супер - лучший вожатый!

«с самого утра день идёт по пизде» - такой вердикт кайл выносит, проливая на себя горячий кофе, сразу же после того, как пачкает любимую рубашку и случайно рвёт наушники. встал ли парень не с той ноги, или же просто судьба не решает быть благосклонна, но факт остаётся фактом. брофловски сейчас чувствует себя главным неудачником на планете. происходит это всё потому, что он жутко торопится, мельтеша, волнуясь и трясясь, как мамина машинка в режиме отжима. да и сама шейла бегает вокруг, в сотый раз спрашивая сына о том, не забыл ли он взять пасту и ту бордовую рубашку. на это подросток лишь кивает. всё же, больше всего его продолжают волновать именно порванные наушники, потому что последнее, что ему хотелось бы делать все пять часов езды в автобусе, так это разговаривать с попутчиками. но кайл уже знает, что будет спать. он лёг слишком поздно, что бы без последствий встать так рано — часы тихо тикают, нагнетая атмосферу и показывая всего полседьмого утра. чемоданы стоят у двери, их содержимое внимательно пересмотрено сто раз, сам парень одет достаточно легко и сидит в прихожей, готовясь к выходу и допивая остатки этого злосчастного кофе. ровно в восемь к школе подъезжает автобус. шейла прощается, едва ли не плача, словно сын уезжает не в лагерь, а в ссылку. кажется, она — единственная, кто так обеспокоен. более того. она — единственная, кто провожает своего ребёнка. какой позор. остальные ученики уже сидят внутри, поглядывая в окно и ухахатываясь с разворачивающейся на улице драмы. наконец, открестившись всеми правдами и неправдами от матери, потому что «обещай, что будешь слушаться старших», он затаскивает себя в транспорт. чемоданы оставлены в специальном отсеке, и брофловски чувствует облегчение хотя бы от того, что ему не придётся таскаться с ними ближайшие время. а ещё от того, что, вопреки стандартному и вполне ожидаемому клише, свободное место оказывается не рядом с картманом, а между кенни и блондинистым мальчиком… лео, кажется? баттерс. пока рыжий протискивается к месту, среди общего гомона выхватывает парочку фраз про свою маму, и, как бы ненароком, даёт локтем в нос одному из особо говорливых. он здоровается с кенни и из принципа улыбается баттерсу. им ещё пол дня рядом ехать, как — никак. лео в ответ солнечно улыбается, и кайл даже начинает думать, что, возможно, поездка будет не такой ужасной. начинает, пока жирная тушка картмана не прерывает едва начавшийся диалог с маккормиком, выглядывая позади оранжевой парки. — здравствуй, каел. каел намеренно игнорирует, запоздало отвечая на риторический вопрос кенни о самочувствии, а эрик на это стоит обиженную мину. — понимаешь ли, я и сам не рад провести столько времени рядом с твоей еврейской рожей, но, к сожалению, так вышло, что мы почти - почти соседи, так что, каел… — упомянутый наконец прерывается и переводит взгляд, полный ненависти к наглому куску сала и жалости к себе — будь добр, не игнорируй своего попутчика. брофловски закатывает глаза и бьётся от сидение затылком пару раз. сука. кажется, этот день не может стать ещё хуже. но потом двери закрываются, а автобус трогается, и, о, господи, картман достаёт из небольшого рюкзака чипсы. кайл словно бледнеет на глазах, тупо уставившись в потолок. начинает выглядеть настолько неживым, что даже кенни интересуется его состоянием, отрываясь от милого диалога с баттерсом, машет рукой перед лицом. тот только переводит пустой взгляд на блондина, а после — за его спину, где жиртрест уже облизывает жирные руки, снова запускает их в пачку, снова облизывает, при этом всём скрипя пачкой и противно причмокивая. в дополнение, помещение быстро наполняется запахом чего то между протухшей колбасой и кошачьим кормом. кенни сочувствующе поджимает губы, а эрик, заметив чужой взгляд, усмехается. — чего? ох, бедный кайл, ты, наверное, так голоден… твоя еврейская мамаша вспомнила свои корни и зажмотила своему сыну немного денег на закуски? какая жалость. кенни сердито пихает парня в бок, после чего тот переключается на несчастного маккормика. — ох, бедный кенни. конечно, конечно ты голоден! твоя мамаша обязательно зажмотила бы деньги, будь они у вашей семьи. эрик прыскает со смеху, будто сказал сейчас что то невероятно смешное, а кенни его, (надо отдать должное) профессионально игнорирует. привык, что уж. и кайлу пора бы привыкнуть, потому что с начала поездки не прошло и получаса. ещё немного пожалев себя, он вновь откидывается на спинку, направляя взгляд в окно и наблюдая за почти — почти взошедшим солнцем. картман, вроде, пожрал и успокоился, а рядом продолжают щебетать кенни и лео. их разговоры совсем не мешают, и парень вскоре чувствует, что проваливается в сон. потом чувствует щекой жёсткую ткань чужой парки, чувствует, как его придерживают за плечо и слышит чей — то противный смешок. кайл засыпает, потому что заслужил немного спокойствия. *** — эй, чувак. — мягкий толчок в плечо — кайл, слышишь? за словами следует ещё один толчок, а потом кайл резко поднимается, потирая покрасневшую щеку и поправляя ушанку на голове. кенни задорно улыбается. всё тело ломит после сна в неудобном положении, в автобусе никого нет, кроме пары спящих подростков и их самих, так что, несмотря на абсурдность предположения, парень надеется, что они уже приехали. кенни словно читает мысли — стоянка, чел. извини, что разбудил, но я хочу отлить и перекурить. — блондин шмыгает носом, поправляя грязные волосы. углубляясь в тему, стоит сказать, что это всегда было присуще кеннету. нет, не грязные волосы, а дар видеть людей насквозь. маккормик всегда был сострадающим ребёнком, который понимал очень многое, а когда подрос, то стал очень чётко угадывать все желания человека, угадывать, о чем он думает. возможно, поэтому он пользовался такой популярностью у девушек… кайл мотает головой. — ты же знаешь, я не курю, но… — он проворачивает шеей, которая предательски отзывается тягучей болью — мне надо размяться. пойдём. парни встают со своих мест, проходят к распахнутым дверям и выпрыгивают на улицу. быстро разминаются, но тут же ошеломленно переглядываются. а где, простите, ветер? а остатки снега… только ведь начало июня… не слишком ли рано? — сколько я.. — час, братан. но, кажется, этого хватило, что бы уехать далеко за пределы города. только сейчас кайл замечает, что и температура тут будет уж повыше. достаточно, что бы в ушанке и ветровке стало жарко, и, твою мать! на губах расцветает лёгкая улыбка. кажется, вот оно — настоящее лето. решив пока не терять время на то, что бы раздеться, парни идут в сторону туалетов. кайл встаёт около зеркала, разглядывая опухшее после сна лицо, а кенни идёт к кабинкам. после, они заходят за угол, что бы не быть замеченными сопровождающими, и кенни закуривает. и всё это в абсолютной тишине. они оба в шоке. жарко. в начале июня. а ведь на них всего лишь кофты и куртки! такое кажется нереальным. маккормик делает затяжку, щурясь, и выпускает из лёгких дым, произнося потерянное «пиздец» и кайл с этим высказыванием полностью согласен. когда они возвращаются в автобус, там уже находится почти вся толпа, оживленно обсуждая погоду. ну, в большинстве своём. благо, картмана на месте еще нет, и можно даже тешить себя надеждами, что он умудрился провалиться всем своим жирным естеством в толчок. парни всё же расстегивают и стягивают куртки, а брофловски снимает с себя ушанку. он всё ещё чувствует себя уставшим, а потому кенни, заметив это, похлопывает по коленям. друзья они довольно близкие, а потому дискомфорта или смущения от такого жеста доброты никто не чувствовал — кайл подкладывает под голову шапку и устраивается на чужих коленях, слушая постепенно отдаляющиеся звуки. разговоры. кажется, эрик всё-таки пришёл. как жаль. солнце печёт кожу через окно. лео что то спрашивает. автобус трогается с места. *** следующее пробуждение оказывается далеко не таким приятным. то не мягкие толчки в плечо, неа. то сраный картман вновь подгадил, пусть и не специально (хотя, кто его знает — точно сказать нельзя. возможно, это всё чётко спланировано) решивший открыть газировку эрик, видимо, даже не попытался напрячь свои три извилины, а потому «кола», взболтавшаяся за время поездки по всем кочкам, брызнула фонтаном, облив куртку кенни, штаны кевина, сидящего по другую сторону от эрика, и всё лицо кайла, так удачно расположившиеся прямо в эпицентре этого газировочного взрыва. при всём своём скептическом отношении к мату, парень покрывает ржущего жиртреста, на чем мир стоит, и даже пытается всечь ему по наглой роже. кенни так же смеётся. пусть и не с неудачи кайла, но с самой ситуации, и держит разъярённого брофловски. не хватало нам травм, ага. на звук отборных матюгов поворачиваются клайд и такер, сидящие на сиденьях спереди, а токен и джимми, сидящие через ещё одно сидение, начинают смеяться. баттерс только сочувствующе смотрит, заявляя, что салфетки оставил в рюкзаке, а рюкзак сдал, зато их же предлагает гнусавым голосом крейг. вообще, крейг — один из немногих, кто не смеётся сейчас. то ли потому, что брызги долетели до его бомбера, то ли потому что, ну… это же крейг. всю поездку он занят рассматриванием чьей то растрепанной макушки в самом переду автобуса. брофловски обтирает лицо, но никак не избавляется от ощущения липости по всему телу. ещё и ставшая очевидной в салоне жара никак не помогает — остаётся только снять облитую газировкой кофту, оставшись в майке, и смиренно дожидаться следующей остановки. спать больше не хочется. всё же выйдя, и, наконец, снова размявшись, парень выглядит ещё более ошеломленно. потому что тут ещё жарче. тут жарко, хотя брофловски в одной только майке и джинсах. твою мать. кенни снова курит, пока кайл у раковины отстирывает одежду и отмывает кожу от противной липкости, парралельно стараясь выцепить взглядом картмана. сделать этого не получается, так как тот остался в автобусе, вытирая своё место от газировки. дохихикался, сученыш. это первая хорошая новость за последнее время. вторая — как оказалось, до приезда остается всего около… полутора часов. уже более радостные, подростки вновь усаживаются на места. кенни, заметив, что баттерс так же уснул, умиленно улыбается, делает фотку на свой старый телефон и подкладывает свою парку под голову лео, перед этим развернув её сухой стороной. далее кеннет достаёт из кармана брюк наушники, предлагая один из них кайлу. тот соглашается, и остаток времени они едут под аккомпанемент «Arctic Monkeys» и «Tally Hill», а не болтовни эрика, и это оказывается самой любимой частью поездки. *** все вокруг едва ли не скачут от радости, вытаскивая из грузового отсека свои сумки, разминая затекшие конечности, а кайл радуется тому, что всё же дал жиртресту подзатыльник. вполне себе, между прочим, заслуженный. они все достают вещи, надеясь поскорее прилечь в прохладных домиках и отдохнуть, но для этого их еще надо разделить на группы. по три человека в домик. когда имена кайла и кенни оказываются рядом, то их радости нет предела, но последний заметно померкнет, когда услышит, что третий — не баттерс. третьим оказывается крейг, и он от этой информации тоже не в восторге. все попытки попросить переразделить оказываются проигнорированы, и с этим остаётся только смириться. что ж. хорошо, что не картман — на том спасибо. терпеть его почти три месяца было бы просто невозможно. парням выдают ключ от домика номер четыре, но на заслуженный отдых всё ещё не отпускают. к ним ведут будущих вожатых. вот, например, венди тестабургер. кажется, эта девушка будет присутствовать на всех мероприятиях и отвечать за разные кружки и секции. она мило улыбается, машет рукой в толпу приезжих. ей оказывается всего девятнадцать лет, и кайлу её уже жаль. а следующим представляют человека, который будет ответственным конкретно за их отряд — стэнли марш. парень рукой зачесывает тёмные волосы назад, так же улыбаясь подросткам. никому, кажется, нет дела, только вот кайл почему то улыбается в ответ, когда чужой взгляд падает на него.