Это не способность

       Насколько мог вспомнить Дазай в это мгновение, он ни разу не целовал ни одну девушку в губы, и самим дамам не позволял этого делать. Конечно, в плане отношений, если можно было так выразиться в его случае, и даже интима он был более, чем опытен. Однако подобраться к тому, через что обычные люди показывали свою любовь, Осаму не давал. Это было… не то, что бы неприятным. Скорее, недопустимым. Говорить и даже думать о таких вещах, как «любовь», «преданность» и «выражение чувств», было просто невообразимым для него. А обманывать на счёт симпатии, давать ложные надежды даже ему, великому интригану, было тошно… Какой смысл, если сердце остаётся холодным, как камень?        Но в случае с этой девушкой, которая, несмотря на своё пленение им и осознанность своего положения, делала то, чего Осаму остерегался каждый раз, позволяя другим дамам подходить ближе к своей персоне, всё словно перемешалось в кучу. Дазай не знал, как ему реагировать: голос разума подсказывал, что следовало бы оттолкнуть нахалку подальше от себя, что детектив и так делал, когда другие девушки позволяли себе недозволительно большее, но звуки своего трепещущего, как никогда раньше, сердце заглушал его, окончательно спутывая все мысли. В парне сейчас боролись два желания: исчезнуть поскорее из этой комнаты и больше не чувствовать на своих губах сладкие губы Дзихико, и в то же время — продолжать просто смотреть на девушку перед собой, напрочь наплевав на то, что со стороны это могло смотреться очень глупо, и ощущать столь нежное и невинное прикосновение их уст.        Этот поток мыслей не стих даже тогда, когда Дзихико осторожно отстранилась от губ парня — Дазай даже не сразу понял, что это произошло, продолжая ошарашенно смотреть в раскрывшиеся глаза девушки, словно стараясь найти в них ответ на её поступок. Почему она, вместо того, чтобы поддаться панике и страху, поцеловала его? Ещё же и наручники от усилившегося натяжения сильнее впились в её белоснежную кожу — она и тогда не спешила сразу отстраняться от него, игнорируя боль. — Зачем ты это сделала?.. — тихо прошептал Дазай, чему сам довольно удивился: его голос дрожал, словно от страха, в то время, как грудь судорожно вздымалась вверх. — Я подумала… что это будет достаточным доказательством, Осаму. — также прошептала девушка, смущённо улыбаясь, — Ничего в голову больше не приходило, кроме как… дать ответ прямо твоей душе.        Его душе? На этих словах Осаму горько рассмеялся, положив ладонь у переносице, дабы девушке не видно было его глаз. А глаза у него сейчас были застывшие, как стекло. Даже если Дзихико и доказала, что она не эспер… доказала, что она вообще не относится к одарённым в полном понимании этого слова, то её детская наивность… словно раскалённое железо: умертвляет всё, чего достигает. Только сейчас Дазай понял, что всегда остерегался таких людей, как Дзихико, ибо иметь дело с ними было крайне опасно. Пускай и некоторые их суждения казались глупыми и нелепыми, они били прямо в цель.        Не говоря девушке больше ни слова, Осаму достал из кармана ключ от наручников, после придвинувшись ближе к рукам Дзихико и, не смотря на неё, вставив его в замочную скважину. Раздался щелчок, после чего оковы, удерживающие девушку, с шумом упали на пол. — Уходи, Дзихико… — приказным, но всё таким же тихим тоном произнёс Дазай, смотря в пол и не поднимая на девушку глаз, — Уходи прочь… Забудь обо всём, что произошло сегодня: о нашей встрече в парке, о море, о том, как оказалась здесь и обо всём, что видела и слышала из моих уст. И никогда больше не попадайся мне на глаза…        Однако девушка не шевельнулась, продолжая сидеть на коленях и внимательно смотреть в глаза детектива своими. Чего же она добивается на самом деле? Он отпустил её — она получила то, чего хотела? Так почему Дзихико просто не уйдёт и не оставит его навсегда, забрав с собой навсегда эти ужасные чувства, от которых так больно сжималось сердце, а в горле появлялся ком. Глаза неприятно щипало, словно из них вот-вот могли хлынуть слёзы… Хочет ли Дзихико напоследок увидеть, как под её взглядом душа Дазая испытывает боль, пронизывая его взглядом, полным презрения, но… погодите-ка! Во взгляде этой девушки даже сейчас не было ни капли злости и даже торжества над ним: это было… что-то неизвестное и непонятное ему… но кажется, в этом взгляде читалась какая-то капля… нежности. — Как ты смеешь?! — голос сорвался на крик от непонимания столь странного поведения девушки: откуда только она взяла эту свою миролюбивую философию? Неужто вообще не видела бед и страданий этого мира и всю жизнь свою, как сыр в масле каталась?.. Да если это и было бы так, Осаму знал, что такими, Дзихико, не вырастают… — Разве ты не понимаешь, какой опасности подвергаешь себя, оставаясь здесь и дальше? Неужели следы на твоих руках ничего для тебя не значат?!        Рука Дазая метнулась к лежавшему на полу ножу, крепко сжав его и направив в сторону Дзихико. Взгляд его метал самые настоящие молнии: смотрите-ка, какая смелая попалась. — Ты посмотри на меня! Я — монстр, готовый вот-вот зарезать тебя без жалости и зазрений совести! Потому говорю тебе в последний раз: если ты сейчас же не уберёшься отсюда, я тебя убью. — Неправда… — тихо прошептала Дзихико, словно проигнорировав слова парня и подползая к нему ближе, отчего острие ножа чуть ли не упиралось в её лоб, — Я не верю, что ты — тот, кем пытаешься меня запугать… хоть и признаю, что ты легко можешь убить… но это могут сделать и некоторые другие люди. Меня же ты не убьёшь — я это знаю.        Спокойный и ласковый тон Дзихико словно убаюкивал парня, отчего хватка его ослабла, а взгляд постепенно терял свою злость и недавний пыл, отчего его обладатель вновь в лёгком недоумении смотрел на девушку напротив. Слегка улыбнувшись, она положила ладонь поверх руки парня, осторожно вынимая из неё нож и отбрасывая в сторону куда-подальше, после нежно сжимая ладонь Осаму в своей. — Посмотри на мои руки, Дзихико: они все в ранах, которые я прячу под бинтами каждый день. — Осаму протянул девушке свою вторую руку, чуть разворачивая, дабы девушка точно смогла разглядеть, как ложится каждый слой бинта друг на друга, — Видела ли ты в своей жизни похожих людей? Только честно.        Дзихико молчала, не зная, что ответить на это. Да и что тут было отвечать? Каким бы суицидником Дазай не был, а в отличии от других людей, желающих поквитаться со своей жизнью (увы, такие были и есть), он не старался как-либо скрыть следы всего того, что он делал с собой: не носил объемную одежду с длинными рукавами, не носил шарфа, а сам регулярно становился предметом всеобщего обозрения, стоя где-нибудь на мосте или плывущим по течению реки. Все у него было, как на показ, и его окружение совершенно не относилось к этому серьёзно, что Осаму так же легко принял. Как никак, маска шута хоть и не давала ему забыть, во что он превратился за все эти годы своего существования, но хоть немного приближала его к остальным людям.        Дзихико же продолжала молчать, осторожно гладя его руки и словно боясь поднять на Осаму глаза. Наконец, она грустно покачала головой, однако через минуту некое озорство промелькнуло у неё в глазах. — Смотри-ка! — девушка легонько коснулась носа парня, после прикоснувшись к своему, — У тебя есть нос, и у меня — тоже! Что же есть у нас ещё общего… Давай посмотрим!        И девушка начала осторожно дотрагиваться до каждой части лица детектива, после также мягко прикасаясь к своим. Все это со стороны выглядело очень забавно и, возможно, даже глупо, походя если не на какой-нибудь язык жестов, то на детскую считалочку. Осаму глядел на это все с непониманием, однако не смел останавливать девушку, с интересом ожидая, к чему это все придёт. — И это… — девушка приложила ладонь к сердцу Осаму, отчего оно забилось ещё сильнее, словно потянувшись навстречу руке девушки. Та, ощутив его трепет и жар, улыбнулась ещё шире, подняв глаза на парня, а после приложив его ладонь к своему сердцу. Взгляд Дазая стал совсем изумлённым: казалось, что все это время Дзихико вела себя рядом с ним спокойно и даже не возмутило, однако её сердце билось в груди чуть ли не сильнее, чем у самого Осаму, — Это у нас тоже одинаковое. Выходит, твой монстр не так уж и далёк от человека, как ты думал, да?        Дазай хотел возразить давней фразой, перечеркивающей многие из его встреч и отношений с девушками — " у меня нет сердца», но тотчас замолчал. То, с какой простотой, но и в то же время незамысловатой и, казалось бы, очевидной моралью рассуждала Дзихико, Осаму все больше забывал прошедший опыт и извлечённый из него вывод: все, что когда-то казалось ему потерянным и забытым, вновь возвращаясь к нему, словно при перерождении. — Почему ты так отчаянно тянешься ко мне, Дзихико? — тихо произнёс он, тяжело выдыхая, словно сбрасывая со своих плеч тот тяжелый груз собственного бремени, изрядно успевший накопиться за его ещё недолгую жизнь, — Почему видишь меня подобным тебе, о ангел… — Ох, Осаму, я не вижу… Я знаю, что ты — хороший и добрый человек. Просто боишься этого признать… Как и всего того, что произошло за этот день…        В следующую секунду Осаму совсем обомлел от дальнейших действий девушки, смотря на неё округлившимися глазами: склонившись перед ним, Дзихико прижала его руку к своей груди, с нежностью целуя бинты на запястье. Конечно, другие дамы также касались его рук, задевая бинты, но Дазай знал, что в глубине души они чувствуют жалость к его существу и отвращение к ранам. Но для Дзихико же… Это, видимо, было чуть ли не благословением, прикоснуться к его ранам и словно очистить их от всех тех терзаний, чему подверг их в своё время детектив. — Не держит ли тебя какая-нибудь божественная воля, из-за влияния которой тебе страшно принять себя настоящего? — девушка придала ладонь Дазая к своей щеке, чуть прикрыв глаза, — Как долго ты был один? Бояться в одиночку — ещё страшнее… Но теперь я встретила тебя. И готова вынести вместе с тобой эту кару, что может обрушиться на тебя по воле Богов. Только скажи, и я пройду вместе с тобой через огонь и через бушующий поток воды, заслоню от любой опасности и не брошу в беде. И ты больше никогда не останешься один, Осаму…        Внезапно Дзихико оказалась крепко прижата к сильной груди без шансов на отстранение, отчего перехватило дыхание: настолько резким вышел этот жест простых объятий. Но и вдохнуть девушка уже не смогла, ибо так же резко и отчаянно Дазай завлёк её в поцелуй. Осаму прижимал Дзихико к себе настолько близко и держал так крепко, словно боялся, что она исчезнет, ибо же это все окажется чудесным сном и он вновь очутится в своей тьме, в которую был погружён всю свою жизнь. Эта девушка стала самым настоящим маячком, указавшим ему своим светом путь к себе и подарившим тепло и надежду. Он, наконец, обрёл то, о чем до этого дня не смел даже и мечтать. Как оказалось, в этом сгнившем мире ещё жива истинная, неподдельная красота, и Дзихико была живым тому подтверждением.        Чуть улыбнувшись, девушка лишь крепче прижалась к парню, пытаясь отвечать на поцелуи подстать ему, однако получалось робко и неумело. Радостная мысль пронеслась в голове Дазая от осознания того, что ещё никто не смел притронуться к его ангелу, либо же она сама, словно предвидев встречу с ним, не давалась никому… Это вызывало в нем еще большее восхищение к девушке, сумевшей показать ему незнакомое, но такое прекрасное чувство… Как же оно называлось?.. — Да, все-таки, это не способность… — прошептал он, отстранившись от девушки и нежно оглаживая её губы большим пальцем, — И знаешь, я… Счастлив, что все оказалось именно так… Потому что, хах, я бы точно не выжил, если бы потерял тебя, моя Дзихико. — Это словно похоже на сказку… — в тон парню ответила Дзихико, не осознавая, что каким-то образом оказалась сидящей на коленях парня, обнимая его за шею, — Надеюсь, что… Она продлится ещё долго… — «Ещё долго»? Дзихико, неужели ты думаешь, что после всего того, что произошло за сегодня, я отпущу тебя?..        Девушка чуть склонила на бок голову, заглядывая в его глаза. Сердце невольно чуть сжалось, увидев в глазах Дазая перемену: его зрачки слегка сузились, напоминая кошачьи, где-то в их глубине блеснул какой-то дикий алый огонёк… Не успела Дзихико что-либо сказать, как была повалена и вжата в пол. Старые следы от наручников сново слегка заболели, когда их сильно прижали на уровне её головы. — Я никогда не отпущу тебя, Дзихико. Я так долго искал смысл жить и, наконец, нашёл его в тебе! — несмотря на то, что на лице Дазая вырисовывалась такая же безумная улыбка, как и во врем пленения девушки, она могла разглядеть в глазах парня нежность, смешанную с отчаянием, — Мне ничего больше не нужно кроме тебя, любовь моя…        С этими словами Дазай затянул девушку в новый поцелуй, пробравшись в её приоткрытый от изумления ротик своим языком и начиная его по-хозяйски изучать. Прежнее отчаянье переросло в самую настоящую страсть, что поводимому взяла над влюблённым верх.        Дзихико, не зная, как поступить иначе, просто старалась отвечать на поцелуи парня взаимными, постепенно осваиваясь. Конечно, чувство, что она оказалась той же Джульеттой, встретившейся со своим Ромео и полюбившей его в первый же день, опьяняло девушку. Однако… Разве в реальной жизни возможно то же самое, что и в книгах? Осаму же полюбил её, значит бывает… Но взаимна ли эта любовь? Дзихико же не отстраняется, неосознанно давая Дазаю своими стонами понять, что ей нравится. Значит, взаимная… Но так ли оно на самом деле? Какой в этом подвох?        В это время Осаму слегка приподнялся, прижимая девушку к себе и освобождая её от того, что когда-то было её платье, при этом не прекращая целовать своего ангела. Почувствовав, как руки парня начинают блуждать по её почти что нагому телу, Дзихико разорвала поцелуй, заглянув в глаза парня: сам Дазай тяжело дышал, в то время, как карие глаза, застеленные дымкой желания, стали ещё темнее. Девушка и сама чувствовала, что хочет, чтобы приятные и тёплые руки парня отрывались от её тела, однако… Готова ли она?.. — Осаму… М-мне страшно… — обняв парня за шею, Дзихико положила голову на плечо Дазая, прикрыв глаза. Какими бы ни были чувства к человеку напротив, мысли от всего того, что и приход любви, и её сознание, и теперь ещё и нечто большое, кружили голову. В книжках, казалось, все было намного проще…        Какое-то время ничего не предпринимая, Осаму приобнял девушку одной рукой, а второй взял её за подбородок, заглядывая в её глаза с безграничной нежностью и лаской. — Милая Дзихико… Прошу, дай мне это сделать… Только так, когда ты полностью будешь принадлежать мне, долгожданный покой поселится в моем сердце… — шептал он, заправляя шелковистые прядки девушки за уши. Ещё никогда Осаму не молил никого самым настоящим образом стать с ним единым целым. Но только в этом сейчас парень видел то, что могло навсегда его сделать близким самому настоящему ангелу, — Ты была смелой, выстояв пред моими пытками и сохранив свой свет… Будь смелой и сейчас… Пожалуйста…        Девушка молчала, положив ладони на плечи Дазая и смотря в его глаза. Она чувствовала, как дрожит его тело, но не знала от чего: от страха или от желания? Что будет, если она откажется?.. Вдруг Осаму предоставляет ей шанс сделать выбор, лишь чтобы не на пугать её, при этом сдерживая того самого монстра, которого он боялся и которому уже позволил взять над ним верх во время пыток? Что если услышав отказ, это чудище вновь возьмёт верх над её Осаму и тогда уже оно возьмёт своё? — Я… Верю тебе, Осаму… Что ты меня не бросишь… — прошептала Дзихико, нежно целуя Осаму в щеку, — И что любишь меня… — Да, люблю… И не брошу… — прошептал Дазай, снова целуя любимую в губы.        Осторожно взяв её на руки, он понёс девушку в свою спальню. Будучи там, Дазай бережно, подобно обращению с хрусталем, положил Дзихико на кровать, после припав к её шее и ласково начиная целовать её, при этом освобождая себя от одежды. Наслаждаясь ласками парня, Дзихико также помогая ему с этим, после прижимаясь к нему, обнимая шею. — Как же прекрасно… что этот ангел будет принадлежать теперь одному лишь мне… — думал Осаму, ведя дорожку поцелуев от шеи до ключиц девушки, пока руки безрезультатно пытались избавить Дзихико от лифчика. Благо её не нужно было просить вслух: девушка сама послушно сняла его, тут же покрываясь краской, но не смея отводить взгляда от лица Дазая, — Сколько же идиотов есть в этом мире, что напрочь не замечали этот прекрасный цветок… а хотя… так даже лучше…        На мгновение оторвавшись от сладкой плоти девушки, Дазай увидел в глазах Дзихико своё отражение. Удивительное свойство имеют, однако, глаза человека: они как отражение души. Всё то, что человек может изменить в своей внешности, все свои изъяны и кривости, глаза не смогут утаить пороков и чёрноты крови этого человека. Именно чистота глаз Дзихико, чистота её души так очаровали Осаму в их первую встречу. И, кажется, эта чистота передавалась всякому, кому выпадало счастье встретитсья с Дзихико, ибо в её глазах Дазай увидел себя совершенно иным: в глазах появился давно утерянный, детский счастливый блеск, кожа словно стала розовее и живее. Да и сам он видел себя и чувствовал… живым. Полноценным. — Вау, Осаму… твои глаза словно светятся! — улыбнувшись, прошептала Дзихико, после нежно даря его губам робкий поцелуй, как в первый раз. Однако же, к неожиданности девушки, он не продлился долго. Вместо этого Осаму близко притянул девушку к своему лицу за щёки, крепко держа её лицо в своих ладонях и смотря в её глаза. Губы у него вновь расплылись в жуткой улыбкой чуть ли не на всё лицо, отчего к недавнему желанию самой Дзихико примешался страх. — Это благодаря тебе, Дзихико! Тебе одной, моя любовь! — прошептал он слегка подрагивающим голосом, не переставая улыбаться, — Больше никто в целом свете не мог и не сможет оживить мое естество кроме тебя, ангел мой…        В это время Дзихико почувствовала, как руки Дазая оказались на её бёдрах с явным намерением снять с неё последний элемент гардероба. В этот момент вся та прежняя нежность и трепет в движениях детектива исчезли: девушку резким и грубым движением повалили на кровать, после рывком сняв с неё трусики. Дзихико хотела было спросить у Осаму, что на него нашло, однако вместо этого громкий стон сорвался с её губ от проникнувших в лоно пальцев. — Ты — самое великолепное, что могло только случиться в жизни человека… моё чудо… моё благословение… — нашёптывал Дазай, раздвигая внутри девушки пальцы на манер ножниц, плюс ко всему ширя разводя рукой её стройные ножки, тем самым заставляя её и дальше ласкать его слух своими стонами, — Само совершенство… идеал… Боже, хах, я даже молиться на тебя готов — лишь бы ты всегда была со мной, мой ангел…        Из глаз девушки начинали течь слезы: какие именно — боли, эйфории, обиды — Дзихико сама не знала. Что вдруг случилось с её милым Ромео? Отчего он вдруг стал вести себя так дико и грубо с ней? Неужели она сделала что-то не так… хотя нет, он продолжает свои действия, ещё и нашёптывая столь нежные и заставляющие её краснеть ещё больше речи, однако это всё выглядит не просто, как любовь, а… зависимость… — О-осаму… — немного отдышавшись, когда парень вынул наружу свои пальцы, шептала Дзихико, — Но я же не… икона, чтобы на меня… аах!        Передышка была лишь мимолётна: девушка почувствовала, как в неё резко и безжалостно вошли, тут же, не дав ей привыкнуть, начиная быстро двигаться в ней, в то же время придерживая за бёдра и закидывая ножки на чужие плечи. Новая волна слёз брызнула из ясных глаз, в то время, как мольбы перестать заглушали болезненные стоны девушки. Однако её партнёру всё это было чуждо: сейчас для него было важно лишь то небывалое наслаждение, которое дарило ему слияние тел с той, которая стала смыслом его жизни. — Нет! Ты — идеал! Для меня ты икона! Для меня ты — всё, Дзихико! Абсолютно всё! Без тебя, без твоей любви я — никто! Мне нужна только ты! Только ты и ничего больше! Я готов на всё ради тебя! На всё, что угодно! Всё для моего ангела, для моего идеала, для моего совершенства…