статус города: заброшен

С событий того ужасного дня проходят ещё две скучные недели. Тэхен стал отходить. Медленно, но верно они с Ёнджуном прорабатывали этот момент их жизни, о котором другим до сих пор не было известно, и становилось легче. Тэхен больше не вздрагивал по ночам во сне, и не избегал собственного оружия, всегда беря его с собой на редкие вылазки. — Можно задать тебе вопрос? В очередной пасмурный и холодный вечер, когда они лежат в комнате Ёнджуна, и считают, сколько у старой гирлянды фонариков, Ёнджун решает устроить вопрос-ответ. — Наверное, — Тэхен заметно пожимает плечами. — Семьдесят шесть. — Что? — слегка смеясь, переспрашивает старший. — На этой старой гирлянде семьдесят шесть фонариков, — улыбается Кан. — Что у тебя был за вопрос? — Ты когда-нибудь влюблялся? Вопрос застаёт парня врасплох. Влюблялся? Такое сильное, по его мнению, слово. Влюблялся… Тэхен никогда всерьёз не думал, что делать с такой штукой, как любовь. Он любил свою семью, своих друзей, своего кота, но эта была не та любовь, о которой спросил его Ёнджун. Ему было интересно, влюблялся ли Кан когда-нибудь. А Тэхен не уверен, как нужно ответить на этот вопрос. Ему было всего восемнадцать лет. Что он вообще успел бы сделать за это время? Закончить школу не успел, поступить тоже. Тэхен целовался один раз в своей жизни, никогда не ходил на свидания, и весь его подростковый период был занят будущим. Он учился. — Нет, — ответ выходит коротким, но чётким, и Ёнджун заметно расстраивается. — Думаю, что нет. — Серьёзно? — старший приподнимается на локтях и поворачивает голову в сторону друга. — Да, — кивает и садится. — М-м-м… А может, ты просто не знаешь, что такое влюбляться и любить? — предполагает Чхве, дублируя позу Кана. — Может? — слегка улыбаясь, он пожимает плечами. — Вся моя жизнь — учёба. Я учился всё своё свободное время. А если не учился, то спал. Возможно, у меня просто не было на это времени? — выдохнув, он отводит взгляд. — Расскажешь? — Рассказать? — Ёнджун вопросительно смотрит на друга. — Да. Расскажи, что это значит. Ты наверняка когда-нибудь влюблялся, я прав? Тэхен снова поднимает взгляд на старшего, и смотрит с некой надеждой. Ёнджун разглядывает своё отражение в тёмных глазах, переводя взгляд на смущённую улыбку и обратно. Младший в рубашке Ёнджуна выглядит мило. Она больше на размер, и укутывает маленького парня в себя так, что видно только голову и часть шеи. Чхве улыбается, и кивает. — Хорошо… Я расскажу, — он кивает ещё раз, как будто бы уже себе, и устраивается поудобнее. — Если слово «влюбляться» всё-таки сравнивать с «любить», я думаю, что это быть рядом. Быть рядом, помогать в трудную минуту, принимать человека таким, какой он есть. Когда ты понимаешь, что влюбляешься, то… Это странные чувства, правда, они странные. Тебе хочется защищать, обнимать… Ты чувствуешь, будто можешь сделать для этого человека всё. Банально? Очень, но так оно и есть. Ёнджун переводит взгляд, и понимает, что всё внимание младшего сосредоточено на нём. Его глаза блестят, а губы растягиваются в лёгкой улыбке, делая его ещё более крошечным и уютным. Старший замирает, пока сердце пропускает пару ударов. Он вспоминает вдруг их первую встречу, их примирение, их ночи вместе, их одну на двоих тайну. Казалось, всё, о чём он думал, отражалось в глазах напротив. В таких красивых, чистых глазах. — А ещё, тебе постоянно хочется на него смотреть. Этот человек становится центром твоего внимания, как только появляется в поле зрения. Тебе нравится в нём абсолютно всё. — Абсолютно всё? — заворожённо повторяет парень, двигаясь ближе. — Да… В момент, когда их губы соединяются, Тэхен чувствует себя именно так, как описал Ёнджун. Тэхен вспоминает, что смог убить человека ради спасения Ёнджуна. То, о чём он говорил: защищать. Тэхен был знаком со старшим меньше месяца, но всё равно пошёл на это. Он спас его. «Любить — это защищать» Тэхен убил ради Ёнджуна «Любить — это быть рядом» Ёнджун обнимал его, сводя ночные кошмары к нулю. «Любить — это помогать в трудную минуту» Тэхен пошёл за ним, когда тот отправился в магазин один. «Любить — это принимать человека таким, какой он есть» Тэхен и Ёнджун приняли друг друга со всеми недостатками, какие в них были. Поцелуй становится солёным. — Ёнджун… — младший отстраняется буквально на сантиметр, чтобы посмотреть в глаза. — Ты плачешь? — Прости… — тихо извиняется, стараясь не поддаться эмоциям окончательно. — Прости, я не должен был… — Всё в порядке, — Тэхен снова наклоняется ближе, и слова произносятся шёпотом, в самые губы: — С тех пор, как ты появился в моей жизни, мне хочется жить. Тэхен чувствует, как слёзы продолжают стекать по щекам Ёнджуна, и высвободив руки, кладёт ладони на его щёки, большими пальцами вытирая мокрую дорожку. — Разве раньше тебе не хотелось жить? — Ёнджун опускает руки с лица, и ведёт ниже, находя их на талии парня. — Я не видел в этом смысла… Я жил, потому что получалось жить… До того, как мы встретились, я хотел покончить с собой. Ровно пять раз. И ровно пять раз я не решался на это, — Тэхен пытается не поддаваться своим чувствам, но понимает, что долго не продержится. — А теперь, я хочу жить. Жить, чтобы быть тут. Нет, быть где угодно, главное, что с тобой. Ёнджун улыбается сквозь слёзы, и подаваясь вперёд, снова целует его, а Тэхен, на автомате закрыв глаза, чувствует собственные слёзы на щеках. Ёнджун пересаживает младшего на свои колени не отрываясь от солёных губ, и прижимает к себе так, словно боится потерять. Словно Тэхен сейчас оттолкнёт его и уйдёт. Или испарится, как слишком реалистичное видение. Ёнджуну кажется, что это сон. Сон, в котором ему не хотелось жить, но потом появился он. Смысл. — Я… — Тэхен разрывает поцелуй, но не отстраняется. Он опускает руки с плеч на талию старшего, и забирается под его толстовку, ледяными ладонями касаясь кожи. — Я люблю тебя. Ёнджун не отвечает. Ёнджун целует снова, и перебравшись ладонями на спину, аккуратно роняет младшего на простыни. Тэхен игнорирует свои слёзы, и отвечает на глубокий поцелуй, в который Ёнджун его затягивает. — Пообещай мне, — тихо шепчет Кан, когда губы Ёнджуна оказываются на его шее, оставляя еле заметные следы, — что будешь жить. Пожалуйста… — его руки согреваются под толстовкой старшего. — Обещаю, — расстёгивая рубашку, шепчет в ответ. Тэхен не сомневается и верит безоговорочно. Он доверяет Ёнджуну, и доверяет не только словам, но и себя. Он подставляет шею и губы под его поцелуи, позволяет завести свои руки над головой, и тихо стонет его имя, помня о том, что они не одни. Ёнджун становится центром маленькой планеты, и Тэхен готов быть для неё спутником.

***

— Доброе утро. Кай заходит на кухню мрачнее тучи, и проигнорировав слова Тэхена, садится на стул возле окна. Субин хмурится такому настроению, но молча накладывает в чистую тарелку салат, что приготовил минутами ранее. — Ты в порядке? — аккуратно спрашивает Кан, протягивая руку вперёд, и слегка касаясь чужой ладони. Кай отдёргивает её так резко, что пугается даже котёнок, гуляющий где-то между ножками стульев. — Кай? — Субин тоже произносит слова с некой опаской. — Всё в порядке, просто не выспался, — карие глаза находят Тэхена, что сидит напротив. Кан поджимает губы, и повыше натягивает воротник рубашки, которую Ёнджун в очередной раз любезно ему одолжил. — Вы чего такие хмурые все? Бомгю залетает на кухню, хватая из вазы на столе пару конфет, после чего садится рядом с Каном. На нём сегодня совершенно неприметная одежда: чёрные джинсы и тёмно-синяя толстовка, с надписью на японском. Его длинные волосы собраны в небрежный хвост, а улыбка расползается по лицу, как только взгляд падает на Тэхена. — Кажется, кто-то сегодня ночь провел явно лучше, чем Кай, — и переводит взгляд на друга, что уже давно их не слушает, всматриваясь в восходящее солнце. — Прекрати, — смущённо просит виновник данного диалога, пихая друга в плечо. — Прекращу, если только расскажите, что между вами двумя происходит, — развернув синий фантик, он закидывает в рот нелогично розовую конфету. — Они спят вместе, — неожиданно раздаётся голос Кая, что, казалось бы, вовсе их не слушал. — Это мы знаем, — машет рукой младший Чхве. — Я говорю про… — Они трахаются, так будет понятнее?! — голос блондина становится грубее и резче, когда он дырявит Тэхена своими глазами, в то время как уши и щёки собеседника горят огнём. — Кай! — вступает в диалог Субин, что сидит напротив Кана. — Прекрати, ты чего вдруг? — Да ничего, — говорит, словно выплёвывает, поднимаясь с места. — Я прогуляюсь, — Субин хватает его за руку, но Кай выдёргивает её, скрываясь за стеклянной дверью. Тэхен снова виновато поджимает губы, и прячет лицо в ладонях, чувствуя себя настолько неловко, что, казалось бы, готов был провалиться под землю. Бомгю, заметив поведение друга, улыбается, и кладёт ладонь на его плечо, а другой убирает от лица его собственные. — Не обращай внимания, хорошо? Кай бывает… Таким, — Субин тоже не остаётся в стороне, и улыбается, когда замечает, что щёки Тэхена уже не настолько румяные, как были до этого. Но тут… — Тэхен, на твоих руках вчера разве не было царапин после нашего похода в соседний район? — вдруг удивлённо спрашивает Субин, пристально пялясь на парня. — А? — он быстро опускает взгляд на свои ладони, не обнаруживая ничего. — Нет, не обращай внимания, мне показалось, — машет рукой, мол «забей». Завтрак проходит в тишине, и парни даже не спрашивают Кана, почему Ёнджун не вышел на запах еды. Субин знает ответ, и тревожить старшего не решается. А Тэхен, после того, как доедает свою порцию, и моет за собой тарелку, возвращается в комнату, где Ёнджун всё ещё спит. Парень не хочет его будить, поэтому стараясь быть как можно более аккуратным, дотягивается до толстовки Чхве и своих штанов, после чего покидает комнату, тихо прикрывая за собой дверь. Он наспех переодевается в ванной комнате, и прошмыгивает в прихожую, натягивая единственные ботинки. И именно в этот момент его застаёт идущий в большую комнату Бомгю. — Куда ты собрался? — обеспокоенность в голосе у старшего скрыть не получается. — Я хочу найти Кая. Мне кажется, он был чем-то расстроен… — завязав последний шнурок, парень выпрямляется. — И прости, если вдруг это было… Громк… — Забей, — перебив его, Чхве улыбается. — Я рад, что хоть у кого-то в этом мире что-то налаживается, — Бомгю подходит к парню, и вытащив из рядом стоящего ящика поясную сумку, отдаёт парню. — Возьми. Там нож, пистолет и шокер. — Зачем мне… Шокер? — Треск отпугивает диких собак. Мне однажды пригодился. — Спасибо, — Тэхен улыбается, и сдавшись чувствам, обнимает друга. — Вернусь через час. Скажи Ёнджуну, что я на крыше, хорошо? — Он же пойдёт искать тебя, — грустно вздохнув, отвечает Бомгю. — А ты сделай так, чтобы не пошёл. Ну пожалуйста… — Хорошо. Хорошо, ладно, я попробую. Тэхен кивает, и бросив очередное «спасибо», выскакивает из квартиры. Снова минуя разрушенную лестницу, он оказывается на улице. Солнце, что появилось впервые за последний месяц, светит ярко, и бьёт по глазам так больно, что парень, в попытках спасти своё зрение, прикрывает лицо ладонью сверху, создавая козырёк. Он понятия не имеет, где искать расстроенного парня, поэтому для начала просто оглядывается. Вот то здание, в котором они с Ёнджуном нашли котёнка. Вот его уже почти месяц нетронутая машина, рядом машина ребят. Чуть дальше всё такие же пустые дома, заброшенные магазины, пункты выдачи. Ничего не поменялось с тех пор, как Кан попал сюда. Разве что, погода изменилась в лучшую сторону. Парень решает двигаться в противоположную сторону от того магазина, в котором ему пришлось переступить через свои принципы ради спасения дорогой ему жизни. Он быстрым шагом идёт к соседнему зданию, заглядывая в каждый подъезд. В третьем по счёту он находит оставленный кем-то портфель. Тот выглядит так, словно пролежал тут все полгода, что длилась вспышка. Внутри нет ни одной вещи, что представляла бы ценность в их мире сейчас: пара учебников средней школы и разбросанные карандаши. Тэхен всё дальше и дальше двигается от дома, в котором живёт с ребятами. В конце концов, Кай сейчас один, и это небезопасно. Даже если заражённые все повымирали, никто не отменял мародёров. Он искренне за парня переживал, хоть почти ничего о нём и не знал. Вокруг него только заброшенные дома, сухие ветви кустарников и деревьев, что сбросили свои листья с наступлением осени (считай, уже зимы), и обгорелые машины. Кажется, в этом районе была бойня похуже, чем в его родном городе в первый день вспышки. Может, зараза добралась сюда гораздо позже, чем до Сеула. Тэхен предполагал, что нулевой пациент как минимум был в Сеуле на момент начала вспышки. Было очень интересно, с кого всё началось, но даже продвинутый мозг Кана не был способен воспроизвести ответ на данный вопрос. Парень был умён во многом, но что касалось эпидемиологических вопросов — он даже рядом с этими исследованиями не стоял. Дальше и дальше удаляясь от дома, который стал ему родным за такое короткое время, он уже думает возвращаться — не мог Хюнин убежать так далеко. В конце концов, если верить наручным часам, Кан бежал в одну сторону вот уже двадцать минут. За такое количество времени можно преодолеть приличное расстояние. Жаль, у него с собой не было карты. Остановившись возле заброшенного киоска с газетами, он оглядывается. Всё, чёрт возьми, одинаковое. Даже такой муравейник, как Сеул, не казался ему таким однообразным. Куда не посмотри — тот же поворот и здание, что напротив. Словно четыре зеркала поставили напротив друг друга, образовав квадрат и петлю переулков. Хорошо, что парень запомнил, из какой стороны прибежал. Иначе — это всё стало бы для него огромной проблемой. Ёнджун рано или поздно заметил бы его долгое отсутствие, Бомгю бы сдался под напором старших, и они втроём побежали бы искать двоих придурков, один из которых обиделся, а вызвался его найти и вернуть. Кан поворачивает обратно, и уже собирается стартануть, как видит в окне дома напротив главной дороги свет. Тот еле заметно горит на втором этаже, и Кан, собрав всю свою смелость в кулак, выдыхает, и направляется в ту сторону, на своём месте на всякий случай нарисовав куском кирпича стрелку, куда двигаться позже. Здание, каких в городе сотни, встречает его запахом сырости и звуками, словно течёт вода. Возможно, так и было. Места тут были очень грязные, и с момента, как люди перестали контролировать ситуацию, всё пошло по одному месту. Парень поднимается по целой, на удивление, лестнице, и оказывается перед закрытой дверью одной из трёх квартир. Из щели снизу заметно не особо яркую полоску света не то от керосиновой лампы, не то от фонарика, что работает на батарейках из последних сил. Парень уже тянется к ручке, как дверь открывается. За те пару секунд в его голове проскакивают картинки из такой короткой жизни, но перед собой он видит, благо, Хюнин Кая. Его глаза красные, словно он ревел всю ночь и утро, а одежда порвана в некоторых местах. Тэхен тянет руку вперёд, но Кай дёргается, отстраняясь. — Что ты тут делаешь? — спрашивает как-то хрипло, и позволяет парню зайти. — Я тебя искал… Почему ты ушёл? — Тэхен закрывает дверь, и замечает в руках младшего фонарик. — Какая тебе разница вообще? Ты кто? Мать Тереза? — грубость парня нисколько Тэхена не обижает. — Прекрати быть таким вредным и скажи, что ты тут делаешь, — не успокаивается Кан. — Если не расскажешь, я просто молча отведу тебя домой. — Да нет никакого дома, Тэхен! — старший вздрагивает от резкого вскрика Хюнина. — Нет, и всё тут! — Ты ушёл, потому что… — Мне нравится Ёнджун, — перебивает его Кай, по стенке скатываясь вниз. — Мне он нравился всегда. Но потом, блять, пришёл ты. Появился в нашей квартире и стал жить там так, словно всегда жил. Я сначала воспринимал тебя как ещё одного счастливчика, но… Ёнджун слишком увлёкся тобой. Он забыл о безопасности, он забыл о том, что у него есть мы. — Кай… — Тэхен кладёт ладонь на его плечо, и садится рядом. — Да не трогай ты меня! — снова кричит, и тут же оба парня слышат шорохи за дверью. В квартире повисает тишина, но стук продолжается. Ощущается он так, словно кто-то медленно поднимается по лестнице. Тэхен понимал, что если это кто-то из выживших — им конец. И понимал, что если заражённые — им тоже конец. Парень вскакивает с места, когда совсем недалеко от них слышится нечеловеческий рёв. Тело прошибает дрожью и Кан, больше кутаясь в куртку, поворачивается к Каю, чьи глаза блестят. Не то от страха, не то от слёз. Тэхен берёт его за руку, и смотрит прямо в глаза. — Успокойся, — говорит шёпотом, всё ещё видя в глазах напротив дикий страх. — Он услышал нас. Он чувствует нас. Если так продолжится и дальше — мы обречены, — Кан чувствует, как тело Хюнина начинает дрожать. Он крепче сжимает руку парня, одёргивая с такой силой, что самому становится больно. — Кай, слушай меня, прекрати паниковать. Ты тут? — Кай кивает «да». — Сейчас ты медленно отходишь в комнату справа, — головой указывает на нужное помещение, — осматриваешь улицу, и прыгаешь на край выступа. Тут архитектура у домов одинаковая, этот дом такой же, как наш. Понял меня? — Д-да… — кивает быстро-быстро. — Аккуратно двигаешься к крыше подъезда, и оттуда прыгаешь на первый этаж. — А ты? — в панике спрашивает тихо, но твёрдо. — А я сразу за тобой. Стук становится всё ближе и громче, и Тэхену приходится подталкивать младшего к действиям. Улица оказывается свободна, поэтому, открыв окно, Кан помогает парню перелезть через раму. Сердце обоих уходит куда-то в пятки, потому что как только младший оказывается на выступе, дверь в квартиру с грохотом открывается. Дикий хрип раздаётся недалеко от Кана. — Быстро, — шипит через зубы, обращаясь к Каю, но тот не двигается. — Я сказал быстро! Заражённый реагирует на громкий звук, и уже через секунду Кан видит перед собой чудовищное лицо. Наполовину съеденная плоть, грязные длинные волосы, отсутствие некоторых конечностей и вонь. Он и подумать не успевает, как тварь кидается в его сторону, норовя откусить часть. Тэхен успевает схватить торшер, и выставить его перед собой. Он слышит, как вскрикивает Кай, и кричит «уходи отсюда!». Тварь заваливает парня на пол, нависая над ним. На лицо капает неприятная жидкость изо рта, но Тэхен лишь сильнее сжимает торшер, не отпуская ни на секунду. Где-то внизу он чувствует режущую боль, явно за что-то зацепившись ранее, но сейчас это не играет никакой роли. Возможно, это последние часы его жизни в образе человека, но сдаваться не хочется. Он понимает, что долго удерживать это расстояние не сможет, и рано или поздно тварь укусит его. Рассматривая лицо, он подмечает, что это скорее всего девушка. Когда-то человек. Силы покидают его слишком быстро, и когда руки уже готовы расслабиться, позволив чудовищу укусить его, позади раздаётся громкий стук, после которого следует выстрел. Тэхен зажмуривает глаза на автомате. Тварь оказывает на нём, но уже не предпринимает попыток сожрать. Оставив желание поддаться панике, он сталкивает с себя тело, и смотрит туда, откуда исходил выстрел. Кай стоит в дверном проёме, и смотрит прямо ему в глаза. — Как ты… — только начинает парень, но Хюнин подскакивает к нему, помогая встать. — Уходим. Тэхену нечего возразить.

***

Ёнджун подскакивает на месте с испуга, когда входная дверь с грохотом захлопывается, а на пол словно что-то падает. В коридоре пахнет гнилью, а картина, что предстаёт перед ним, похожа на ту, что он видел когда-то давно. Кай сидит на полу, подпирая спиной дверь, и тяжело дышит, а Тэхен, упав рядом минутами ранее, в панике расстёгивает куртку и остальную одежду. — Что произошло? — наконец, отойдя от шока, спрашивает старший, не имея ни малейшего понятия, кому нужна помощь. — И где вы были вообще? — Гуляли, — усмехается Кай, переводя взгляд на Кана. — Ты как? — Жив, — коротко отвечает младший, поворачивая голову в сторону Ёнджуна. — Если честно, не думал, что увижу тебя ещё когда-нибудь… — Что за хрень ты несёшь… Ёнджун подлетает к Кану, и слышит смешок со стороны Кая. Парень, отдышавшись, встаёт с места, и откланявшись, скрывается на кухне. Чхве с беспокойством смотрит на Тэхена, который лишь просит помочь ему встать и добраться до ванной комнаты. Старший помогает ему раздеться, забраться в ванну, и даже помыть голову. Тэхену становится абсолютно плевать на то, что вода холодная. Самое главное — Кай и он в безопасности, скоро он перестанет пахнуть гнилью, и ляжет спать. — Что это такое? — Ёнджун, когда помогает Кану одеться, переключает своё внимание с лица парня на ноги, замечая огромную рану, которая была похожа на ту, что можно сделать ножом. — Нам пришлось бежать по крыше… Зацепился, возможно… — Это твоя кровь? — Да. Наверное… Я не знаю… Тэхен и вправду не помнит, откуда взялась эта рана, они бежали так быстро, что дыхание удалось восстановить только оказавшись внутри, там, где уже безопасно. В его голове не было мыслей, что нужно избегать каких-то кустов или гвоздей, в его голове было только «успеть спастись». Его мысли были далеко от того места, где он находился сейчас. Его мысли были в моменте на полчаса раньше, когда тварь нависала над ним, дыша в лицо, и капая жидкостью, похожую на гнилую кровь. — Тэ… — Ёнджун охает, когда в рана младшего начинает пульсировать, и снова кровит. — Блять… — шипит тот, зажмуривая глаза. Резкое воспоминание бьёт его словно головой об стену. Конечно. Это была не только его кровь. В тот момент, когда тварь завалила его на пол, он задел ногой острый край стеклянного стола, просто порезался. Проблема была в том, что в эту рану попала кровь заражённого. — Твою мать… Откуда они здесь?! — Ёнджун выключает воду, подавая Кану полотенце. — Столько времени прошло, они уже должны были сдохнуть! — Вирус может мутировать, — откинув голову назад, Тэхен дышит чаще. — Что…? — Это изменчивость, связанная с изменениями в самих генах. Вирус самостоятельно становится разумнее, чем месяцами ранее. Развивается в человеке, но не убивает его… Чёрт… — Тэхен опускает взгляд на ногу, замечая, как вверх ползут чёрные полосы, что похожи на вены. — Тварь не укусила меня, но её кровь попала в мою открытую рану. У вас есть всего пару часов, чтобы спастись… — Что… Тэхен, ты сейчас серьёзно? От кого? — Ёнджун тянется к его волосам, поглаживая. — От меня! — он старался сдерживать свои слёзы, чтобы не делать Ёнджуну больно, но в последний момент всё идёт к чёрту. — Вирус развивается в человеке за пару часов. И у вас они есть. Заражённые возвращаются в те места, которые знали, поэтому… — он закрывает глаза, тихо всхлипывая то ли от боли, то ли от отчаяния. — Вам нужно уезжать. — Я не оставлю тебя тут! — Ёнджун обнимает его, и Тэхен сопротивляется. — Тебе придётся, — не осмелившись открыть глаза, уже спокойнее объясняет Кан. — Иначе ты умрёшь. — Мне плевать, — он шепчет куда-то в волосы младшего, пачкая их своими слезами. — Слышишь? Мне плевать, что я умру, — он отстраняется, и берёт лицо Тэхена в свои ладони, заставляя посмотреть в глаза. Его руки дрожат. — Я нашёл свой смысл жизни в тебе, и если умрёшь ты, умру и я, — он видит, как слёзы снова скапливаются в глазах напротив. — Ты дурак… — улыбка сбивает старшего с толку. — Ты такой дурак, Ёнджун. Тэхен ухватывается за воротник его рубашки, и с напором целует, сразу углубляя, что не позволяет Ёнджуну даже понять, что произошло. Он отвечает на поцелуй, который, как по традиции, солёный. — Ты обещал мне, что будешь жить, — Тэхен шепчет в губы, отстранившись на жалкие миллиметры. — Ты тоже, — словно протестует в ответ, снова затягивая младшего в поцелуй.

***

Ёнджун влетает в комнату, где сидят все, включая пережившего стресс Кая. Три пары глаз устремляются на него, испуганного, напряжённого и взъерошенного. — Собирайтесь и уезжайте, — Ёнджун подлетает к шкафу, начиная поспешно выкидывать оттуда веши друзей на диван. — Эй, ты в своём уме? — Бомгю подлетает к нему, оторвавшись от своей писанины в блокноте, и хватает друга за руку. — Что за резкое изменение планов? — Ёнджун? — напряжённо зовёт Субин, и ловит на себе взгляд, в котором слишком много боли. — Тэхен заражён, — собственный голос звучит как чужой. — У вас есть не так много времени, чтобы уехать, — и вырвав руку из чужой хватки, продолжает собирать вещи. — У «вас»? — недоверчиво переспрашивает Кай. — Серьёзно, Джун? У «вас»? И ты остаёшься, правильно я понимаю? — Правильно, — даже не подняв головы, отвечает. — Ты с ума сошёл… Если он действительно заражён, тебе нужно уезжать с на… — Завали. Своё. Ебало, — паузами произносит, пугая абсолютно всех. — Это из-за тебя произошло, чёртов король драмы. Если бы ты не ушёл, Тэхен не побежал бы за тобой, и вы оба были бы в безопасности, но у тебя шило в жопе, — Ёнджун злится, и его нервы натягиваются до предела. — Ох, правда?! — Кай подрывается с места. — Да если бы ты убил его тогда, сейчас проблем бы не было! Никто из присутствующих не ожидает того, что в следующую секунду Ёнджун прижмёт Кая к стене за грудки, со злостью в глазах продолжив диалог. — Никогда больше, — словно выплёвывает, — не смей так говорить. И отпускает, что становится неожиданностью для младшего, который сразу же сползает вниз по стене, стараясь не показать всего того, что сейчас чувствует. Как и всегда. — Собирайтесь, — продолжает как ни в чём ни бывало. Кай смотрит на старшего с непониманием, чем он вообще такое заслужил, пока остальные медленно начинают собирать свои вещи. Мысли Ёнджуна далеко отсюда. Они где-то в прошлом. Где-то на год назад откинуло. Именно в этот холодный день он впервые ударил свою мать так сильно, как только мог — разбил ей губу и заставил кровь плеснуть из носа. Он никогда не бил женщин, но выносить в свою сторону такое отношение больше не мог. Вспомнилось всё. От и До. Всё, что она с ним делала. И вот с того момента, с его счастливого дня, прошёл ровно год. Он заставляет людей, что стали ему семьёй, собирать свои вещи и проваливать из укрытия. Из квартиры, где он жил, и куда пришли ребята из разных мест этой страны. Частично, даже не только из этой. Субин приехал из США, совершенно случайно попав в эту заварушку. Чхве был уверен, что если бы младший принял решение оставаться там, а не ехать к родителям в Корею, то был бы сейчас в безопасности. Ёнджун не знал, откуда в нём столько уверенности, что за пределами Кореи жизнь была нормальной. Возможно, потому что мир очень быстро перекрыл к себе границы, и жители Кореи не смогли вовремя уехать. Кого-то эвакуировали, но… Тут осталось и погибло в итоге очень много людей. Очень много корейцев. И Ёнджун очень надеялся, что по миру их ещё много. Ведь эта территория вряд ли подлежала восстановлению. Скорее всего, со временем эта страна станет призраком — хотя её уже можно так назвать — и сюда никто не будет приезжать. Может, лет через сто, в качестве достопримечательности. А страны Кореи больше не было, и Ёнджун с грустью это понимал. А затем, он вспоминает первую встречу с Тэхеном. С человеком, ради которого хотелось просыпаться по утрам. Ради которого хотелось улыбаться. Которого хотелось защищать, обнимать холодными ночами и рассказывать тупые шутки, которые он поймёт и над которыми посмеётся. И они оба останутся здесь. В Корее. В стране, которой больше не существует. В стране, где осталось лишь небольшое количество живых и хороших людей. В стране, где цивилизация больше не играла никакой роли, потому что вскоре тут будет пустыня. И не только метафорически. — Ёнджун, надо поговорить, — Субин подходит к старшему со спины, кладя ладонь на подрагивающее плечо. — О чём? — тихо отзывается. Субин молчит в ответ, и подхватив друга под руку, выводит в коридор. Он становится напротив, пока Ёнджун обессиленно облокачивается о стену. Что ещё за разговоры по душам, когда у них остаётся так мало времени на спасение? — Это будет звучать глупо, но выслушай, — старший просто кивает, не в силах даже начать спорить. — Когда Тэхен только появился в этой квартире, я понял, что с ним что-то не так. — О чём ты? — Я не говорил об этом вслух, но ты не заметил, что у него на руках? — Эм? Субин, я ничего не понимаю. — Раны. Вчера мы были на вылазке, и он поцарапал ладони. Сегодня утром их уже не было. Раны, даже незначительные, так быстро не затягиваются, Джун. Когда он в первый раз пошёл на крышу, он зацепил ногой гвоздь, верно? — Да. — Как скоро прошла эта достаточно серьёзная царапина? — Кажется, на следующий день её не было… — Вообще не было, Джун. Раны от гвоздей, друг мой, так быстро не заживают. Что насчёт того пореза, который ты сделал в первый день. Как скоро пропал он? — Кажется, дня через два? — Порезы в таких местах тоже не заживут так сразу. — У него быстрая регенерация, что в этом такого… — Иди сюда, — Субин хватает его за руку снова. — Проверим мою теорию прямо сейчас. И Ёнджун не успевает ничего ответить. Тэхен сидит на полу ванной комнаты, и слегка откинув голову на край, кажется, спит. Ёнджун, увидев младшего с закрытыми глазами, слегка паникует, но быстро успокаивается, когда тот меняет положение руки. Чхве младший подходит и садится рядом с Каном на колени, приподнимая штанину. На ноге, где Ёнджун некоторое время назад видел глубоко растянувшуюся заразу, сейчас была лишь небольшая ранка красного цвета, что медленно затягивалась прямо на их глазах. Субин дожидается, пока та затянется совсем, не оставив за собой и следа, после чего опускает штанину, и поднимается на ноги, смотря на Ёнджуна, мол «а я о чём!». До сих пор не до конца доверяя своим глазам, Чхве сам присаживается на колени, и проделывает то же самое, что и младший. Раны тут действительно не оказывается. — Он, простым языком — иммунный, — подаёт голос младший. — Блять, Субин, ты бегущего что-ли пересмотрел? — Я не смотрел такой фильм, но, тем не менее, слышал такой термин. Твой Тэхен не восприимчив к болезням подобного рода. Уверен, он достаточно редко болел в детстве, если болел вообще. Его кровь пропустила эту заразу как через фильтр. Она попала в открытую рану, но не смогла мутировать. Он бы уже начал чувствовать изменения, но в итоге просто уснул. Нам не нужно никуда уезжать. — Ты… Шутишь…? — А это похоже на шутку? Ты сам видел, как эта рана затянулась на наших глазах, — вскинув брови в удивлении, Субин садится рядом с Каном на колени, и кладёт руку на его плечо. — Эй, Тэ, проснись. — Почему вы всё ещё здесь? Сонный Кан, еле разлепив глаза, смотрит сначала на Субина, а затем переводит мутный взгляд на Ёнджуна, который стоит у выхода в коридор, держась за ручку на двери. — Тэхен, как часто ты болел в детстве? Чхве младший вопрос задаёт так резко, что Тэхен не сразу улавливает его суть. Болел? Кажется, пару раз у него был насморк по осени и весне, из-за слишком мокрой погоды… Может, в детстве болел какими-то детскими болезнями, о чём могла сказать только мать и медкнижка. Но ни первого, ни второго уже не осталось. Спросить было не у кого. — Последние лет пять точно нет. В детстве не знаю, не помню… — он кладёт ладонь на макушку головы, и морщится. — А вот голова болит… — Это стандартно, — усмехается Субин. — Я принесу что-то от головы, сиди тут, — и слегка похлопав его по плечу, встаёт на ноги. — Субин… — Ась? — Ты не ответил: почему вы всё ещё здесь? — А ты нас гонишь? — и улыбается. Кан не понимает. — Ты не опасен. Посмотри на свою ногу и убедись сам. И когда Субин скрывается за дверью, отодвинув Ёнджуна, Тэхен переводит взгляд с него на свою некогда раненую ногу. Ни единого следа. Ни одной венки синего цвета, что были до этого по всей ноге. Нет пореза, через который кровь зараженного попала в его организм. Он тихо охает, после чего чувствует тёплые объятия. Ёнджун крепко прижимает младшего к себе, пока тот пытается осознать ситуацию, несмело обнимая старшего в ответ. Кан вспоминает, что действительно достаточно редко болел. Буквально полтора года назад, когда вся его семья была на больничном из-за какого-то вируса гриппа или типо того, Тэхен спокойно ходил в школу и учился, не испытывая ни единого признака недомогания. — Ёнджун… Что это всё значит? — когда старший, наконец, вдоволь наобнимав Кана, отстраняется, вопрос прилетает в самые губы. — Субин сказал, что такие люди как ты не восприимчивы к болезням подобного рода, — и коротко целует, совершенно не встречая сопротивления. — Что-то типо «иммунных»? — А ты вот смотрел бегущего, да? — смеётся слегка, слыша смех в ответ. — Читал. Когда всё это началось, я, на самом деле, подумал, что тот, кто написал эту книгу — ясновидящий. Хотя, если верить каким-нибудь теориям, то это было ожидаемо. Ёнджун усмехается, и снова целует Тэхена. Тот отвечает, обхватывая шею старшего руками, и скрепляя их в замок за его головой. Субин заходит без стука, но те и капельку внимания на него не обращают. Субин оставляет блистер с таблетками от головы на краю ванны, и точно так же быстро выходит из комнаты.

***

Так проходит ещё один месяц. Ребята отмечают новый год. Правда, Кай по-прежнему не заводит ни с Тэхеном, ни с Ёнджуном, диалог дольше, чем на десять секунд. Самый старший понимал, что виноват, и много чего ему наговорил в тот день, но извиняться не собирался. Его отношение к Кану, которого парень любил всем своим сердцем, или его остатками, блокировало в голове Чхве старшего желание помириться. Поэтому они просто предпочли друг друга избегать. Тэхен же наоборот, всеми силами пытался пойти с младшим на контакт, чтобы примирить с Ёнджуном. Как-то раз даже запер их в кладовке, где жил Ёнджун, и не выпускал три часа, но те так и не поговорили — расселись по углам и без того крохотный комнатки, поджав колени к груди, и отвернув лица в стены. У всех кончились варианты, что для этих двоих можно было бы сделать, поэтому они, с тяжёлым вздохом, оставили тщетные попытки достучаться до ребят, которые, со временем, даже перестали как-либо контактировать. Никто не понял, когда они перестали говорить «доброе утро» и «спокойной ночи». Это просто стало очередной частичкой их жизни, как и многие другие аспекты. Тэхен и Ёнджун тем временем всё больше и больше узнавали друг друга, будто назло судьбе проживая счастливую жизнь в заточении призрачного города. Тэхен перестал стесняться Ёнджуна. Ёнджун перестал стесняться Тэхена. Став друг другу самыми родными людьми за это время, они отчаянно цеплялись за призрачную надежду и дальше продолжать счастливую жизнь. — Ты во сне смеялся, — улыбается Ёнджун, лениво целуя младшего в шею, пока тот делает очередную бумажную фигурку. Кажется, в этот раз это был слоник. — Да? — усмехается парень, складывая последний уголок. — Наверное, мне снилось, как ты пытаешься меня пощекотать, — покрываясь мурашками от поцелуев в шею только в закрытых одеждой местах, отвечает младший. — Хочешь проверить? — отвлекается Ёнджун, приподнимаясь так, чтобы видеть лицо младшего. — Нет, я хочу чтобы ты не останавливался, — и отложив бумажную фигурку в сторону, хватает Ёнджуна за лицо своими холодными ладонями, чтобы притянуть к себе в ленивом поцелуе. Ёнджун дышал этими моментами. С того самого дня, как Тэхен появился на пороге этого дома, он обрёл того, ради кого хотелось что-то делать. Ради кого хотелось быть немного наивным, ласковым и тёплым. Не сразу, конечно, но всё-таки… Ёнджун уже тысячу и один раз пожалел о том, что потратил те два дня на подозрения в сторону Тэхена, когда его надо было обнять, обогреть, и уложить в тёплую кровать, чтобы отдохнул как следует. — Хэй, всё, — хихикнув, Тэхен выставляет перед собой ладони, потому что Ёнджун явно заходит дальше обычных поцелуев. — Я передумал. — Жадина, — надув губы от обиды, он снова ложится рядом, прихватывая с собой бумажную фигурку слоника. — Выглядит мило. Кто тебя научил их делать? — Сестра. Она в детстве ходила на всевозможные кружки, одним из которых был рукоделием. Они там лепили домики из бумаги, всякие открытки. В общем, ей быстро надоело, но она научила меня, чтобы знания не пропали просто так, — воспоминания о сестре заставляют парня улыбнуться одной из самых тёплых улыбок, и закрыть глаза, тут же выстраивая образ сестры перед глазами. Тэхен соврал бы, если бы сказал, что не хочет вернуть время, и попытаться что-то исправить. Спасти свою семью хотелось больше всего. Забрать кота тоже. Тэхену была важна каждая жизнь, которая как-либо касалось его собственной. Но если бы он вернул время назад, вряд ли бы приехал сюда, вряд ли бы встретил Ёнджуна, и вряд ли бы смог когда-то полюбить кого-то так же сильно. Тэхен для себя давно понял, что хотел бы весь остаток своей, кажется, недолгой жизни, провести со старшим. С тем, кто наконец-то показал ему, что Кан не один в этом давно погибшем мире. Он стал миром Тэхена, тем самым помог ему обрести смысл продолжать существовать и пытаться выжить в любых для этого условиях. И Кан знает, что пошёл бы за Ёнджуном даже в самое пекло, ведь кроме него, терять было больше нечего. У него ничего не осталось, и, вероятнее всего, если бы не встреча с Ёнджуном, благодаря забывчивости Субина, вряд ли бы Кан сейчас был жив. — Поцелуй меня, — неожиданно просит младший, поворачивая голову в сторону старшего. Ёнджун, по мнению Субина, не всегда слышит с первого раза, а если и слышит, то до него доходит не сразу, но сейчас он не медлит ни секунды, тут же подаваясь вперёд, чтобы накрыть чужие губы своими. Он углубляет почти сразу, нависая над младшим, который отчаянно хватается за его рубашку, утягивая на себя. Ёнджун не такой тяжёлый, чтобы раздавить маленького Тэхена, поэтому всё, что Кан делает, когда тело старшего прижимается к его собственному — сцепляет руки на его талии сзади. — Так-с… — вошедщий в подсобку без стука закрывает глаза рукой. — Дико извиняюсь, что убиваю сейчас всю вашу романтику и прерываю нежности, но у нас собрание. У вас три минуты. — Бомгю, — тяжело выдыхает Ёнджун, лицом падая куда-то в углубление между ключиц Тэхена. — Иди отсюда. — Ухожу, голуби, — усмехнувшись, он уже закрывает дверь, но успевает услышать «голубки, вообще-то!» голосом Кана. — Говнюк, весь настрой сбил, — ворчит Ёнджун, сползая на место рядом, и поправляя одежду. — Как просто, оказывается, это сделать, — усмехается Кан, принимая положение сидя. Он тянется к Ёнджуну, чтобы рукой поправить растрепавшиеся волосы, после чего приводит в порядок свои. Кажется, они действительно немного увлеклись. В большой комнате, где уже сидели остальные, было непривычно тихо. Субин дырявит взглядом потускневшего Кая, что сидит с котёнком на коленях, а Бомгю жестом приглашает парочку пройти дальше. Парни располагаются на диване рядом с Субином, и переводят взгляд на Бомгю. — По какому случаю? — наконец, разрывает тишину старший Чхве. — Мы только что вернулись с вылазки, — вдруг начинает Кай, смотря прямо на Ёнджуна. — По стандарту взяли продуктов, мелочи всякой… — По делу давай, — грубо перебивает Ёнджун, протискивая руку между спинкой дивана так, чтобы положить её на талию Кана, и почти показушно притянуть ближе. Кай на это не реагирует абсолютно никак. — Мы слышали вертолёт, — заканчивает за Хюнина Бомгю, ловя на себе три пары удивлённых глаз. — Он был примерно в шести-семи километрах от нашего места проживания. — Шести-семи? Как вы его услышали тогда? — Субин мотает головой. — Вертолёт слышно максимум в двух. Дальше — глухо. — Обычные — да, а вот военные… — начинает Кан, но… — А ты самый умный, да? — огрызается Кай, заставляя Тэхена замолчать от удивления. — Он хотя бы полезное что-то говорит, — фырчит Ёнджун. Тэхен чувствует, как ладонь старшего на его талии сжимается сильнее. Ёнджуна злит то, как Кай относится к его парню, поэтому идёт в оборону. Младшему это не нравится. Он почти два месяца безуспешно пытался помирить двоих здоровых лбов, но ничего не выходило, и вот, спустя столько месяцев молчания, они снова готовы наплевать на окружающих их парней и друг на друга напасть. Благо, пока только словами. — Бесполезно сотрясает воздух, — шипит Хюнин через зубы, заставляя Ёнджуна подскочить с места в эту же секунду, спугнув с колен Кая пушистый комок. — Завались, — всё, что может в итоге сказать, так как Кан вовремя успевает схватить его за руку, и крепко сжать. — Ещё хоть слово, и я не посмотрю на то, что ты младше меня, и что мы друзья. — Были ими, — поправляет его бывший друг, отворачивая голову. — Прекратите оба! — резко влезает в их срач Субин, отвешивая подзатыльник каждому из них по очереди. — Так вот… Мы думаем пойти к тому месту, где этот вертолёт был. Возможно, он совершал посадку где-то неподалёку, и мы сможем обратить на себя внимание. — Откуда здесь вертолёты? Город мёртв уже почти год, — грустно отзывается средний Чхве. — Даже если он пролетит над нами, навряд ли мы их заинтересуем… — Военные вертолёты имеют гораздо больший радиус распространения звука лопастей и двигателя, — снова вступает в диалог Тэхен, продолжая донос информации, сжимая при этом ладонь Ёнджуна в своей и замечая, как Кай напротив него закатывает глаза. — Скорее всего вы слышали именно его. Так что, я думаю, попробовать стоит. — Рисковать своими жизнями ради того, чтобы потеплиться мнимой надеждой на спасение, — усмехается Кай. — Глупо и безответственно. — Не глупее, чем оставаться здесь, когда есть шанс спастись, — как можно мягче говорит Тэхен, но Хюнин делает вид, что не услышал его. — Это не стоит наших жизней, — продолжает младший. — Что вам больше нравится: быть съеденным заживо, застреленным мародёрами, военными, или, всё-таки, спокойно дожить свой срок тут? — В отличие от тебя, у нас есть, ради кого не хочется сдохнуть от голода. Запасов совсем скоро не останется, — Ёнджун тоже не остаётся в стороне. — В городах остались заражённые, — Тэхен кладёт голову на плечо старшего. — И они скоро могут добраться туда, где ещё есть жизнь. — Откуда, блять, им тут взяться? Бомгю старается схватить Кая за руку, когда он срывается в сторону Кана, но не успевает. Тот нависает над парнем, смотря в глаза. Тэхен лишь усмехается, крепче сжимая ладонь Ёнджуна, и два раза чуть сильнее обычного нажимает большим пальцем на ладонь: сигнал о том, что всё хорошо. Ёнджун вспыльчив, но Кана послушает. — Откуда? — усмехается. — Как насчёт той заражённой, которую ты застрелил в тот день? Откуда она в городе, Кай? Сохраняя зрительный контакт, парень склоняется голову, в ожидании ответа. Он устал от отношения Кая в свою сторону. Устал от отношения, которого совершенно не заслужил. — Ты… — Прекрати, Кай, — впервые за последние месяцы, Ёнджун спокойно говорит с ним и освобождаясь от хватки Тэхена, берёт за руку и Хюнина. — Нам нужно уходить. Рано или поздно нам пришлось бы. Кай так и застывает. Старший не отпускает его руки, и даже Субин немного в шоке от происходящего. Ёнджун, который никогда не уступал своей гордыне, спустя два месяца тишины, держал Кая за руку. Ёнджун, который за неправильно брошенное слово в адрес Тэхена готов был пробить другу череп — держал его за руку и с надеждой на понимание смотрел в глаза. Бомгю, Субин и Тэхен буквально замерли в ожидании того, что произойдёт дальше. — Собирай шмотки, придурок, — наконец, тишину разрезает острый голос Кая. — У нас намечается операция по спасению собственных задниц из этого ада, — Кай улыбается, и ухватывается за ладонь Ёнджуна в ответ. Тэхен глазам своим поверить не может. Эти двое, что ещё несколько недель назад бросали друг в друга острые фразочки, а потом и вовсе перестали общаться, сейчас снова мило улыбаются друг другу, держась за руки. Кан понимает в этот момент, что такую крепкую дружбу разрушить не могло бы ничего. Даже он, и его отношения с Ёнджуном. Тэхен прекрасно помнил о причинах такого поведения, и ему было искренне жаль, что старший выбрал его, вместо того, кто всегда был рядом, но это не было его виной. Кай, как и они все, был просто заблудившимся ребёнком, что потерял дом и был вынужден бежать. Как и Субин, как и Бомгю. Они все были в одной тарелке, и оставалось только надеяться, что тарелка эта не попадёт на ужин какому-нибудь заражённому, а окажется летающей, и заберёт их отсюда. А когда парни, встав друг напротив друга, обнимаются, Тэхен и Бомгю, успевшие сесть рядом, незаметно дают друг другу пять, ловя наигранно-обиженный взгляд Субина. Они, наконец-то, снова команда. — Нет резона надеяться на военных, — вдруг отзывается Бомгю. Ему хватило трёх минут на осознание того, что если над ними, над мёртвым городом, пролетал военный вертолёт — значит жизнь за пределами Кореи осталась. Но стоило ли надеяться на то, что они смогут обратить на себя внимание с такого огромного от техники расстояния? В руинах города их попросту будет не видно, да и к тому же, зная чем кончались множественные фильмы-катастрофы, где были завязаны военные вертолёты, надеяться на них было действительно глупо, и в этом Кай был, по мнению Бомгю, абсолютно прав. «Рисковать своими жизнями ради того, чтобы потеплиться мнимой надеждой на спасение — глупо и безответственно.» — О чём ты, Бомгю? — совершенно удивлённо спрашивает Кан. — Вертолёт дал нам понятие, что за пределами мёртвой страны действительно есть жизнь, — он смотрит на уснувшего в углу дивана котёнка, что за два месяца стал только больше, после чего поднимает взгляд на друзей. — И дальше мы будем действовать самостоятельно, — непривычно твёрдый голос младшего Чхве пугает даже стойкого Ёнджуна и местами безразличного Субина. — Что ты име… — Мы пересечём границу на машине.

***

Оставшийся день сборов происходил, на удивление всех, в абсолютной тишине. Ёнджун готов был поклясться, что начал слышать шум собственной крови, бегущей по венам во всём своём теле. Он загружал в свою дорожную сумку свои вещи, и туда же убрал бумажного слоника, что сделал Тэхен совсем недавно. В прочем, что говорить — подумав, он сложил в сумку все бумажные фигурки, которые Кан успел сделать за последние две недели. И было их не мало. Распределив обязанности, парни собрали сначала личные вещи, а потом нашли сумку для общих вещей первой необходимости. Пригодилось бы всё, с помощью чего можно было разжечь костёр, или замазать незначительные раны на руках. Ёнджун указал брать только нужное. Сидя в подсобке, Тэхен рассматривал ту самую фотографию своей семьи. Улыбка расцвела на его губах сразу, как в голове всплыли такие туманные воспоминания о счастливых беззаботных днях, что были загружены лишь мечтами о будущем, любящей семьёй и лучшими друзьями. Тэхен поверить не мог, что из всех, кто был ему дорог тогда, почти год назад с момента начала вируса, выжил именно он. Слабый, хрупкий мальчишка, которому едва ли успело исполниться восемнадцать. Он, мальчик, который в один момент потерял смысл жизни, зачем-то выжил. — Всё в порядке? — Ёнджун появляется словно из ниоткуда, и обнимает Кана, положив руку тому на плечо. — Твоя семья? — Да, — кивает. — Это всё, что осталось… Я же могу забрать фото с собой? — он поворачивает голову так, чтобы видеть глаза старшего, и улыбается. — Конечно! Что за вопросы такие… — он целует его в лоб и почти сразу в губы. — Я рад, что вы с Каем помирились, — неожиданно, меняет он тему, напоследок коротко целуя старшего ещё раз. — Это был долгий путь, — облизав губы, он продолжает, — в конце концов, как я мог к нему нормально относиться, если он так ненавидел тебя? — Он спас меня в тот день, Ёнджун. Тварь бы сожрала меня, но он спас меня. Так же, как… — и Тэхен не уверен, должен ли это вспоминать. — Как ты меня, — заканчивает его мысль Ёнджун, получая короткий утвердительный кивок. — Я правда не понимаю причин, по которым он так се… — Он влюблён, — перебивает его снова, смотря прямо в глаза. — И за тебя он готов был умереть. — Это звучит… — Странно, но это так. Кай очень хорошо скрывает свои настоящие чувства. Я ведь ему сразу не понравился, просто он очень хорошо умеет управлять своими эмоциями. Если бы не было меня, если бы я тогда не пришёл к вам, у него было бы больше ша… — Не было бы меня, — привычка перебивать друг друга оказалась заразной штукой. — Если бы ты тогда не пришёл в наш дом, меня бы тоже не было. — Знаешь, — Тэхен смеётся еле слышно. — Познакомься мы в другой обстановке, когда Корея не стала страной-призраком, я бы твоим словам не поверил. — А сейчас? В этом мире? В этом мире ты мне веришь? — А сейчас я знаю, что поверю тебе, даже если мы сможем выбраться отсюда, — его ладонь оказывается на щеке старшего, нежно поглаживая всё ещё мягкую и чистую кожу. — Когда. — Что? — «Когда» мы выберемся отсюда, солнце, — Ёнджун первый раз называет его солнцем, которого в этой стране так не хватало всю эту холодную зиму. Тэхен поддаётся эмоциям в очередной раз, и целует его, вкладывая в этот жест всё, что только способен чувствовать в данный момент. Весь спектр его эмоций сосредотачивается на одном человеке, и окружающий его мир, словно в фильме, сменяется белым фоном. Вокруг нет совершенно ничего и никого, кроме одного единственного человека, нежно обнимающего его за талию, чтобы притянуть ближе. Весь мир сужается до тёплого поцелуя и верой в светлое будущее, которое Ёнджун не может ему гарантировать, но постарается не подвести. — Я люблю тебя, — шепчет Ёнджун ему в губы, когда слегка отстраняется, чтобы вдохнуть воздуха. Вместо ответа ему дарят ещё один поцелуй, что способен заменить даже воздух. Ёнджун дышит Тэхеном. Ёнджун им живёт.

***

— Мы возьмём мою машину, — когда парни выходят на улицу, усадив самого маленького пассажира в куртку Кая, настаивает Кан, отвечающий за сумку с продовольствиями на первое время, и всеми нужными вещами, которые парни только сумели собрать за такой короткий срок. — Почему не нашу? — Бомгю открывает их пикап, чтобы забрать что-то только ему известное. — Это надёжнее, — Кай дожидается, пока Кан тоже откроет машину, и закидывает сумки в багажник, прижимая котёнка к своему телу, чтобы тот не замёрз. — Его машина больше, и в ней мы будем чувствовать себя не как селёдка в банке. — Тогда… Кто ведёт? — уточняет Бомгю, смотря на Субина. — У меня прав нет, — подняв руки а-ля «сдаюсь» отвечает средний Чхве. — Я понятия не имею даже, как её завести. У нас и пикап то Ёнджун водил. — Та же фигня, — одновременно произносят Кай с Бомгю. — Я бы смог довезти вас куда-то недалеко, но это не наша ситуация, — продолжает Бомгю. Взгляды троицы тут же устремляются на Тэхена с Ёнджуном. — Понял, — кивает Кан, укладывая сумки. — Но я еду впереди! — оживляется самый старший, наспех кидая сумки на заднее сидение, тут же занимая переднее — рядом с Тэ. — Развалился, — фырчит Хюнин, задницей пытаясь подвинуть всё, что оставил Ёнджун. — Нас, вообще-то, шестеро! Котёнка не забыли? Субин усмехается тому, как возмущается друг, после чего садится по левую сторону — за водительским сидением. Дальше залезает Бомгю — по его словам, парня укачивало, и чтобы такого не произошло, сидеть он мог либо посередине, либо впереди, а так как там было занято випом, он занимает середину. Ну и оставшееся место, слегка подвинув сумки, достаётся Каю с котёнком в куртке. — У меня есть карта, я взял её в каком-то магазинчике недалеко от вашего дома, — открыв бардачок, он достаёт небольшой клочок глянцевой бумаги, которая спустя пару секунд превращается в карту формата чуть больше А3. — Если верить ей, мы находимся тут, — палец указывает на округ Квонсонгу. — Как в этих картах вообще можно что-либо понять… — в привычной манере фырчит Кай, поглаживая свой пушистый антистресс, мирно уснувший в тёплом уголке. — Можно, — кивает Субин. — Дай, пожалуйста. Тэхен передаёт карту Субину, и тот, просверлив её взглядом примерно пару минут, поворачивает голову в сторону мирно сидящего рядом Бомгю. Тот удивлённо смотрит на сосредоточенное лицо парня, после чего почти задаёт вопрос, но Чхве опережает его. — Нам туда, — кивает головой. — Там есть улица, которая ведёт на главную трассу. — Да, я знаю, я приехал оттуда, — кивает Кан. — Но куда потом? Я много где был, но, если честно, спустя столько времени уже не вспомню и половины. Время как в тумане плыло. — Главная трасса разветвляется на множество дорог, — продолжает Субин. — Одна ведёт в Сеул, естественно. Мы можем поехать через него, но это центр. Там могли остаться как заражённые, так и не очень приятные нам, хоть и живые, люди… — Есть дорога через Анян, — Бомгю указывает место на карте. — Но у нас нет карты этого города. — У нас есть карта этого, — Ёнджун смотрит на Бомгю. — В каждом магазинчике или на заправке при въезде ты найдёшь карту, поэтому не критично. — А если нет? — высовывается Кай, сталкиваясь с лицом Ёнджуна непозволительно близко. Тот отодвигается назад. — А если нет? — повторяет вопрос. — Что тогда будете делать? Наугад ехать хрен пойми в какую сторону? Это нелогично. — Что предлагаешь ты? — с интересом спрашивает Бомгю, показушно уставляясь прямо на парня. — Критикуешь — предлагай, Кай, — более серьёзно произносит парень, снова утыкаясь в карту. — Поедем по этой дороге, Тэхен её знает. Там, всё-таки, остались информационно-указательные знаки, по ним доберёмся до Аняна, он не так далеко, потом поедем дальше, так что… — Бомгю поднимает взгляд на младшего. — Ты сможешь? — Смогу, — кивает более, чем уверенно. Бомгю замечает мимолётную улыбку, которую показывает Ёнджун, влюблённо разглядывая профиль Тэхена. Младший Чхве, почему-то, сразу как Кан появился в их доме, понял, что с Ёнджуном у парня будут не такие отношения, как у всех остальных. В конце концов, не заметить восхищённый взгляд старшего было невозможно. Бомгю всегда старался подтолкнуть их друг к другу. И это, благо, получилось. Парни не знали, но младший Чхве тоже приложил усилия для создания нового мира для каждого из этих отчаявшихся и разочаровавшихся в жизни парней. Чётко обсудив всё ещё раз, они рассаживаются поудобнее, и Тэхен, пристегнув ремни безопасности на себе, и напомнив об этом Ёнджуну, заводит машину. Бомгю делает вид, что не замечает ладонь самого старшего, что аккуратно сжимает чужую худую коленку, и отворачивает голову в сторону окна, когда убеждается, что Тэхен на этот жест отвечает смущённой улыбкой и слегка покрасневшими кончиками ушей. В зеркало заднего вида ему есть доступ ко всем эмоциям на лице младшего, но он не решается считывать больше, чем уже получилось, не считая, что имеет на это право, поэтому всё своё внимания заостряет на слегка заснеженном городе, когда машина проезжает мимо улочек, где они прожили почти целый год. Ёнджун, чувствуя тепло чужого тела, которое стало родным слишком быстро, едва ли заметно улыбается, и тихо, совсем еле слышно начинает напевать никому неизвестную песню, чтобы разбавить тишину. Никто из них не знает, что ждёт их там, за пределами той страны, где они родились и выросли. Где они счастливо жили столько времени, и где нашли друг друга. Никто не знает, получится ли осуществить их план, но в душе теплится надежда на лучшее. Надежда на то, что все они совсем скоро обретут покой в этом мире и перестанут бороться за свою жизнь. Когда-нибудь этот день обязательно наступит.

Без страха, без слёз и обид Прощаюсь — немного знобит

⠀⠀