким и приятным, слегка сладковатым. Антон сам не заметил, как закутался в вещь, пытаясь согреться. Он зарылся носом в крупную вязку, опустив глаза, когда Арсений протянул ему свои перчатки, хранящие тепло его рук. — Зачем? — только и смог выдавить из себя Шастун. На его вопрос Попов пожал плечами. — Чтобы не мерз. — Но Антон показательно отвернулся. Арсений улыбнулся — шарф-то одноклассник снимать не собирался. Ну, правда же, так немного, но теплее! — Тебе нужно домой, — начал Попов. — Нет. — Тебе нужно согреться. — Вновь попытался донести до Антона Арсений. — Мне уже тепло.       Нахмурившись от упрямости одноклассника, Попов нагнулся и схватил одну его ногу за щиколотку, водрузив ее на свое колено. — Ты что творишь! — закричал в испуге Антон. Попов никак не отреагировал, взял ботинок и принялся одевать его. Сильно и грубо затянув шнурки, Арсений принялся за вторую ногу. Он старался не замечать попытки Шастуна вырваться и следил, чтобы тот не заехал ему в лицо. Покончив с этим делом, Арсений встал и рывком поднял Антона. Одноклассник был его немного выше, что заставило Попова немного умерить свой пыл, но он старался не показывать этого. Парень подтолкнул Антона в сторону дороги и, схватив его рюкзак, что лежал все это время рядом, потянул Шастуна в сторону магазина. — Какого хуя ты творишь? Эй, отцепись от меня! — кричал одноклассник, вырываясь. — Нет. В магазин и домой. — Нахуя мне в магазин? — Арсений одарил его нечитаемым взглядом. — Тебе не надо, а мне — да.       Наконец, Антон смог вырваться из хватки Попова и, схватив его за куртку, притянул к себе. — Что тебе от меня надо? — подчеркивая каждое слово, медленно проговорил он. Их лица находились довольно близко. Арсений испуганно смотрел в глаза Шастуна, а после его взгляд случайно упал на губы, Потресканные или искусанные, нижняя чуть пухлая. Он вновь посмотрел в зеленые глаза, полные ярости. Красиво. — Просто… Хочу помочь? — вопросительно ответил Арсений. — А вот не надо. Я тебя не просил. Мне не нужна твоя помощь. — На это Попов чуть усмехнулся. — Но ты в моем шарфе до сих пор. — Хватка ослабла, и Антон потянулся к одежде, чтобы снять чужую вещь. Но тут его руки в кольцах накрыли чужие. Холодные и несмелые. — Стой. Только один раз. — Шастун поднял бровь. — Что один раз? — Я помогу тебе. — Молчание. Это шанс сказать хоть что-то, чтобы после помочь. Ведь он хочет помочь, верно? — Просто посидишь у меня, попьешь чай, а как кеды высохнут, уйдешь. — Под конец фразы голос Арсения затих, а быстро начатое предложение унес ветер. Не оттолкнул. Антон лишь скинул руки Попова и затянул шарф. Он развернулся и пошел по лужам, уже не боясь промокнуть — куда уж больше. Пройдя несколько метров, он обернулся и крикнул: — Так зачем тебе в магазин?              Арсений тут же подбежал к нему с легкой улыбкой.

***

      В магазине было не много народу, в основном пенсионеры. Кассиры лениво пробивали товар, и звук разносился по всему помещению. Было тепло и довольно тихо. Яркий свет ламп освещал полки с товаром. От холодильников Антон старался держаться чуть в стороне — холодно — пока Арсений выбирал себе пирожные. Он недовольно смотрел на одноклассника, который и не собирался торопиться. В кедах неприятно хлюпало, и было ужасно противно. Попов, схватив наконец какую-то упаковку, двинулся между стеллажей к кассам. По пути он захватил пачку чипсов и встал в очередь. Антон плелся за ним, желая, чтобы все это поскорее закончилось. — Почему ты оказался без обуви в такую погоду? — спросил Арсений. — Оказался и оказался. — безразлично ответил Шастун. — Это те парни из параллели сделали? — не унимался Попов, но одноклассник ничего не ответил. Он стоял, смотря пустым взглядом на упаковки мармелада, погрузившись в свои мысли. Антон поджимал губы и часто моргал. Арсений не знал и не должен был знать, что виною тому просящиеся наружу так не вовремя слезы.       Когда очередь дошла до них, то Попов схватил один пакетик мармеладных мишек, чем вывел из задумчивости Антона, и кинул на ленту. На вопросительный взгляд Шастуна он ничего не ответил. Раз Антон молчит, то и Арсений отвечать не станет. Оплатив и сложив все в пакет, Попов вышел из магазина. Кашель начал сильнее раздирать горло, дышать стало тяжелее. Ох, как же аукнется ему вечером эта прогулка.       Они шли молча. Только свист ветра да моросящий дождь. Однако все это прекратилось, стоило им зайти в подъезд. Парни молча доехали на лифте на нужный этаж, и Арсений открыл дверь, провернув ключ несколько раз. В квартире пахло также, как и от шарфа, — чем-то сладким, но притом легким и приятным. Антон снял верхнюю одежду и кеды и нерешительно прошел вглубь. Он осматривался, чуть заламывая руки, отчего браслеты на запястьях позвякивали. — Ванная там, — указал ему Попов и скрылся, пройдя на кухню.       Ванная комната не просторная, но грамотно обустроена, так, что два человека спокойно могли в ней находиться. Над раковиной висело зеркало, рядом полотенце на крючке, душевая кабинка, стиральная машина, комод с ящиками.       На кухне уже начал закипать чайник. Когда Антон зашел туда, то, к своему удивлению, обнаружил, как одноклассник заваривает чай. Стоило залить заварку кипятком, как разнесся приятный запах ягод. — Про чай в пакетиках не слышал? — не удержался от комментария Шастун. Арсений дернулся, но продолжил накрывать на стол. — Может и не слышал. — Все его дружелюбное настроение давно улетучилось. Он уже и не знал, зачем все это устроил. Попов чуть оттолкнул Антона и прошел к его обуви, достал специальную сушилку и засунул ее в кеды, подключив к розетке. — Носки тоже бы высушить надо, — намекнул он Шастуну. Тот не сразу, но все же стянул с себя эту часть одежды, и Арсений повесил их в ванне на батарею. А после достал из своего шкафа теплую и чистую пару и протянул Антону. — Холодно. — Прокомментировал он свой поступок. Схватив носки, Шастун натянул их на свои ноги, чувствуя, как становится намного лучше. — Родители на работе? — спросил он, стараясь хоть чем-то заполнить тишину. — Да, можешь оставаться спокойно часов до шести, раньше не вернутся. — Вот и зачем он это сказал? Наверняка Антон видит, что вся эта ситуация стала выбешивать Арсения, и чтобы позлить его сильнее и отплатить за приставучесть, останется до последнего.       Но Шастун лишь прошел на кухню и сел за стол, снова задумался, устремив пустой взгляд в окно. Ветер качал голые кроны деревьев, дождь барабанил по стеклу редкими каплями. — Никогда не видел тебя в очках. — Признался Антон, выйдя из раздумий. Арсений лишь пожал плечами и поставил перед одноклассником кружку чая, от которой клубился пар. Шастун тут же обнял ее ладонями, согреваясь. Горячий напиток был приятным на вкус, пусть и обжигающим. — А говорил, что не надо домой, — не смог смолчать Арсений, наблюдая, как греется Антон. Тот насупился, зло посмотрев на Попова. — И до сих пор считаю, что не надо. — Одноклассник усмехнулся. Он тоже замёрз, и болезнь давала знать о себе. А все из-за пирожных, которые оказались безумно вкусными. Антон тоже взял одну штучку и откусил. Он слизнул остатки крема с губ и запил сладость чаем. Арсений коротко посмотрел на него. — У тебя здесь… крем, — Попов потянулся к Антону и пальцем вытер испачкавшийся уголок губ. Он опустился на место и сделал глоток чая, но только Арсений поднял глаза на одноклассника, подступило неясное раздражение, которое Антон не спешил сдерживать и позволил ему выплеснуться на Арсения. — Заебал. Привёл домой, считай, насильно, теперь это, а на улице ещё шарф… — Шастун едва складывал слова в предложения, кое-как пытался сформировать свои претензии. Может, дело в том, что ему не хотелось расставаться с образом грубого и злого подростка?       Взгляд Попова стал виноватым. Он выслушивал все эти слова и ругательства, которые не хотели прекращаться, слышал, как Антон запинается, но ничего не говорил. Ему хотелось тишины, допить чай и лечь спать. Видимо, температура поднялась снова. — Блять, я домой, — видя, как притих Арсений, бросил напоследок Шастун. Тот ничего не сказал, просто встал и прошел вслед за Антоном в коридор — он уже натягивал свои носки, что ещё не до конца высохли, после потянулся за курткой. Попов стоял, оперевшись о стену и скрестив руки на груди. — Это что за херня? — риторически спросил Шастун, достав обогреватель для обуви.       Парень попытался разобраться в проводах, хотя не понятно, как можно их было запутать. После неудавшихся попыток Антон выпрямился и посмотрел на Арсения. Дрожащий, со слипающимися глазами, что странно блестели, мешающейся чёлкой и тяжёлым дыханием. Попов держался, продолжал стоять, пусть и с трудом. Он посмотрел на одноклассника, который вдруг замер, не сводя глаз с него. — Заебал. Как же ты меня заебал, — с рычанием произнёс Шастун и принялся снимать куртку. Теперь уже он грубо взял Арсения под локоть и потянул к комнатам. Зайдя в одну из них, что так удачно оказалась комнатой одноклассника, Антон толкнул его к кровати. Попов не вырывался, у него не было сил. — Где таблетки, или что там тебе нужно? Или градусник? Блять, да хоть плед, — Антон заозирался по сторонам в поисках нужных вещей. — Да тут все. Плед только в гостиной на диване. — Арсений зашелся в кашле и подошёл к столу, на котором лежали коробочки с лекарствами. Взяв нужные, он запил их водой из кружки, что тут же и стояла, облокотился о стол и с улыбкой посмотрел на Шастуна. — Ну вот, теперь ты за меня волнуешься.       Ничего не ответив, Антон вышел за пледом. Арсений же лёг на кровать, сняв очки, и отложил их на стул рядом. Шастун вернулся со скомканным пледом и бросил его на одноклассника, не удосужившись расправить. Он задержал свой взгляд на лице Попова, спустя мгновение перевел его на очки на стуле. — А они тебе идут. — пробормотал Антон. Арсений лишь укутался в плед.       Он удобно устроился, готовясь уснуть. Попов не знал, уйдет одноклассник или останется, но сейчас было все равно — он сделал хоть что-то для Антона, а тот, раз не хочет поберечь здоровье, пусть валит к себе. Да только сейчас в постели лежит Арсений, укутанный пледом, принесенным Шастуном. Закрыв глаза, Попов хотел погрузиться в сон, но, услышав шаги, понял, что Антон вышел из комнаты. Значит, все же решил уйти, очистив совесть тем, что «расплатился» помощью с Арсением. Но стоило ему уже начать погружаться в сон, как кровать прогнулась рядом с боком парня. Попов открыл глаза и увидел Антона с пакетиком мармеладных мишек — он запускал окольцованные пальцы внутрь и доставал конфеты по одной, отправляя себе в рот. — Что? — спросил он, увидев вопросительный взгляд одноклассника. — Я один нигде сидеть не хочу, а ты спи, раз болеешь. Нахера вообще выходил? — За пирожными… — тихо ответил Арсений, все ещё продолжая удивленно смотреть на Шастуна. — Балда, — коротко изрёк Антон. Вау, даже без мата.       Пожав плечами и что-то пробурчав себе под нос, Арсений отвернулся и тут же уснул. А Шастун все сидел, тихо шурша упаковкой, и поглядывал на одноклассника. Странно все это. Ему и хорошо, и некомфортно. С другим человеком он бы так себя не чувствовал, даже не пошёл бы за ним, но то, как смотрели на него эти голубые глаза, такие ясные, словно небо летом, как просили дать помочь, заставили проглотить малую часть гордости. Нет, после такого поступка Антон не станет с Арсением дружить, будет продолжать ругаться и сторониться, впрочем, как и многих других, но сейчас он отложил мармелад, чтобы громкая упаковка не мешала спать Арсению.