Снежный кипарис. Оберегающий журавль.

      Лунный свет проникал в спальню Аято через приоткрытые седзи и мягко освещал комнату. Мысли о работе никогда не покидали комиссар, и редкий случай мог прервать их ровный строй. Лежа на тонкой ткани футона, он внимательно изучал ладонь своей протянутой вверх руки, освещенную тусклым голубоватым светом. Негромкий треск цикад убаюкивал, парень закрыл глаза в надежде на скорый сон. Тихий скрип половицы вырвал его из дремоты. Аято слегка приподнялся на локтях чтобы посмотреть на ночного посетителя и узнал силуэт сестры. «Брат, ─ шепотом позвала девушка, вглядываясь в конец комнаты, ─ извини, я тебя разбудила».       Глава клана смотрел на тонкую фигурку Аяки. На пару секунд он застыл, любуясь ею. Как же она прекрасна в этом лунном свете, подумал Аято. Большую часть своей жизни парень учился сдерживать свои истинные эмоции, поэтому и в этот раз ему удалось скрыть свое восхищение. Наконец, он поднялся и сел на футон, не заметив спадающей с плеч юкаты. Аяка, избегая лишнего шума, осторожно направилась в его сторону. Подойдя к краю постели, она боязливо обернулась чтобы проверить не забыла ли она задвинуть дверь.       ─ Закрыто, ─ улыбаясь сказал ей парень.       ─ Аято, я… ─ девушка запнулась, но через секунду продолжила, ─ Ты ведь так замерзнешь.       Аяка присела напротив и стала оправлять его одежду, спустившуюся с широких плеч.       ─ Я и не заметил, ─ сонно сказал глава клана.       ─ Хм! ─ недовольно пробурчала сестра.       Убедившись, что юката теперь полностью укрывает его спину от прохладного ветерка, она убрала руки на колени и взглянула на улыбающегося парня.       ─ Я работал допоздна сегодня, как обычно, ─ сказал глава комиссии Ясиро. Аяка лишь вздохнула в ответ.       ─ Я так рада, что ты вернулся раньше, чем предполагалось, ─ девушка смущенно повела рукой в сторону, отводя взгляд.       Никаких мыслей о работе у Аято больше не было. Редкими вечерами, когда удавалось побыть наедине с родной сестрой, он мог думать только о ней. Об ее изяществе, о ее больших голубых глазах, о маленькой родинке на щеке, о мягких длинных волосах, струившихся по плечам словно водопад. «Я могу гордится такой сестрой, ─ подумал юный господин, ─ она прекрасно справляется с работой «лица» клана Камисато».       ─ О чем ты задумался? ─ Аяка прервала ход его мыслей.       Парень наконец-то оторвался от любования сестрой.       ─ Я подумал, что ты хорошо справляешься со своими обязанностями, ─ честно ответил Аято.       ─ А…Понятно, ─ только и смогла ответить девушка, нервно улыбнувшись. Посмотрев вниз, она начала подниматься чтобы уйти и не беспокоить брата. Но Аято схватил ее за запястье и притянул к себе: «Ты чего, сестренка? Обиделась?» ─ он крепко обнял ее.       Аяка не могла сопротивляться, да и не хотела, ведь ей так редко удавалось побыть в желанных объятиях брата. Девушка обняла брата в ответ и опустила голову на его плечо. Она наконец-то могла побыть маленькой и беззащитной, снять на короткое время груз ответственности со своих плеч.       ─ Помнишь, как в детстве я приходила к тебе, когда мне было страшно? Тогда ты обнимал меня, и мы вместе засыпали, ─ вдруг спросила Аяка.       ─ Иногда мы выходили из комнаты и смотрели на звезды, ─ продолжил брат за нее.       ─ Ты помнишь… ─ тихо произнесла в ответ девушка, приподняв голову и смотря в сад через открытые седзи.       Аято неподвижно обнимал сестру, вдыхая приятный аромат ее кожи. Неожиданно он почувствовал, как холодные ладони касаются его плеч, медленно спускаются ниже по спине под тонкую ткань. Девушка с глубоким вздохом прильнула к его шее и еще сильнее сжала тонкие пальцы, явно желая сблизиться с братом настолько сильно, насколько это было возможно.       Осознав, что она делает что-то недопустимое, Аяка воскликнула: «Прости Аято!» Девушка резким движением отдернула руки и попыталась отстраниться. Однако глава дома не позволил ей этого и продолжал обнимать свою сестру. Он, почувствовав, как горячие слезы упали на его плечо, выпустил девушку из своих объятий, но продолжал крепко держать ее за руки, опасаясь побега. Сестра стыдливо опустила свой взгляд, не смея произнести ни слова. Аято хотел успокоить девушку и одной рукой аккуратно приподнял ее лицо за подбородок. Он мягко коснулся губами ее щеки и поймал горячую слезинку. Аяка взглянула на него не в силах сдерживать поток слез.       ─ Прости, прости, я не должна, ─ Аяка безуспешно пыталась остановить свои слезы, ─ Я не должна была допускать этого!       ─ Сестра…я, ─ только и смог произнести в ответ парень, слегка касаясь ее плеча. Цикады продолжали напевать свою тихую нестройную мелодию. Только иногда легкий порыв ветра добавлял новые мотивы в их музыку. Холодный свет луны освещал пару, сидевшую на футоне.       Девушка смирилась с тем, что ей придется уйти, а ночь так и закончится этим неловким молчанием. Она глубоко вздохнула, и, почувствовав, что брат ослабил хватку, попыталась подняться.       ─ Аяка, ─ наконец прервал тишину парень, ─ прошу, останься со мной. Я буду защищать тебя сегодня ночью от всех кошмаров, которые преследуют тебя.       ─ Аято… ─ шепотом ответила девушка.       Брат отпустил руки сестры, давая ей честный выбор: остаться или уйти. Но Аяка вдруг сама крепко схватила запястье брата и порывисто придвинулась к нему, серьезно всматриваясь в его лицо. Он улыбнулся ей самой нежной улыбкой и осторожно придвинулся еще ближе. Мгновение робкого поцелуя превратилось для них в целую вечность. Так сладко, но одновременно с тем невыносимо горько. Отстранившись, парень провел тыльной стороной ладони по влажной от недавних слез щеке сестры. И им не нужно было объяснений чтобы понять друг друга.       Той ночью Аяка осталась с братом, как когда-то в детстве. Аято долго не мог уснуть и гладил мягкие волосы сестры, думая лишь о том, что ему не следует когда-либо еще давать волю своим эмоциям, особенно в ее присутствии. Аято давно знал о чувствах сестры, но не считал нужным проводить с ней беседу на эту тему. Рано или поздно, она забудет эту глупость как какой-нибудь сон. Признаться честно, парень бы мог ответить на ее чувства не будь Аяка его родной сестрой. Он чувствовал к ней обычную братскую любовь. Или он сам себя уверял в этом каждый раз. Аято не знал. Он был занят днями напролет и подобные мысли пролетали мимо него как кленовые листья во время сильного ветра. Однако по ночам, лёжа в своей постели он чувствовал, что по его вечно спокойному тихому омуту проходит слабая рябь. У нее не было более близкого человека, чем Аято. «Я всегда буду защищать тебя, сестра, даже от тебя самой, если потребуется»: произнес про себя глава дома Камисато перед тем, как провалиться в сон.