Это не способность

       Открыв глаза, Дзихико не сразу поняла, где она находится. Голова немного кружилась, отчего сосредоточиться было трудно, а перед глазами стоял туман. Было ощущение словно после какого-то праздника, когда за количеством выпитого можно было не следить. Хоть Дзихико и не была девушкой, которая любила выпустить бокальчик-другой при возможности, такая вещь, как похмелье, все же была ей знакома.        Лишь немного полежав и пожмурившись, девушка осознала, что на её талии лежит тёплая рука, прижимая Дзихико к крепкому мужскому телу. Воспоминания о прошедшей ночи мгновенно всплыли в её голове. Она вспомнила и безумный взгляд алых глаз, смотрящий прямо в душу, и прерывающиеся каким-то диким хрипом ласковые слова, то нашёптанные на самое ухо, то выкрикнутые словно с отчаянием. — Ах милый мой Осаму… — одними губами произнесла Дзихико, осторожно приподнимаясь и разворачиваясь лицом к ещё спящему парню. Расслабленный и мирно посапывающий Дазай сейчас выглядел как маленький ребёнок, видящий прекрасный, счастливый сон под слегка подрагивающими ресницами.        Даже представить было трудно, что это умиротворенное лицо вчера безумно улыбалось девушке, шепча слова любви и при этом заставляя её ронять слёзы от ранее не известной ей боли. До этой ночи Дзихико бы ни за что не поверила в то, что эти два слова — «боль» и «любовь» могут существовать рядом друг с другом.        Ещё какое-то время смотря на спящее лицо любимого, девушка поднялась с кровати на пол: нужно было уходить. Странно, но когда Дзихико встала на ноги, боль в части ниже живота была не столь сильной, как она могла её себе представить. Особенно после вчерашнего взятого темпа… Дискомфорт, конечно, был, но при этом не мешал девушке, когда она чуть прошлась, о чём иногда она слышала от своих знакомых. Почему же так произошло?..        Невзначай бегая глазами по комнате, Дзихико внезапно заметила какую-то баночку, стоящую на тумбочке у кровати. Та была не закрыта — просто накрыта сверху крышкой без закрепления, отчего та немного «присползла» вниз.        Казалось бы — такой простой предмет, а всё-таки именно он смог воскресить в голове девушки то, что она забыла после отключки…

***

— Осаму…ах… пожалуйста,. остановись!..        Кое-как найдя в себе силы сквозь казавшиеся уже бесконечными толчки, Дзихико резким движением руки сбросила ладони Дазая со своих ног, после притянув его к себе за шею и поцеловав. Хоть поцелуй и вышел совсем коротким от того, что из-за прерывистого дыхания девушка и так кое-как дышала, но всё-же его яркость от отчаянья, которое вложила в него Дзихико, смогли оказать на Осаму эффект. Толчки тотчас прекратились, а сам парень, как во время их первого поцелуя, вновь застыл, словно очнувшись ото сна и смотря на девушку широкими от изумления и страха (да, именно страха) глазами. — Боже… Дзихико… — произнёс он хриплым голосом, тотчас поспешно выпустив её из объятий и прикрыв рот рукой, глядя на красные от слёз глазки девушки и неровно вздымающуюся из-за взбитого дыхания грудь.        Как он мог? Как он посмел выпустить своего демона наружу именно сейчас? Именно рядом с ней?.. Дзихико же не какая-нибудь шлюха, которую вызвал только для того, чтобы поскорее успокоить свои эмоции… Она другая. Дзихико стала для него всем — его спасением, его лучиком в царстве тьмы, его освобождением… А он так ужасно с ней поступил… Она доверилась ему. Она была готова принять всю его тёмную сущность, а он… просто плюнул этой доброте в лицо… — Прости меня… — в его голосе прозвучала горечь, подобная той, что звучит в речи людей, навсегда потерявших веру в жизнь и её смысл, — У меня есть мазь… она залечит всё и не больно не будет…        Парень собрался выскользнуть наружу и уйти прочь, однако ладони Дзихико, уложившиеся поверх его, не дали ему этого сделать. В ещё большем изумлении смотря на свою возлюбленную, Осаму даже не нашёл слов, чтобы как-то ответить на такой жест со стороны девушки, просто смотря в её прекрасные, отражающие проникшие через окно звёзды ночного неба глаза. Странно, но в этих сияющих созвездиях он увидел себя таким же, каким видел себя в её глазах до своего безумия… Неужели, несмотря на то, что он сделал с ней, что похитил её, угрожал ей, а сейчас ещё и фактически изнасиловал, Дзихико продолжает видеть в нём… своего Ромео?..        Всё ещё не говоря ни слова, девушка переместила свои руки за шею парня, обвивая её крепко-крепко, и самостоятельно скрестив свои ноги за его спиной. — Пожалуйста… приподнимись… — шёпотом произнесла она, кратко целуя детектива в лоб.        Всё ещё прибывая в шоке от действий девушки, Осаму послушно приподнялся вместе с ней, тем самым приняв положение сидя. В следующую же секунду из их уст практически в унисон вырвался в меру громкий и сладкий стон — в разы слаще тех, что разносились по комнате в момент жёсткости и боли: крепче прижавшись к любимому, Дзихико сама насадилась на всю его длину, тут же уткнувшись носиком в плечо любимого. — Осаму… не бойся ничего… — немного восстановив дыхание, прошептала она, — Я здесь, с тобой… только твоя… и ты мой…        Чуть уперевшись ладонями в плечи парня, Дзихико чуть приподнялась на бёдрах парня, после осторожно опустившись обратно, при этом тихо постанывая через прикрытые губы. Потом она повторила свои движения ещё и ещё… Осаму чувствовал, как по его телу проносятся волны наслаждения, подступая к голове и приятно кружа её. Недавнее беспокойство постепенно отступало, сменяясь удовольствием в виде разноцветных кругов перед глазами, что крутились вокруг своей оси, подобно далёким и прекрасным галактикам.        Со временем Дазай начал осознавать, что сам начинает сладко стонать в тон девушки, крепче охватывая её стан ладонями и слегка поглаживая, при этом двигаясь ей навстречу и уже сам удерживая этот медленный, но такой тягуче-сладкий и дарящий полную гамму наслаждения темп. — О Дзихико… — сладко выдохнул детектив на ушко любимой, осторожно приподнимая её за подбородок на себя и заглядывая в её глазки, при этом не переставая двигаться в ней, — Почему?..        Ничего на это не ответив, Дзихико снова применила к губам своего любимого, перемещая ладони на его волосы и нежно глядя их, иногда чуть смина в своих ладонях. Тут же забыв о своём вопросе, Осаму с такой же нежностью ответил на её поцелуй, при этом позволив себе немного ускориться. И, судя по вырвавшимся прямо в их поцелуй сладким стонам Дзихико, сама девушка была не против. Сам Дазай чувствовал, что тонет в этой бессловной, но такой понятной своим трепетом и нежностью любви… Да, именно любви.        Когда-то давно он услышал, что любовь — самая невероятная и могущественная сила на всей Земле. Такая, что даже обладатели сильнейших способностей не могут противостоять тому, на что способна сила любви. Тогда ему казалось, что это все выдумки, детские сказки. Но теперь, видя перед собой девушку, которая и была самым настоящим воплощением этой стихии, Осаму преклонился пред ней. Поначалу сопротивляясь силам любви, пуская в ход все то, что он извлёк из своей горькой жизни, вскоре он сдался, ибо Дзихико выстоять против всего того, что не выдерживали многие и стремились поскорее покинуть его. Её любовь оставила девушку рядом с ним, и теперь он тоже готов окутать её своей любовью, пускай ему самому ещё многое не известно об этом светлом чувстве. Чувствуя приближение собственной разрядки, Осаму сильнее прижал Дзихико к себе, задыхаясь носиком в её волосы и вдыхая их чудесный аромат сакуры, в то время, как она сама лишь крепче прижалась к его груди, стискивая его плечи. Цунами наслаждения захлестнуло их практически одновременно, после чего влюблённые обессиленно рухнули на кровать.

***

— Хорошо, что я смогла призвать к его сердцу… — подумала Дзихико, снова подойдя к кровати и нежно поцеловав любимого в лоб. Как бы то ни было, а все те чувства, что появились между ними за вчерашний день, были настоящими. Для Осаму точно… и она не даст им пропасть, не даст любимому вновь почувствовать тоску и одиночество на сердце… но сейчас, увы, ей нужно уходить.        В последний раз посмотрев на спящего парня, Дзихико на цыпочках поскользнула к его шкафу: как никак, от её вчерашней одежды сейчас мало что осталось приемливого, да и девушка допустила мысль, что Осаму будет не против, если она одолжит только на сегодняшний день что-то из его одежды. Выбор был не так уж и разнообразен: в основном белые и голубые в полоску рубашки, брюки, пиджаки и жилетки. Не долго думая, Дзихико взяла комплект одежды с жилетки, после вынырнув из спальни в коридор, где девушка и примерила все на себе: в целом одежда сидела хорошо, лишь в некоторых местах будучи великоватой для неё. Но не беда — сойдёт, чтобы дойти до театра. Благо, репетиция предстояла в костюмах к постановке в довольно-таки современной тематике, так что никто из прохожих не будет в шоке смотреть на неё, если она пойдёт домой в костюме Лиу.        Найдя в том же коридоре свою сумочку, Дзихико удостоверилась в том, что ничего из её вещей не пропало вплоть до книжки, после глянул на часы: хах, оказывается, она даже раньше встала — до репетиции оставалось ещё где-то часа три, один из которых был рассчитан на дорогу до театра, а также на переодевание в костюм и нанесение грима.        Взгляд девушки пал обратно на дверь спальни, за которой её возлюбленный ещё досматривал свои сладкие сны. Что он почувствует, когда проснётся и увидит, что Дзихико рядом с ним нет? Не решит ли, что она всё же струсила после вчерашнего и убежала прочь? В любом случае надо оставить для него записку, в которой Дзихико в паре слов объяснит о причине своего ухода. О, также не будет лишним, если она ещё напишет номер своего телефона, дабы Осаму смог позвонить ей. А вдруг, он уже и так знает её телефон? Девушка тихо хихикнула, пропустив в своей голове такую мысль: кто знает, что её лисёнок успел наделать, пока она была без сознания?..        Решив все сделать в точности, как она решила, Дзихико отправилась на кухню в поисках бумаги и карандаша. К слову, оказавшись там, в её находчивой головушке появилась ещё одна идея, как уже обрадовать её возлюбленного по его пробуждению…

***

       Ещё никогда Осаму не спалось так сладко и спокойно, как в эту ночь. Ведь рядом с ним спала его милая Дзихико — девушка, ставшая для него спасением от всех бед этого жестокого мира, и даже от него самого… Ведь несмотря на всё то, что он сделал, она осталась рядом с ним, при этом подарив ему то, что ему было нужно. И нужно было не для того, чтобы избавиться от напряжения, а чтобы доказать, что она готова пойти на столь серьёзный шаг ради него… Даже после того, как он неосознанно предстал перед ней безумным маньяком-убийцей из Портовой мафии, который безумно улыбался, смотря на то, как его жертва бьётся в конвульсиях от горячего свинца, прилетающего ей в грудь снова и снова… Удивительная девушка…        Раньше Осаму считал, что все девушки на свете одинаковые: все хотят выйти замуж за более богатого или красивого человека, не стыдясь для этого пустить в ход все прелести своей женской натуры. Но Дзихико была совсем другой. Мало того, что особа она была не глупая и рассудительная — её чистота приковывала к себе, стоило только её увидеть, а дальнейшее общение с этим маленьким ангелом, спустившимся к нему с небес, очаровывало с каждой минутой всё больше и больше. Скажи Дазаю раньше, что когда-нибудь он влюбится без памяти лишь с первого взгляда, словно мальчик, он бы громко рассмеялся этому человеку в лицо. Однако сейчас всё произошедшее с ним в действительности напоминало детективу самую настоящую сказку, попав в которую он познал и любовь, и раскаянье, и счастье. Да и сама Дзихико была похожа на принцессу, на прекрасную фею, по взмаху волшебной палочки которой весь мир преображался.        Просыпаясь с такими мыслями полными восторга, Дазай с ещё закрытыми глазами протянул руку, чтобы коснуться бархатной и тёплой кожи своей любимой и вновь прижать её к себе, зарываясь носиком в её шелковистые волосы и вдыхая дурманящий запах клубники и розы, в то же время чувствуя, как их сердца бьются в унисон. Однако, сколько детектив не тянулся к своей Дзихико, он никак не мог её найти. Сердце забилось всё тревожнее, и, наконец, карие глаза широко распахнулись, бегая взглядом по комнате и ища милый лик.        С ужасом осознав, что девушка исчезла, парень мгновенно вскочил с кровати, помчавшись в коридор, надеясь застать Дзихико и там. Но и здесь детектива встретила пустота и давящая на него всё сильнее и сильнее пустота собственной квартиры. Где же его милый ангел? Неужели всё, что вчера произошло с ним, оказалось лишь чудесным сном, и его прекрасная принцесса вернулась обратно в свою сказку?.. Хотя нет: вот же её лежащее на полу у той злополучной батареи раскроенное пополам платье. Значит, его Дзихико всё же реальна… Но почему тогда она оставила его?.. — Дзихико… — парень опустился на пол, подбирая то, что раньше было одеждой девушки, и вдыхая его запах. О да, аромат клубники ещё не успел выветриться из хлопковой ткани вновь возвращая перед глазами милый образ Дзихико: её милую, приветливую улыбку, блеск золотых глаз и тепло её кожи, — Она покинула меня…        Внезапно руки парня начали трястись, в то время, как из его горла вырвался то ли плач, то ли безумный смех. Сильнее сжав ткань, Дазай прижал её к своей груди, продолжая громко смеяться, в то время, как на его лице вырисовывалась та же улыбка, что и этой ночью. — Мой ангел покинул меня… хаха… где же мне теперь искать её?.. Хаха, она больше не вернётся ко мне…? — шептал он сквозь собственный смех, после с яростью откинув бывшее платье девушки в сторону и пройдя на кухню.        Смысла во всём больше нет — она не вернётся к нему. А без Дзихико Осаму уже не сможет жить или хотя бы вернуться к своему прежнему образу жизни: её уход был хуже пули в самое сердце. Уж лучше бы он вообще никогда не встречал эту Дзихику, чем страдать от невыносимой боли в сердце сильнее, чем раньше!.. С силой открыв кухонный ящик, Дазай уже хотел нещадно резануть свою руку ножом, как вдруг его бешено бегающие из стороны в сторону глаза ухватились за стоявшее на столе небольшое блюдо, которого явно не было вчера, и записку на нём. Решив пока что оставить нож на своём месте, Дазай взял записку в руки, судорожно начиная её читать…

***

       Распрощавшись со своими коллегами по работе, Дзихико прошла в свою гримёрку, где с довольной улыбкой на лице присела за туалетный столик. Всё прошло более-менее гладко: она даже успела прийти немного раньше, чем задумывала, а потому даже успела замаскировать под хорошим слоем тонального крема следы вчерашней страсти. Конечно, вблизи можно было рассмотреть багровые следы на её шее, но тут уже на помощь девушке пришёл атласный шарфик, который носила её героиня по задумке режиссёра. Однако, когда Дзихико спросила костюмера, можно ли ей забрать костюм домой уже в «одетом» виде, тот лишь покачал головой, сказав, что увидев её в образе героини ещё только предстоящего спектакля, у людей уже не будет того «вау"-эффекта, которого он хотел достичь при создание сие костюма. Но после пяти минут компромиссов, Дзихико удалось уболтать костюмера, но при условии, что костюм будем закрывать какая-либо другая одежда. Девушка на это согласилась, тут же загоревшись идеей повязать поверх платья своей героини рубашку Осаму, как топ.        Да и сама репетиция прошла очень даже успешно: Дзихико ждала первого оркестрового прогона даже больше, чем премьеры самого спектакля «Турандот», ибо петь под чарующее звучание скрипок и торжественное валторнов приносило ей огромное удовольствие. Режиссёр сегодня делал меньше замечаний, чем раньше, отчего её личико внезапно предательски не краснело, когда признания в любви её героини прерывались режиссёрским «Остановите!». Хотя Дзихико и знала, что её вины тут быть не может. Сегодня она полностью прониклась своей героиней — девушкой Лиу, решившейся пойти на смерть ради того, чтобы её возлюбленный, принц Калаф, остался жив и смог добиться любви холодной и жестокой принцессы Турандот. Дзихико отобразила горячую любовь Лиу как в игре, так и в своём пении, которая ещё давно, когда она сама видела своими глазами эту удивительную и прекрасную оперу, навсегда вложила в её голову светлую и мудрую мысль: если ты искренне любишь человека, то пожертвую всем, что ты имеешь, лишь бы он был счастлив.        Оперевшись на поверхность стола локтями, девушка заглянула в свой телефон: новых звонков и сообщений за время репетиции не поступало. Значило ли это, что Осаму ещё не успел проснуться? Где же, интересно, работает её милый Ромео, что может себе позволить так много спать — если бы не работа, Дзихико бы тоже не отказалась поваляться в кровати часок-другой. А может, парень просто тот ещё засонька, а потому не пойдёт на работу, пока хорошенько не отоспиться? — Сколько всего мне ещё нужно узнать о тебе, мой любимый… — прошептала Дзихико, прижимая телефон к груди.        Ей так хочется узнать больше о своём любимом: его любимые цветы, музыку, время года… Странно, что то, что у других людей происходит на протяжении нескольких лет, у них произошло вчера. Ещё даже толком не зная друг друга, они поняли, что жизнь для них будет невыносима, если дальше они не будут двигаться вместе. И Дзихико это не пугало, а наоборот — ей нравилось, что всё произошло именно так. Что в первую же их встречу они узнали друг о друге всё, что им было нужно для того, чтобы безумно полюбить друг друга…        Потому нужно поспешить, чтобы поскорее вновь обнять тёплое тело любимого, почувствовать запах персика и сакуры и заглянуть в прекрасные янтарные глаза. Может быть, если поторопиться, она даже успеет застать любимого в постели и увидеть собственными глазами — понравится ли ему приготовленный ею завтрак или нет? Уже предвкушая скорую встречу с возлюбленным, Дзихико в припрыжку хотела уже выйти из гримёрки. — Ты сегодня блистала на сцене ярче всяких звёзд, моя дорогая Лиу…        В дверном проёме её гримёрки стоял коллега Дзихико — молодой певец, которому посчастливилось играть вместе с ней в роли Калафа. Сама девушка относилась к нему дружелюбно, хоть и общались они мало — буквально пара-тройка фраз от работы. Однако парень, пусть и сам не искал с ней личных встреч, иногда во время репетиций вёл себя по отношению с ней довольно-таки… вызывающе. То в сцене, где его герой должен был петь «Не плачь, моя Лиу», он не просто нежно касался её руки, как бы успокаивая, а незаметно для зала клал вторую руку на её бедро, тотчас убирая её обратно, когда ловил на себе непонимающий взгляд Дзихико. Похожая история происходила в сцене смерти Лиу: здесь его руки иногда даже касались её ягодиц… — Куда уж мне до тебя, Тадаси-кун… — с лёгкой улыбкой на губах ответила Дзихико, уже собираясь прошмыгнуть около парня по коридору, однако тотчас была прижата к его груди настойчивым жестом. — А я вот думаю иначе… — игнорируя упёршиеся в его грудь ладони девушки с явной целью высвободиться из его объятий, Тадаси крепко прижал Дзихико к стене, — Ты действительно восхитительно играешь, Дзихико. Мало кто сумеет передать столько эмоций, сколько ты… — Т-тадаси-кун… мне, конечно, приятно, но… можешь отпустить меня, прошу… — Дзихико чувствовала, как губы парня начинаю приближаться к её шее. Сердце начало быстро колотиться от страха и паники. — Но милая, я то думал, что все девушки в театре в восторге от меня… лишь ты одна — мне подстать… — Если ты сейчас же меня не отпустишь, я закричу! — Ммм, кто тебя услышит — все уже давно разошлись. Ты сейчас только моя… Дзихико…        Дзихико уже чувствовала горячее дыхание Тадаси на своей шее. Если она что-то не предпримет сейчас, то дальше будет уже поздно. Потому девушка положила ладони на щёки парня и резко отодвинула его голову от своей шеи, уже собираясь в самом деле закричать, но крепкая рука парня зажала её рот рукой, в то время, как он сам лишь тихо усмехнулся, принимая такое поведение девушки за игру. Опустив Дзихико на ноги, на минуту Тадаси отпустил её плечи, чем девушка хотела воспользоваться, вновь закричав и предприняв попытку вырываться из его рук. Однако тут же руки парня переместились на шарф девушки, рывком сняв его с шеи и начиная завязывать им её рот. — Нет, кто-нибудь! Помогит… — девушка не успела договорить, ибо шарф уже больно стягивал уголки её рта. — Дзихико!        Глаза девушки широко распахнулись, а сама она начала сильнее сопротивляться в руках Тадаси: по коридору гулким эхом раздался родной голос Осаму в паре с торопливым топотом шагов. Её принц всё-же не забыл о ней, и теперь пришел, чтобы спасти из коварных лап зла в лице Тадаси. Вера в спасение любимым человеком придавала Дзихико сил бороться и дальше, отчего удары по плечами и груди коллеги приходились все чаще и чаще, один раз даже даже умудрившись заехать ладонью по лицу парня, но и сам он не собирался сдаваться.        Сообразив, что их сейчас застанут, Тадаси поднял девушку на руки, собираясь занести её в гримёрку и там продолжить начатое, однако уже не успел. Сильный удар кулаком пришёлся ему по виску, отчего глаза парня тотчас закатились, и он начал стремительно падать на пол. Крепко зажмурив глаза, Дзихико ожидала той же участи, однако вместо твёрдой и холодной поверхности паркета почувствовала себя совсем невесомо, но и в то же время в безопасном тепле любимого тела. — Вот где ты от меня решила спрятаться, принцесса. — пара родных карих глаз с бесконечной нежностью и совсем без злобы смотрели в её янтарные звёздочки, в то время, как ладонь парня переместилась на щёки девушки, ласково оглаживая её и протягивая ближе к себе. — Прости меня — ты так сладко спал, что я не решилась тебя будить… — ладони уже привычно легли на крепкие плечи детектива, обнимая его и позволяя их губам соприкоснуться друг с другом.        Да, определённо Дазай Осаму — тот самый прекрасный принц и её доблестный защитник, которого она ждала всю свою жизнь, не взирая на то, что говорили об её мечтах другие, воспринимая их как нежелание расти. Но Дзихико не бросала своих мечт, хоть и понимала, что в жизни у них будут свои недостатки. И всё так и случилось, но она оказалась более, чем готова: не только её малому Осаму пришлось защищать её, но и сама девушка приняла его всей своей душой и подарила ему тот смысл жизни, который оказался для него, как и у самой Дзихико, волшебной сказкой. — Не оставляй меня больше… — оторвавшись от сладких губ девушки, прошептал Осаму, прикасаясь своим носиком с её и нежно потеревшись. Кажется, это уже стало маленькой традицией между ними выражать свою привязанность к любимому человеку. — Не оставлю… — Дзихико с радостной улыбкой на губах поцеловала детектива в носик, крепче прижимаясь к его груди, — Пожалуйста, давай поскорее уйдём отсюда… — Конечно, ангел мой… но только после того, как я закончу одно дельце…        Сопровождаемый удивлённый взглядом Дзихико, Осаму опустил девушку на пол, после присев с лежащим без сознания парнем: Тадаси не подавал признаков активности. В следующее мгновение Дзихико увидела, как блеснуло в руке детектива острие ножа. Сердце замерло в груди, ибо это был тот самый вчерашний нож, который успел побывать у шеи девушки вчера. Страшная догадка о том, что собирается сделать Осаму, заставила Дзихико подорвать с места и ухватить его за руку, в которой он уже начал заносить над своей жертвой нож. — Дзихико, прошу, не мешай… — произнёс на это Осаму холодным, словно сталь голосом. Его выражение лица сейчас походило на то, которое лицезрела Дзихико во время своего допроса: полное холодной и неприступной непоколебимости в своих действиях лицо, на котором кроме жестокости и безразличия лишь ярко сверкали словно полные алой крови глаза, — Этот человек хотел причинить тебе боль — он не заслуживает больше жить… — Осаму, милый мой… — ласковым движением рук, Дзихико уложила ладони на щёки парня, оглаживая их и стараясь успокоить, как тогда, в его доме, — Подумай, что будет, когда его найдут. Тебя явно видели на охране, а потому найти тебя не составит труда… Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы, любимый… Я не хочу тебя терять…        Слова девушки, её спокойный и ласковый тон и в этот раз оказали на детектива тот же эффект, что и во время её пыток. Даже на мгновение Осаму вновь на мгновение подумал, что Дзихико всё же одарённая: одного её взгляда, полного нежности и любви к нему, хватило для того, чтобы Дазай вновь опустил нож вниз. Кровь моментально начала отступать от глаз, возвращая им прежний тёплый, шоколадный оттенок; мертвеный холод его лица сменялся живой розоватостью и легким румянцем на щеках, как у младенца.        Шумно вздохнув, Осаму окончательно убрал из рук опасный предмет, после заключая любимую в крепкие объятия и с наслаждением зарываясь носом в её волосы, вдыхая родной и сладкий клубничный аромат. Только Дзихико могла оказать на него такое влияние: усыпить в нем все его страшные качества маньяка-самоубийцы и пробудить в нём того самого маленького мальчика, который многие годы прятался за многочисленными бинтами и хладнокровными масками. — Как я могу отказать своей любимой? — с улыбкой поднимая на девушку глаза прошептал Дазай, после снова беря Дзихико на руки и уже собираясь уйти из этого злополучного места, как вдруг за его спиной послышался сдавленный кашель и частое дыхание. Как оказалось, Тадаси начал приходить в себя, сейчас перевернувшись на бок в сторону парочки и стараясь открыть свои глаза. — Считай, что сегодня тебе повезло, — произнёс про себя Дазай, крепче прижимая к себе девушку, — За тебя попросил ангел…        Дазай не надеялся этими словами достучаться до совести наглеца — многолетний опыт доказывал, что простых предупреждений мало для людей. Если так подумать, то хороший порез хотя бы на его запястье ещё надолго лишил парня желания приставать к прекрасным дамам. Кажется, это было сказано больше для него самого: непонятно как, но теперь ему самому хотелось верить в то, что этот нахал не притронется к его сокровищу… а хотя… дело касалось Дзихико — самого светлого и прекрасного существа в этом мире, которое чудесным образом смогло сохранить свой свет и чистоту души. Если уж на него — человека, который всю свою жизнь блуждал во тьме и потерял всякую веру в него, Дзихико смогла оказать такое буквально воскресившее его влияние, то кто знает? Может, другим людям напрочь сносит голову, когда этот ангел говорит с ними? А может, они и вовсе бояться всего того, что может дать им эта удивительная девушка, возможно также, как и он, начиная считать её ведьмой… — Обещаю, что я сберегу этот комочек счастья от злых и жестоких людей… Чтобы она продолжала сиять и радоваться жизни вместе со мной… — думал Осаму, всё ещё не решаясь выпустить Дзихико из рук, хотя театр уже давно был позади. Да и сама девушка была явно не против: её голова покоилась на его плече, время от времени ласково касаясь его щеки своими губами и тут же получая ответ в виде такого же нежного поцелуя в лоб.        День стоял такой же ясный и тёплый, как вчера. Даже казалось, что сегодня ещё не наступило, и это продолжается вчерашний день: ветер весело и игриво ласкал волосы, всячески запутывая их в своих проворных ручках; солнце светило в меру и ярко, и тепло, отчего с наслаждением хотелось подставить лицо под её ласковые лучи. Одно лишь чувство теперь не теснило сердце детектива, когда он смотрел на всю эту красоту цветущего мира: желания смерти. Оно пропало, просто улетучилось, словно его никогда и не было! И теперь, без него, язык бы не повернулся назвать эту жизнь невыносимой и сырой. Ведь как можно так относится к ней, когда яркими бутонами распускаются цветы, на ветвях деревьев заливаются многоголосными песнями птицы, а рядом в унисон твоему стучит сердце любимой девушки. — Ты знаешь, Дзихико, что рядом с тобой преображается весь мир?.. — проходя по мосту через реку, спросил любимую Дазай, после ставя её на ноги и опираясь на ограждение локтями, — Всё, около чего проходит твой ангельский силуэт, расцветает таким разнообразием красок, о существовании которых я даже не догадывался… Рядом с тобой хочется жить… Рядом с тобой хочется наслаждаться шелестом листвы деревьев, а не пойти к ним с верёвкой в руках; хочется провожать с тобой в обнимку закат, сидя на самой крыши, а не чтобы распрощаться со своей жизнью…        Осаму замолчал, заметив, как во время его признания взгляд Дзихико дрогнул, тотчас поспешив накрыть её ладонь своей. Дазай понимал, что его любимой неприятна тема смерти, особенно связанная с ним, но детектив чувствовал, что ему нужно поведать девушке то, что шло от его горячего сердца. Дзихико ведь уже приняла его и поймёт, она — тот человек, которого он так долго искал. — Прости, любовь моя, что вновь заставляю тебя слушать эти признания безумного самоубийцы… — Дазай нежно провёл ладонью по щеке девушки, с любовью смотря в её глаза, — Просто… это очень необычно… и прекрасно, когда ещё вчера мечтаешь броситься в реку с мыслями о своём конце, а сейчас, смотря на эту же реку, вспоминаешь про слова любимого человека об его отношении к водной стихии и сравнении её с любовью… Хах, прости меня, я уж слишком… задумался об этом всём. Да и потом, ты говорила о море, а я тут… — Хочешь, прыгнем сейчас туда вместе?..        Глаза детектива широко расширились от только что услышанных слов, а сердце в груди припустило так, что казалось, вот-вот вылетит из груди. Ему ведь сейчас не послышалось?.. Нет, точно нет — серьёзный взгляд глаз девушки напротив был тому подтверждением… Дзихико. Его милая, жизнелюбивая Дзихико, которая единственная смогла подарить ему смысл жить, предлагает ему… сброситься вместе с ней с моста?.. Вот и сбудется та мечта, о которой он без умолку твердил всю свою жизнь… но… можно ли назвать жизнью то, что было до его встречи с Дзихико?.. Важно ли это теперь сейчас.? — Я не имею в виду идею покончить с собой… — девушка осторожно обняла парня, кладя голову ему на грудь. На сердце несколько отлегло от этих слов и действий любимой, однако оно всё ещё продолжало быстро биться, как от страха, — Знаешь, река тоже не меньше похожа на любовь, как и море… Думаю, даже больше: сам подумай — маленькая речка постепенно становится всё больше, пока не впадает в одно большое море. Так и с любовью — сначала волнение, румянец на щеках, а потом постепенно, по мере того, как влюблённые узнают друг друга, их чувства растут, пока они не признаются друг другу…        Всё ещё обнимая своего любимого, Дзихико обратила свой взор прекрасных глаз на воду. Ветер, налетевший с реки, снова напрочь растрепал её волосы, отчего они распушились, подобно лепесткам одуванчика. — Как ты говорил, раньше река была для тебя ещё одним способом… убежать от своей боли… Так может, если мы сейчас прыгнем вместе, воды реки смоют твою прошлую боль, а волны нашей любви дадут сил идти дальше!.. — Вполне возможно, Дзихико… но боюсь, что если я сейчас прыгну с тобой, то не смогу уже всплыть обратно… — Не волнуйся — я помогу тебе…

***

       В свете полуденного солнца двое влюблённых стояли по ту стороне ограждения моста, в шаге от журчащей внизу воды. Сколько раз Осаму представлял себе день, когда вместе с прекрасной девушкой погрузится в прохладные объятия реки: его ладони крепко лежали на талии любимой, прижимая её к себе, в то время, как её нежные и тонкие ручки также крепки обвивали его шею. Одно мгновение, и они оба падают прямо вниз…        Какое-то время единственное, что чувствовал Осаму следующие несколько секунд, так это то, как развивается в воде ставшее невесомой, как он сам, его одежда, слегка щекоча кожу. Сам он, кажется, лишился сознания с той минуты, как попал в воду, незаметно для себя начиная задыхаться в водной тюрьме, которая постепенно всё больше и больше давила не его лёгкие. В какой-то момент, Осаму даже увидел свет сквозь кромешной тьмы воды, как вдруг его замёрзшие губы накрыли тёплые уста любимой, в это же мгновение дав кислороду пробиться к его лёгким сквозь их поцелуй.        Распахнув глаза, Осаму увидел пред собой прекрасный силуэт: развивающиеся в воде сквозь проникшие сюда, вглубь, лучи солнца волосы любимой приобрели золотистые свет, в то время, как она сама тянула к нему руки. Выглядело это действительно так, словно ангел спустился к нему с небес, дабы воскресить после его смерти и забрать с собой на небо, в место, где не существует горестей и печали. Туда, где будут только он и она.        Также протянув руки навстречу своему ангелу, Осаму переплёл их пальцы в крепкие замки, после позволяя волшебному образу забрать его с собой, на поверхность. Только стоило им оказаться на поверхности воды, как из его груди вместе с тяжёлым дыханием вырвался радостный, совершенно мальчишеский смех. Смеялась и Дзихико, хоть и не так громко, но зато так тонко и нежно, что не могло не ласкать слух Осаму. Наконец-то, его прошлая жизнь осталась позади — её смыло водами этой самой реки. Теперь он начнёт новую, полную любви и счастья вместе с драгоценной ему девушкой…

***

— Где же это обалдуй Дазай? Мало того, что вчера пропал средь бела дня, так ещё и сегодня на работу вовсе не явился!        Идеалист недовольно ворчал себе под нос, время от времени поправляя очки на носу. Подумать только, что может позволять себе этот горе-суицидник! Будто бы их работа не какое-то элитное агентство, а центр благотворительности, в котором можно работать когда сам захочешь! Но и на это иногда можно закрыть глаза, когда не так много работы в агентстве и можно справиться самому буквально за час, так нет: директор поручил им с Ацуши искать Дазая, при этом оторвавшись от работы! При чём в тот самый момент, когда Куникида подходил к самому важному и основному пункту своего графика сегодняшнего дня! — Г-господин Куникида! — издалека послышался взволнованный голос Ацуши, — Я нашёл Дазай-сана! — Ух, слава Богу… — идеалист измученно вздохнул, снимания с себя очки, дабы смахнуть пот с переносицы, — Дай угадаю: пытался утопиться! — Да, и с девушкой причём!        На последнем слове глаза Доппо расширились от удивления, в то время, как очки выпали из его рук. — Как?! Неужели у него получилось?!