good lovers

4.

Конечно же, против вина он ничего не имел. Но с едва знакомым человеком распивать такие напитки было бы немного странно. Хоть и выглядел он спокойным. Но подвох может быть везде. Нужно быть начеку. – Ничего против не имею, если быть честным. – с ожиданием того самого подвоха, сказал Азирафаэль. – А что? – Да просто. – Кроули покачал отрицательно головой. – Может ты бы хотел, ну, как-нибудь в Ритц сходить. За вино плачу я. Я знаю в нем толк, поверь. Парню показалось, что вся эта ситуация ему кое-что напоминает. Вот черт! Свидание. – Эм, а, ты меня зовешь на свидание? – Лицо было у Азирафаэля, будто бы пригласил его на свидание молодой король. – Что? Нет, ты чего. Просто ты кажешься интересным собеседником. Нет, не свидание. – Кроули говорил спокойно, что кстати удивительно. Ведь его это возмутило. До чертиков возмутило. На секунду он подумал о совершеннолетии Азирафаэля, но позже понял, что он бы не устроился на такую работу будь ему семнадцать. – Я в принципе, не против. Мы можем обсудить это чуть позже. А сейчас…в шахматы хочешь поиграть? – С интузизазмом ребёнка, почти прыгая на месте, спросил Азирафаэль. Кроули отрицательно помотал головой. – Чересчур сложно. Но Азирафаэль не останавливался. Он предложил еще около пяти разных игр, но, что удивительно, не доходя до карт. Но Кроули взял эту должность на себя. – Может в карты? – Но не думаю, что тут есть карты. – На секунду парень остановился, раздумывая. – Хотя, я не против сыграть. – Expectare a secunda.* – Чуть ли не пропел Кроули, выставляя указательный палец перед Азирафаэлем. Блистать умом удавалось редко. Это был прекрасный шанс. Он начал подходить к книжному шкафу. – Ты знаешь латынь? – У Азирафаэля челюсть отвисла. Это было неожиданно. – Obiter hoc capulus optimum gustavi unquam. ** – Кроули, я его не знаю. Так что не надо говорить что-то. А то мало ли, что скажешь. Хотя я знаю пару словечек. Ну таких, знаешь, ненужных. – Ну что ты. Я такими вещами не занимаюсь. – Кроули пытался достать что-то средь книг. Перебирал пальцами корешки, смотрел их названия. Наконец он достал. Это была тоненькая книга, которая больше походила на плотный журнальчик. – А это что такое? Говоришь их здесь нет? В голове Азирафаэля не было ни одного варианта. Всё чересчур глупое и маловероятное. Тем временем Кроули раскрыл книгу и достал оттуда колоду карт. Парень, сидевший за стойкой, встал настолько резко и быстро, что высокий стул чуть не упал. Но Азирафаэль, предотвратив его падение, подбежал к нему. В книге было большое углубление для колоды. Это выглядело как в фильмах, где хранят в таких книгах, что-то на подобии денег, пистолетов и тд. – А почему я не знал об этом? Я ведь, ведь, постоянно эти книги открываю, смотрю, переставляю! – Голос Азирафаэля звучал, как голос ребёнка, который самый последний узнал о какой-то абсурдной и шокирующей новости, происходящей во дворе. – Ты открывал когда-нибудь книгу, – Кроули закрыл книгу и посмотрел на обложку. Подняв высоко брови и сделав голос повыше, произнес, – "Черное на белом"? Не знал, что ты фанат такого. – Дай, пожалуйста. Азирафаэль чуть ли не выхватил книгу из рук Кроули. Он то открывал ее, то закрывал и смотрел на обложку. Мозг кипел. – Ничего себе. – А какие ты фильмы смотришь? – Мальчишка болтал ногами, которые свисали с крупной и массивной ветки дерева. Все было под контролем. – Знаешь, я не особый любитель фильмов. Я предпочитаю театр. Я несколько раз там бывал. Чудо настоящее. – Оппонент мальчика уперся подбородком в свою коленку, обнятую руками. Глаза закрылись. – Устал я что-то. – Ну чего ты? Хочешь сесть ко мне? – Мальчишка с рыже-огненными волосами похлопал по месту рядом с собой. Маленький мальчик, который сидел же под самим деревом, пытаясь не сгореть на палящем солнце, немного задумался. – Я тебе помогу. Он так и сделал. Ловко спустившись с дерева, он протянул ему руку. Когда через несколько секунд раздумий, почувствовав теплую руку в своей, он начал тянуть его к верхушке дерева. Успевая залезать самолично. Невероятный мальчишка. – Алистер Кроули. – Что? – Кроули, не отводя глаз от карт, переспросил. – Ты знаешь, что был один такой поэт. Алистер Кроули. Английский поэт, оккультист и альпинистом даже был. Основатель религиозного течения телемы, считавший себя пророком. Чего он только не писал. Черная магия, мистицизм. Я видел его фотографии и книги. Жутко, если честно. – Азирафаэль положил карту. Побил валет - крести дамой - буби. – Бита? – Серьезно? Подожди, он был, получается, сатанистом? – Кроули положил карты к прошлым битам. – Получается. У него книги называются "Книга закона. Книга лжей.", "Книга Четыре. Мистицизм и Магия". Если честно, это достаточно странно. Ведь мало кто использует в названиях книг слово "книга". – Я люблю жуть. – Улыбнувшись, Кроули начал торопить Азирафаэля. – Давай быстрее. – Господи, секунду! Дай подумать нормально. – Он начал трясти картами в руках и хмуриться. Все настолько плохо? – Я тебе никогда больше не дам карты мешать. Не дай бог, ты их еще раз в руки возьмешь. Запомни мои слова! – Азирафаэль чуть ли не вбил карту в стол. Шестерка-крести. – Понятно. Ничего лучше не нашлось, да? – Кроули машинально побил девяткой-крести. – А вот тебе! – Он выкинул шестерку-черви. покрывается Девяткой - буби. Девятка-черви. покрывается Шестеркой - буби. – Тебе просто повезло, Кроули. В следующий раз, в следующий раз ты всю колоду возьмешь! – Конечно. Завидуй моему прекрасному и богоподобному умению играть в карты. В следующем ходе Азирафаэль взял четыре карты Кроули. Ну, а в общем - семь. – Я жизни больше не буду с тобой играть. Так может в шахматы?

***

Выйдя, после эмоциональной игры в карты, на улицу подышать воздухом, Кроули завалил Азирафаэля вопросами. Ну, точнее мысленно. Но Азирафаэль сам начал все рассказывать. – Я выхожу по субботам, четвергам и вторникам. Хочешь, после своих пар приходи сюда. – Опередив вопрос Кроули, он серьезно отметил. – Скидки не будет. – Жаль. Около самой кофейни была одна одинокая лавочка. Именно на ней они и сидели. Не было оглушающей тишины. Она была комфортной. Мозг не был забит мыслями по типу: "Господи, нужно что-то сказать. И что именно мне сказать?" – Я тут работаю чуть меньше года. Знаешь, коллектив неплохой. Вот сейчас бариста. который у тебя заказ принял, он чуток тихий и неразговорчивый. Но это не значит, что он плохой. Кофе у него достойный и вкусный. У нас еще двое. Один бариста вообще появляется раз в год. Возможно реже. Может ему деньги и не нужны. Так, ради удовольствия делает. Если это так, то я рад за него. – Рад? – Кроули резко повернул на него голову. – Мгм. Это очень хорошо, если это так. Ну с одной стороны, а с другой стороны не особо. Ладно, это не мое дело. Может прогуляемся? <i> – А что это у тебя? – Ткнув пальцем в бабочку на шее, спросил мальчишка. – Бабочка. – Бабочка? Она так называется? Я просто впервые такую штучку вижу. – Вытянув еще сильнее голову, он рассматривал ее. – Красивая. – Спасибо. Хочешь ты ее померяешь? – Уже потянувшись к самой бабочку пальцами, но резко почувствовав, что рука друга его остановила, он улыбнулся. – Не, не надо. Не люблю такие светлые вещи. – Точно? У меня таких чёртова дюжина. Ох! – Произнеся слово "чёртова" и осмыслив, что он сказал, мальчик резко охнул. Чуть не упав с ветки. Но его придержали рукой. – Аккуратнее. Что случилось? – Его друг начал осматривать маленького мальчика. Не случилось ли чего? Мало ли, успел пораниться. Но все было в порядке. Только пластырь на левой коленке остался с прошлого раза. Руку пока он не убирал. Для безопасности. – Ничего-ничего! Ты ничего не слышал! – Глаза его забегали. Рыжий мальчишка все еще не понимал трагедию, которая произошла. – Ну скажи. Я никому не расскажу. Честно. – Он начал кивать. Пытаясь этим показать точную правдивость высказывания. – Как другу. – Как другу? – Увидев подтверждающий кивок, он все таки начал рассказывать. – Я сказал нехорошее слово. – Светлый мальчик опустил глаза вниз, стыдясь. На щеках появился румянец, а руки сжали края светлых шорт. – Какое? – Его собеседник был полностью во внимании. – Ты его прекрасно слышал. Зачем его еще раз говорить? – Он мельком посмотрел на рыжего мальчишку. – Я не услышал его. Можешь повторить? – Нет. – Пожалуйста. – Нельзя такие слова говорить. Как предпоследнее слово в моем втором предложении. – Ты думаешь, что я считаю сколько ты слов сказал? Я не знаю какое ты предпоследнее сказал слово. Я никому не расскажу, что ты сказал. Честно. Приблизившись к уху, будто его кто-то еще может услышать, он сказал это слово: – Чёртова. И сразу отдалившись от уха, он продолжил смотреть на свои коленки, стыдясь поднимать глаза. – В смысле? Это плохое слово? Чертова? – Сразу после произнесения слова, ему положили на рот руку. Это что такое вообще? – Не нужно говорить такие слова. – Мальчик чуточку подождал. – Не будешь говорить? – Он увидел соглашающееся кивок. Убрав руку, он все еще смотрел на него пристально. – Подожди, какое слово. "Чёртова"? Я просто не расслышал. Чёр… – И ему вновь заткнули рот. – Я сейчас твою ладонь оближу, если ты не уберёшь. – Было сказано сквозь ладонь. Но все же, это было слышно. В туже секунду рука была отдернута. </i> – Ты вообще не умеешь играть в карты, Азирафаэль. Ты знал об этом? – Кроули пинал маленький камушек, который, к его сожалению, попался ему под ноги. – Я с многими людьми играл. Но вот таких игроков… – Нет! Я нормально играю. Мне везет, когда нужно. Вот сам увидишь. – Мгм, конечно. – Камушек вылетел на дорогу. – А на кого ты учишься? Кроули начал вспоминать. – Я не помню. Точнее, я помню, но лень полностью говорить. Короче, связано с ботаникой. А ты? – Литературовед. – Ох, да ты серьезнее, чем я думал. Мне страшно теперь говорить не литературным языком. – Кроули максимально выделил слово "литературным". На что получил лишь закатанные глаза. Молчание. – Я сейчас вспомнил, как рассказывал одному мальчишке в детстве балладу. – Азирафаэль сделал долгую паузу. – Ну, как рассказал. Читал. – И что за стихотворение? – Вересковый Мёд. – Из вереска напиток
. Забыт давным-давно.
 А был он слаще меда,
 Пьянее, чем вино. Маленький мальчик говорил, точнее пытался, низким голосом. Опять же, пытаясь создать атмосферу жути. – А может быть что-то пьянее вина? – Но другой мальчик был чересчур любопытен. – Не знаю, не перебивай! – Хорошо - хорошо. – В котлах его варили
 И пили всей семьей
 Малютки-медовары 
В пещерах под землей. Пришел король шотландский,
Безжалостный к врагам, 
Погнал он бедных пиктов
 К скалистым берегам. Они вновь сидели под ветвями дерева. Хоть и было жарко, но тень от листвы улучшала ситуацию. – На вересковом поле, 
На поле боевом 
Лежал живой на мертвом
 И мертвый — на живом. Лето в стране настало, 
Вереск опять цветет,
 Но некому готовить 
Вересковый мед. – Как думаешь, мы сможем достать этот мёд и попробовать его? Интересно, какой он на вкус? – Мальчишка задумчиво смотрел на его друга. Но он решил его игнорировать. – В своих могилках тесных,
 В горах родной земли
 Малютки-медовары
 Приют себе нашли. Король по склону едет
 Над морем на коне,
 А рядом реют чайки 
С дорогой наравне. Король глядит угрюмо: 
«Опять в краю моем 
Цветет медвяный вереск, 
А меда мы не пьем!» Но вот его вассалы 
Приметили двоих
 Последних медоваров, 
Оставшихся в живых. Мальчик всё ещё смотрел. Смотрел и смотрел. Только некоторые слова улавливал. Веснушек на лице не было. Да и в принципе каких-либо родинок. Было белым как снег. Только иногда румянец покрывал его щеки. – Правду сказал я, шотландцы,
 «От сына я ждал беды. 
Не верил я в стойкость юных,
 Не бреющих бороды. А мне костер не страшен.
 Пускай со мной умрет
 Моя святая тайна — 
Мой вересковый мед!» – Шотландцы? – Мальчишка будто пришел обратно в реальность. – Шотландцы. – А шотландцы тут причем? – Ты меня вообще слушал? – Сложно ответить. – Азирафаэль, ты чересчур серьезен и зануден. Я всего лишь век перепутал! – Кроули непонимающе уставился на него. – Да как можно перепутать? – Азирафаэль аж остановился. – Это вторая половина XX века! А не первая! Как можно это не знать? – Я не должен знать всё на свете. Ну вот ты знаешь разделения ботаники? Хоть одно назови. И не экологию растений. – Морфология растений, – Он начал разгибать пальцы, – микология, лихенология, карпология, микогеография, альгология, ботаническое ресурсоведение, бриология, геоботаника, – Азирафаэль вновь сжал пальцы. – дендрология, диса..диаспорология, палеокарпология, палеоботаника, палеофлористика, палинология, помология, птеридология, систематика растений, флористика, фитопатология. Ну и конечно экология растений. Такой довольной улыбки у него никогда не было. – Я даже знать не хочу откуда ты знаешь это. Всё, Ази, мне в другую сторону. Пока, до завтра. Азирафаэль застыл. А Кроули почти уже не было видно. – Ази? – А как тебя зовут? Просто, знаешь. Мы сколько дружим, я у тебя этого не спрашивал. – Энтони. – Красивое имя. Впервые слышу такое имя, но оно и вправду красивое. – А тебя? – Азирафаэль. – Ази значит. – Ази?