Залезь мне в сердце

После разговора с Хосоком и Чимином Юнги тут же направился в диспансер. Что сказать Тэмину? Что будет дальше? Как разобраться во всём этом? — Ты идиот, — выдал Мин, глядя на своё отражение в зеркале больничного туалета. *** — Юнги? Юнги?! — Тэмин пытался вернуть альфу из пучины раздумий и навязчивых мыслей. — А? Да, прости... — Мин не поднимал глаз со своих коленей, по которым периодически постукивал пальцами, ведь альфа забыл покурить и нервозность накатила с головой. — Зачем пришёл?  Даже не предупредил, и что-то зачастил ты сюда... — Тэмин протянул руку, желая приподнять родное личико за подбородок. — Я изменял тебе. Рука так и замерла в воздухе, а на лице омеги скользнула грустная улыбка. — Я знаю. — Тэмин, я не буду просить прощения, это глупо. Мой поступок нельзя оправдать чем-либо. — Юнги, дорогой мой, я давно простил тебя. — Что? — недоумению альфы не было предела, глаза-полумесяцы пытались найти хотя бы крупицу ненависти на бледноватом лице омеги. — Ты и так держался столько времени, словно мученик какой-то, — шатен чуть засмеялся, пытаясь придать голосу непринуждённый оттенок, — я знаю, как сложно, когда родной человек почти умирает. Знаю, через что ты проходишь каждый день, когда отказываешься от развлечений, от отдыха, от нормальной жизни. Юнги, я не хотел становиться эгоистом и не хотел, чтобы ты делал меня им. —Я делал? — руки Мина крепко сжали омежьи кулачки, что дрожали при каждом слове. — Да. Своей преданностью, полной отдачей и отказом от полноценной жизни. — Ты всё, что у меня есть, Тэмин. — Нет. Юнги, с недавних пор, тот мальчик, он вытесняет меня из твоего замученного сердца, он улыбается и дарит тебе всё то, что я так эгоистично отнял. — Не говори ерунды, Чимин, он... он... — альфа заикался, пытаясь выговорить хотя бы одно предложение, но перед глазами был лишь образ лучезарного омеги с искренней улыбкой, который вновь и вновь кричал ему о своих чувствах.  — Ты влюблён, Мин Юнги.    — Я... — Дорогой мой, я всегда буду рядом, неважно, даже если не физически... — Тэмин запнулся, пытаясь сдержать непрошенные слёзы, что так и рвались наружу, — друг для друга мы давно стали семьей, и этого никто не отнимет. Я люблю тебя, Юнги. Спасибо за подаренное время. — Как и я тебя, Тэмин, как и я тебя. Прости, прости, прости, прости, прости меня... Альфа дрожал, прижимая к себе родного омегу, захлёбываясь в слезах и отчаянии, осознавая, что запах Тэмина едва ли можно было уловить. *** — Мин Юнги! — кричал доктор, пытаясь догнать парня у парковки. На улице уже было темно, но альфа сразу узнал походку и голос лечащего врача. — Да? Здравствуйте, простите, что не зашёл сегодня. — Ничего, так как там с лечением? Вы решили насчёт операции? — бета искренне переживал за эту парочку, ведь они уже успели стать родными для пожилого мужчины. — Да, я согласен на неё, пусть с Тэмином поработают лучшие хирурги, я сделаю всё ради этого. Альфа говорил уверенно и твёрдо, ведь распрощавшись с омегой, он дал себе слово поддерживать его до самого конца. — Прекрасно! Я очень рад... кстати, я тут поговорил со знакомыми из той клиники... в общем... не хотите сделать операцию в кредит? — неуверенно предложил бета. — В кредит? А так можно? — пальцы Мина перебирали ключи, пытаясь не выдавать своего волнения. — Да! Я стану поручителем! Тогда точно разрешат! — Почему вы делаете это для нас? — альфа смотрел с недоверием, но некой надежной. — Юнги, с самого первого дня... я... я наблюдал за вами. То, как ты улыбался, провожая Тэмина на химиотерапию, то, как плакал, спустившись в подсобку, то, как он старался выглядеть бодрым рядом с тобой, а после корчился от головной боли. Я видел всё, вы очень сильные, вы держались вместе, несмотря ни на что. Альфа не поднимал голову, лишь тихонько шмыгал носом. — Спасибо вам. — Это вам спасибо за надежду, которую вы дарили всем в этом диспансере. Попрощавшись с доктором, Юнги уехал домой. Сегодня он действительно вымотался, а ведь это только начало. Впереди долгий разговор с Чимином, а что ещё важнее, главная задача - найти нужную сумму. *** — Чимин, почему вы поругались с Тэхеном? — Намджун уже полчаса пытался вынудить из сына хоть какую-то информацию, но тот лишь упрямился. Джин сидел рядом на диване, крепко прижимая своего маленького цыплёнка, который постоянно, из-за снедающего волнения, прикусывал пухлые губы. — Сначала мы просто повздорили, а потом... — начал было омега, сглатывая мучительный ком в горле, — он... он не простит меня, никогда... — Солнышко моё, за что не простит? Скажи папе, прошу тебя. Джун так же сел рядом с сыном, поглаживая его светлую макушку. — Я... я сказал ему... чтобы он следил за своим папой... — омега разрыдался. — Так, я пойду сделаю тёплое молоко с мёдом, Джун, разговори его! — запаниковал старший, убежав на кухню. — Ну-ну, мой мальчик, объясни мне всё, давай, — большие пальцы альфы заботливо вытирали скатывающиеся слёзы. За шумом чайника Чимин и Джун даже не услышали, как в квартиру вошёл Бэкхен. — О, Бэк, пойдём-ка в зал, нам всем нужно поговорить! — Джин утянул друга за собой, другой рукой удерживая поднос со сладким напитком. — А? Что? — недоумевал гость, проходя в соседнюю комнату. — Я увидел, как папа Тэхена целовался с незнакомцем и... и сказал Тэхену, чтобы он следил за ним, а не за мной... — Что?!  — раздалось со всех сторон от Чимина. — Бэк? — Джин перевёл вопросительный взгляд на напуганного омегу. — Я... я всё объясню... *** — Бэкхен, ты идиот?! Почему не рассказал обо всём Чанелю? — возмущению двух родителей не было предела: Джин постоянно цокал, а Намджун неодобрительно мотал головой. — Я не могу, это будет нечестно по отношению к нему... — омега еле сдерживал слезы, отпивая горячий ромашковый чай.  — Ты точно идиот! Во-первых, это было давно, а во-вторых, ты делал это ради него и его родителей, чтоб вас всех! — Джин сорвался на крик, пугая тем самым абсолютно каждого в квартире. — Если бы это было на все 100% так, то я бы и сознался, но... где-то внутри меня что-то хотело продлить те ночи, те ощущения... но, клянусь, я не спал с ним больше! Только до свадьбы пару раз и всё! А в тот вечер... — глаза Бэка уставились на Чимина, — прости, что ты увидел это, но в тот вечер он подкараулил меня, умоляя вернуться к нему, но я отказал... а когда он поцеловал меня... я просто давно не чувствовал тепла. — Почему это? Чанёль тебя не целует? Не трахает? — заинтересовался было Джун, неосознанно защищая друга-альфу. — Мы всё ещё в ссоре... — Бэк, боже, да какая разница! Нашёл, блин, время включать совесть и мораль! Брак спасать надо, Тэхена спасать надо! Бедный мальчик, ты вообще знаешь, что творится в его жизни?! — Я... я ужасный родитель... — горькие слезы было не остановить, и Джину ничего не оставалось, как подойти к лучшему другу и крепко обнять этого глупого, ранимого омегу. — Простите... но вы, правда, ему нужны, Тэхен запутался... очень. Маленький омега, не выдержав слёз старшего, потянулся к нему, завлекая в свои тёплые объятия. *** — Отец, спасибо, что приехал... — Тэ потянулся к родному человеку, в надежде получить хоть какое-то тепло. — Ну-ну, мой тигрёнок, что произошло? Почему ты весь испачкался? И почему плакал? Слушай, давай-ка мы с тобой сходим в кино? Хочешь? А уже после, когда успокоишься, расскажешь обо всём, договорились? — обеспокоенный поведением сына, Чанёль то и дело ерошил пепельную макушку, всматриваясь в это заплаканное личико. — Договорились...  спасибо, я люблю тебя. — Как и я тебя, тигрёнок. Кстати, не знаешь, где папа? — Чанёль беспокоился о муже, которого не смог застать в квартире. — Нет, не знаю... отец, а вы разведетесь? — почти шёпотом, сглатывая ком, спросил омега. — Что ты такое говоришь, мой милый, конечно нет... я... я люблю твоего папу. — Тогда почему вы постоянно ругаетесь? — Тэхен озадачено смотрел на родителя. — Потому, что твой папа тот ещё придурок. — Ха-ха, кажется, я пошёл в него. — Трудно отрицать! — съехидничал старший, припарковываясь у торгового центра. — Эй, да как можно так, о родном-то сыне? — возмутился Тэхен, выходя из машины. — Отец, я вообще-то весь грязный, на меня уже странно смотрят, — засмущался младший, отряхивая свой пиджак. — Так я и веду тебя за покупками! Альфа выглядел обворожительно. Чёрная тонкая водолазка подчеркивала рельефные мышцы, а темные брюки, идеально сидящие на упругих бёдрах, лишь оттеняли статный рост мужчины.   — Мда, папа действительно будет идиотом, если откажется от такого красавчика, — выпалил Тэхен, замечая покрасневшие уши своего отца. *** — Нет, ну ты ведь видел это в конце? — воодушевлённый альфа то и дело разбрасывался руками, пытаясь передать все эмоции, пока его сын еле перебирал ногами, пытаясь дойти  до дома. — Я больше никогда не пойду с тобой на тот фильм, который ты выберешь! Серьезно? Маньяк, который делает из людей дом?! Ты вообще видел, что с сеанса почти все сбежали? — Тэхен заглянул в почтовый ящик, под нужным номером, и достал кипу бумаг, разглядывая каждую из них. — Ничего ты не понимаешь в кинематографе, сынок! Что там? — Чанёль перехватил письма, — счёт, счёт, реклама, о, с работы, а это что? — Что там? В руках альфы лежал коричневый конверт с неизвестным содержимым. — Что это?  — перед глазами всё темнело, а голос будто и вовсе пропал. — Это... папа? — Тэхен приложил ладонь ко рту, пытаясь сдержать немое изумление. Один снимок за другим перебирались трясущимися руками Чанёля. Сердце альфы насквозь пронзила беззвучная агония. Пульсирующие виски, выпирающие вены, тяжелое дыхание и потемневшие глаза, глаза, выражающие боль и ненависть, это всё, чем был брюнет в эту секунду. Чанёлю не хватает воздуха, он застрял, застрял где-то глубоко в груди. Чанёль погибает, словно загнанный зверь. Его накрывает с головой, накрывает предательством и ложью. *** Бэкхен уже два часа пытается дозвониться до своих мальчишек, но кроме смс: «У нас с сыном свидание», ничего не получает. Наконец-то в коридоре послышался специфический звук от электронного замка, и омега тут же понёсся к нему, желая поговорить обо всём с этой «парочкой». — Я так долго вас ждал! Да как вы мог... Недосказанные слова так и застревают в горле и не могут вырваться наружу, ведь тонкую шею Бэкхена вмиг сжимает крепкая ладонь Чанёля, заталкивая того обратно в комнату. — Ч...Ч...Чанёль... — Бэк вцепился ногтями, но хватка была звериной. — Отец, прекрати! — с криками вбегает Тэхен, оттаскивая альфу от папы. Чанёль рычит, отпуская омежью шею, бросая ему в лицо помятые снимки. — УРОД, БЭКХЕН, КАКОЙ ЖЕ ТЫ УРОД! Старший омега пытается дышать, жадно ухватывая частички драгоценного воздуха, но на глаза бросаются фотографии с ним и... — Господи... ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК! ЧАНЁЛЬ, ПРОШУ ТЕБЯ, ВЫСЛУШАЙ! — СЪЕБИСЬ, БЭКХЕН, СЪЕБИСЬ, ПОКА Я НЕ УБИЛ ТЕБЯ! Чанёль запускает пятерню в вороньи волосы, пытаясь хоть немного совладать с гневом, но богиня Эрида явно этого не хотела и всё больше внушала раздор и ненависть вокруг этой семьи. — Чанёль, — почти вымаливает Бэк, опускаясь на колени, — умоляю тебя, давай поговорим, и прошу, давай не при Тэхене. — Почему не при мне, папа? Почему? Ты думаешь, я не видел этого? Думаешь, что твой позор остался только между вами? — слёзы застилали глаза, а тело, будто острейшими иголками, пробирал мандраж. — Я ВСЁ ЗНАЮ, ПАПА, ВСЁ — Сыночек, любимый мой, вы не так всё поняли, честно... я не... прошу тебя, — доползая до сына, проглатывая слёзы и вцепившись в его новые джинсы, омега умолял, умолял, как никогда прежде. — ПРОШУ ВАС, ВЫСЛУШАЙТЕ МЕНЯ! — Прекрати этот цирк, Бэкхен. Ты сделал абсолютно всё, чтобы эта семья развалилась. Бэк, ты разрушил нас, каждого из нас, своими собственными руками.  — Я хотел сохранить семью, Чанёль, я... я не смогу жить без вас! Чанёль, я умоляю... Тэхен не смеет поднять глаза на отца, не может видеть всю ту боль, что причинил ему папа, он чувствует её, чувствует каждой клеточкой, и слышит, как тот удаляется в комнату и достаёт из шкафа свой чемодан. Это конец. — Сыночек, вы ведь, вы так дороги мне... — Тебе дороги отец Чонгука и выпивка. Бэкхен погиб. В ушах стреляет, а сердце стучит так, словно трепещущее омежье тело, только что скинули вниз с небоскрёба. — Это не так! Это не так! Я бы никогда не позволил им разрушить нашу жизнь! Ни одному из семьи Чон! Тэхен, я ведь знаю, знаю, как ты страдаешь от Чонгука! Я всё знаю! И ты думаешь, что я стал бы водиться с его отцом?! — Папа... что? Что ты знаешь?! О чем ты говоришь?! — недоумевал Тэхен, вплотную приблизившись к омеге. В квартиру врывается семья Ким, которой еле удалось заткнуть соседей и пригрозить им, если те надумают вызвать полицию в такую ночь. — Вы совсем с ума сошли?! — рычит альфа, врываясь в зал.  Чимин плетётся следом, пытаясь осознать происходящее, а Джин вмиг прижимается к другу, видя неуравновешенное состояние омеги. — Где Чанёль?! — Джун оглядывается в поисках ещё одного источника ночной ссоры, но взгляд падает на фотографии, разбросанные по всей комнате. — Что же ты наделал, Бэк, мы ведь говорили... Чанёль, словно тень, пробегает между диваном и толпой, что находилась в зале, протаскивая следом чемодан и спортивную сумку. — Ну и куда ты собрался? — Намджун успокаивающе потрепал друга за плечо. — Если я останусь здесь хотя бы на минуту, то убью его, Джун, я убью его, клянусь тебе. Я переломаю ему все ноги, чтобы эта сука не могла ходить налево. Альфа понял, что Пака лучше не трогать, он действительно был настроен на рукоприкладство, поэтому Ким решил отпустить его, удостоверившись в том, что тот не собирается наделать глупостей.   Вернушись в зал, Джун застал продолжение конфликта, но уже между двумя омегами. — Тэхен, ты никуда не пойдёшь! — почти в истерике кричал Бэкхен, все ещё сдерживаемый объятиями Джина. — Я не останусь тут, — отрезал омега, натягивая свою ветровку. — Маленький, подумай хорошо, куда ты собрался? — ласкающий голос Джина пытался достучаться до сознания ребёнка. — Куда он пойдёт? К Чонгуку помчится, наверно, куда же ещё? — с примесью горечи и раздражения выпалил Бэк. — Чимин мне рассказал о том, что ты сбежал к НЕМУ в тот раз, когда мы ссорились с отцом, ты хоть понимаешь, ЧТО творишь? Чимин съёжился в своём свитере так, словно хотел, чтобы его потеряли из виду, забыли о его существовании, не вспоминали, что такой человек вообще когда-либо существовал на Земле. Пепельный омега не мог поверить в это, нет... не может быть, просто не может. Его друг не мог так поступить. — Тэхен, я... я сказал это, чтобы помочь... — Чимин плакал, слёзы так и лились из детских глаз, а руки тянулись к другу, в попытке вымолить прощение. — Помочь... а ты просил помощи у родителей, когда тебя трахал наш классный руководитель? Тэхен выбежал из квартиры, оставив после себя лишь осколки от семьи, любви и дружбы. — Что он только что сказал? — Отец, папа... я... я всё объясню. — Кажется... кажется, вам пора, Джин, я справлюсь... Тэхен, наверное, пошёл к этому альфе, а Чанёль, думаю... он будет в отеле... сейчас, сейчас я всё равно не смогу ничего исправить... — Бэкхена разрывало на части, он не хотел оставаться один, но понимал, что семье Ким сейчас явно не до чужих разборок. *** — Отец, мне больно! Отпусти , ну отпусти же! — всхлипывал Чимин, пытаясь вырвать свой локоть из крепкой хватки Джуна. Альфа силком затащил сына в комнату и бросил на кровать, застревая в дверном проёме. — Я ожидал всего, но не такого позора. Джин пытался сдерживать себя, ведь он был единственным, кто мог адекватно говорить с обеими сторонами, но сейчас ему хотелось лишь горячего молока с мёдом и корицей, и, желательно, приготовить на всю семью.  — Держи, дорогой, — омега, укутанный в розовый вязанный кардиган поверх пижамы, протянул кружку с горячим напитком, — успокойся немного, уже поздно. — Мне явно нужно что-то покрепче, например, дробовик. — Раз можешь шутить, то не всё потеряно... дорогой, это моя вина... — О чем ты? Солнце, не смей так говорить, и, вообще, ложись спать, вы и так себя перенапрягаете! — Джун ласково коснулся животика, что уже слегка выделялся. — Там мой сын, моя частичка, и ему сейчас так больно... я упустил его... — всхлипывал омега, делая очередной глоточек сладкого молока. — Мы упустили. Блять, как я не догадался! Дополнительные, ну пиздец! Я ему голову сверну завтра! — грозно прорычал альфа, сжимая в руках методичку по химии. — Не думал, что наш сын может на такое пойти... я не узнаю его... — Ладно он, а тот ублюдок?! Этот мелкий, гормоны не в ту головку бьют, а тот... ему пиздец. — Ты пойдёшь завтра в школу? Я бы тоже, но не хочу оставлять Чимина одного, да и не выдержу очередного скандала. — Конечно, милый, я бы и не пустил тебя, всё, иди спать, я, правда, не смогу уснуть, а тебе нужно. — Джун нежно накрыл лоб омеги своими губами, одаривая целомудренным поцелуем. — Хорошо, я люблю тебя. — И я тебя, иди давай. *** — То есть его нет?! — возмущался альфа в кабинете директора. — Мин Юнги взял больничный, он им не пользовался с момента принятия на работу, а, следовательно, я не мог ему отказать. — Проклятие. Тогда дайте мне его адрес. — Такая информация... — мужчина вовремя заметил свирепый взгляд альфы и тут же попросил секретаря дать нужный адрес. *** — Да иду я, блять, прекратите стучать в эту гребанную... — Юнги не успевает закончить фразу, как чувствует увесистый кулак и тут же отшатывается. — БЛЯТЬ, УБЛЮДОК! Джун залетает в квартиру, попутно замахиваясь для нового удара, но Мин быстро реагирует и успевает блокировать его, отвешивая Киму прямо в солнечное сплетение. — ТЫ, БЛЯТЬ, КТО?! Намджун приподнимается, заглядывая в недоумевающее лицо своего противника. — Это невозможно... Шуга?! — Блять, Намджун?! — Урод, ты трахаешь моего сына?! Ты, блять? Чертов дилер?! — Сына? Джун до сих пор не мог поверить, что перед ним стоит именно он. Бывший дилер в клане Ким, известный как «Шуга», «Сахарочек», «Мастер горячих точек». Намджун встречался с ним пару раз, когда навещал отца в его поместье. Парень был холодным, молчаливым, словно и смысла в этой жизни не видел, но делал всё быстро, четко и без оплошностей. Однажды они даже выпивали вместе, сидя на крыше того же поместья, глубокой зимней ночью. Тогда Намджун впервые рассказал кому-то о своей мечте, о своих планах и стремлениях, а Мин слушал, не смеялся, не вникал в детали, просто слушал. После Джун узнал, что у парня нет никого, кроме близкого омеги, с которым он планирует будущую жизнь, если выберется из этого дерьма, но пока что, Юнги всё устраивало. А сейчас, в этот момент, Мин Юнги стоит перед ним, прикладывая кусок мяса из морозилки к окровавленному носу.  Мин Юнги, который трахается с его сыном. С его Чимином. — Ничтожество, как ты посмел коснуться моего ребёнка?! Совсем страх потерял?! — Джун ухватил альфу за воротник футболки. — Эй, остынь, выслушай меня, — Юнги пытался отцепиться от стальной хватки, — ты думаешь я знал, что он твой сын?! Да даже если бы знал... — Что?! Что ты сказал?! — Он... думаю, он мне нравится, я не уверен... И вновь удар по бледному лицу, которое уже явно переменило свой цвет, окрасившись в багровый, что стекался вниз, к белой футболке. Мин завалился на пол, а Намджун так и навис сверху, еле сдерживая свой порыв. — Только попробуй коснуться моего сына, только попробуй подойти к нему, я убью тебя, я уничтожу тебя и всё то, что останется от твоего бездыханного тела. Юнги усмехнулся, хотя осознавал, что лишь усугубляет ситуацию. Но всё же, происходящее вокруг вызывало лишь истерический смех, ведь такое могло произойти только с ним. Влюбиться в сына главы судейского комитета Сеула, да ещё и внука, главы мощнейшей мафиозной организации Кореи.  Отдышавшись и кое-как восстановив ясность ума, Намджун слез с парня. На его телефон пришло сообщение, в котором развёрнуто описывалась биография Юнги за последние несколько лет. Всё же, связи в прокуратуре бывают очень и очень полезны. Ким усмехнулся. — Так тот омега жив? Ли Тэмин? — получив нужную реакцию, в виде застывшего альфы, Джун продолжил,— сочувствую, рак — это худшее, что может случиться с молодым парнем. Наверное, трудно, ну знаешь, лечение, содержание... работа всё компенсирует? — Заткнись, Намджун,  — альфа сжимал стакан с водой, стараясь дышать как можно глубже. — Знаешь что, это твой выбор, смотри, я даже не поступаю так отвратительно, как ты. Можешь продолжить таскаться за моим сыном, и в итоге сесть в тюрьму по статье, но боюсь только, что в этом случае, Тэмин долго не протянет, а можешь, сейчас же, уволиться и исчезнуть. Поступай по совести. Юнги будто не стало, земля давно ушла из под ног. Он понимает, что во втором случае пострадает один человек, а в первом — альфа утащит за собой Тэмина. — Я всё сказал. Намджун лишь громко хлопнул дверью, оставив за собой отчаинье и безнадежность, в лице одного избитого и растоптанного альфы. *** — Чимин, ну выйди оттуда, я прошу тебя! — Джин вновь стоял у двери с подносом в руках, — ты ведь совсем ничего не ел! Тишина. — А знаешь что? Я устал! Очень устал! — на омегу накатили эмоции, что он сдерживал уже несколько дней, — почему вокруг одни проблемы? Почему ты не жалеешь меня? Почему не жалеешь своего братика, что ещё не появился на свет? Дверь открылась. Чимин, одетый в старую растянутую футболку и бежевые шорты, молча ушёл на кухню, дабы выпить хоть немного воды.  — Сыночек, поговори с папой... — умолял старший, поглаживая светлую макушку. — Отец убьёт его? — Что? Нет! Ты сейчас думаешь о нём?! Чимин, боже! — голос Джина дрожал от возмущения и обиды. — Я всегда думаю о нём... — Больше не придётся, — раздалось за спинами омег. В дверях показался альфа, и беременный супруг тут же подбежал к нему, чувствуя, что встреча с учителем не прошла бесследно. — Вы подрались?! — омега перепугался, замечая кровь на костяшках мужа, — так, где аптечка?! — Не волнуйся, милый, она не моя... Чимин вздрогнул. Глаза наполнились слезами, а стакан разлетелся во все стороны, так же, как и мечты о светлом будущем.    — ЧТО ТЫ ЕМУ СДЕЛАЛ?! ГДЕ ЮНГИ? ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С МОИМ АЛЬФОЙ?! — кричал омега, одаривая отцовскую грудь своими кулаками. Оглушительная пощёчина тут же привела в чувства молодого парня. — ТВОЕГО АЛЬФУ? ТВОЕГО? ОН НИКТО ДЛЯ ТЕБЯ И ВСЕЙ НАШЕЙ СЕМЬИ, НИКТО, ПОНЯЛ МЕНЯ?! — Он — всё для меня. — Он дилер, никчемный бедный дилер, который стал преподавателем только для того, чтобы трахать таких доверчивых идиотов, как ты. Ой, а ещё у него омега, ты в курсе?! Джин лишь охнул от услышанной информации, а Чимин, кажется, и бровью не повёл. — Я люблю его. И снова пощёчина. — Ты не знаешь, что такое любовь, и если надо, то я выбью из тебя эту дурь, — глаза альфы потемнели, а голос звучал сердито и холодно. — Хоть убей, я всегда буду любить его. — Что-то не так... — шептал Джин, пытаясь осознать происходящее. — С этого дня ты и шагу не сделаешь из квартиры, понял меня?! — Что-то происходит... Джун... Чимин... Взгляд обоих перешёл на омегу, что трясся, словно его лихорадило, а ноги и вовсе отказались удерживать тело. — ДЖИН! — альфа схватил мужа, всматриваясь в его замученное лицо. — ПАПА! ПАПА! ПАПА! — навзрыд рыдал омега, прижимаясь к родителю. — Дай телефон! Нужно звонить в скорую! — Отец, к... кровь! У папы кровь! — Блять. Держись, любимый, держись. *** —Хоби, не хочешь сходить со мной в центр? — предложил Сехун, завалившись на кровать друга. — Не, я занят, — альфа сменил школьную рубашку на просторную футболку и ещё раз оглядел себя в зеркале. — Куда это ты?! Можно с тобой? — выпрашивал омега, привстав с кровати. — Нет, всё, как уйдёшь, закрой за собой, а то вечно забываешь! Пока! — Ну пока...  *** — Ну и кто тут у нас давно не ел клубнику? — искренняя улыбка Хосока, казалось, осветила всю палату, наполняя её теплом и надеждой. — Хоби! — омега расцвёл, всматриваясь в это счастливое личико. — Не виделись один день, а будто вечность! Я скучал!