статус города: заброшен

На следующий день, ближе к вечеру, когда Бомгю и Кай играют в морской бой, Субин решает странные кроссворды, лёжа на полу у зашторенного окна, а маленький серый комок спокойно спит у него под боком, Тэхен, переодетый уже в свою одежду, сидит на матраце, и разглядывает фотографию, которую забрал из машины утром прошлого дня. Счастливая улыбка матери, сияющие глаза сестры, и гордый взгляд отца делают его сердцу очень больно. Кажется, даже спустя больше, чем полгода, парень не смирился. Не отпустил, не переболел. Прятал. Он прятал ноющую, острую боль глубоко внутри себя, чтобы выжить. Он не понимал — зачем? У него не осталось никого, ради кого можно было бы жить. Друзья, знакомые, родные. Не осталось ни души. Тэхена съедали воспоминания о счастливом детстве и подростковом возрасте. Парня гложили мысли, что его одноклассники даже не смогли отметить выпускной и получить свои документы об окончании школы. Всё началось так резко, что многие и не поняли, что всему пришёл конец. Тэхен и сам не замечает, как по щеке катится одна слеза, а потом ещё одна. Солёные капли падают на стекло рамки, разбиваясь на тысячи таких же, и скапливаются внизу, образуя мокрое пятнышко. Парень, окинув комнату взглядом, встаёт с места, и набросив на плечи свою толстовку, что лежала возле подушки, направляется к выходу из комнаты. — Ты куда?! — обеспокоенно спрашивает Бомгю, тут же обращая на себя внимание остальных парней. — Мне нужно проветриться… Тут есть выход на крышу? — Есть, но там лестница обрывается, — поясняет Кай. — В стене небольшие выступы. Хватайся за них, и пролезешь дальше. — Спасибо, — кивает, уже в след улавливая «будь осторожен» голосом Субина. Тэхен проскакивает мимо приоткрытой двери в кладовку, где горит еле заметный свет, и обувшись, покидает пределы квартиры, плотно закрывая дверь. Дорога на крышу действительно обрывается из-за отсутствия лестницы. Парень следует совету Хюнина, и ощупывает стену в поиске выступов. Те находятся довольно быстро, и ухватившись за них, Кан подтягивается. Его нога случайно ловит непонятно откуда взявшийся гвозь, и парень морщится, когда тот оставляет царапину. Наконец, подтянув себя, он ухватывается за часть лестницы, и садится на край, тяжело выдыхая. Да, прогулочка не из лёгких. Наконец, дверь, что ведёт на крышу, оказывается для него в свободном доступе. Парень победно улыбается, и открывает её, тут же задыхаясь от резкого потока воздуха, что ударяет ему в лицо. Кан уверен — на улице уже минус. Не важно, сколько, главное, что минус. Он больше кутается в свою достаточно тонкую толстовку, и проходит дальше, натыкаясь на кучу балок и странных проводов, явно непригодных к использованию. Сумерки уже опустились на город, делая его атмосферу ещё мрачнее, чем она может быть, а Тэхен ощущает укол безысходности прямо куда-то в сердце. Картина перед его глазами выглядит неутешительно. Полностью заброшенный город. Выбитые окна в соседних домах, вырванные, засохшие кусты каких-то цветов, деревья, скинувшие свою листву. Тэхен, даже в самый пасмурный день, не видел настолько унылой картины. Город пах, нет, вонял безысходностью. Кан садится на холодную поверхность, и поджимает колени к груди, обнимая их руками. Он часто сидел в такой позе у себя в комнате, с подоконника рассматривая людей, проходящих мимо его дома. Он всегда с интересом думал о том, что в их жизнях происходит, и иногда придумывал сюжеты сам. У мадам в красной шляпе в фантазиях Тэхена была жизнь актрисы дешёвых сериалов, которые показывали после всех самых интересных программ по телевизору. Мужчину в дорогом, чёрном костюме дома ждала красавица жена и маленький сын. Тот парень с футбольным мячом и грустным выражением лица проиграл матч с друзьями, на площадке за домом. Абсолютно каждый человек вписывался в голову Тэхена каким-либо сюжетом, навсегда оставаясь неизвестной историей. — А ты совсем без головы, да? Из мыслей парня вытаскивает уже знакомый голос, обладатель которого ещё вчера желал его прикончить. Ёнджун стоит в нескольких метрах от него, и нахмурившись, разглядывает картину, от которой по собственному телу бегут мурашки: Тэхен сидит в домашних, тонких шортах, футболке, и накинутой поверх плеч толстовке, на холодном покрытии крыши, и обнимает себя руками, в попытке согреться, что получается, откровенно говоря, дерьмово. — Вроде всё на месте, — показушно облапав свою голову со всех сторон, Тэхен кивает, словно убеждаясь в своих же словах. Чхве смеётся, и подойдя совсем близко, накидывает на плечи младшего что-то большое и тёплое. Тэхен хватается за края, кутаясь в, как оказывается, пальто, ещё больше. Ёнджун садится рядом. — Меня обругал, а сам? — кивает Кан, пихая Ёнджуна вытянутой ногой. — А мне можно, я старше, — заявляет тот, хватая ногу Кана. — Что это у тебя? — На гвоздь наткнулся, пока сюда лез. Да брось ты, — парень легонько бьёт старшего по руке. — Даже крови не было. — Думаю, на твою кровь мы и так достаточно насмотрелись, — усмехнувшись, Ёнджун лезет в карман своей куртки. — Благодаря кому? — язвит Тэ, пока Чхве закатывает глаза. — А ты злопамятный… Кан на это ничего не отвечает, лишь обращая внимание на то, чем занимается Чхве. А тот, выудив из кармана какую-то коробочку, открывает её, и достаёт кучу пластырей. Среди них Кан замечает даже с рисунками. — Мило, — заключает, пока старший выбирает нужный. — Хочешь какой-то конкретный? — парень переводит взгляд с пластырей на Кана. — Ага, — кивает. — Вон тот, с лягушками. — С лягушками? — смеётся парень. — Ну, как скажешь. И достаёт именно их. Отделив пластырь от защитной бумажки, он аккуратно заклеивает ранку, бережно проходясь пальцами вокруг, чтобы не задеть середину. — Знаешь, твоё дружелюбие не помешало бы вчера. До того, как на мне появилось это, — светловолосый пальцем указывает на свою шею. Ёнджун, медленно подняв голову, протягивает ладонь вперёд, мягко касаясь пальцами своей вчерашней работы. Линия ровная, чёткая, как в фильмах. Ёнджун проводит пальцем вдоль еле затянувшейся ранки, а Тэхен, кажется, задерживает дыхание. — Прости, — спустя пару секунд, выдаёт Чхве. — Мне правда жаль. Но ты действительно напугал меня. — Пистолет вернёшь? — словно ничего и не было, спрашивает Кан, поворачивая голову в сторону старшего — Конечно. Загляни сегодня перед сном ко мне в комнату, — Ёнджун встаёт, и протягивает, наконец, другу, руку. Тэхен ухватывается за неё и тоже встаёт, пряча улыбку в тёплом пальто. Ёнджун уйдёт, оставив парня наедине со своими мыслями, а когда тот вернётся в квартиру, и заглянет в кладовку, застанет Ёнджуна спящим в обнимку с мягкой игрушкой, представляющей из себя маленького, плюшевого лиса, ярко-рыжего цвета.

***

— Кажется, ты говорил что-то о «правилах» вчера? Тэхен заглядывает к Ёнджуну в обед следующего дня, когда старший занят сортировкой некоторых предметов первой необходимости, и остаётся до самого вечера, поджав колени к груди, и просидев так около двух часов. У Ёнджуна в кладовке тесновато, но вполне уютно. Тэхену хватает времени рассмотреть его комнатку. На стенах множественные вырезки из журналов, реже — из газет. Над дверью висит перегоревшая когда-то давно гирлянда, а в углу, на полке, что только с божьей помощью ещё не обвалилась, стоит несколько наград в форме фортепиано, микрофона, и гитары. Плед у Ёнджуна, который скрывает под собой фиолетовое одеяло и две таких же подушки, в чёрно-белую клетку. — Да, ты прав, — кивает парень, вытягивая ноги, насколько позволяют размеры помещения. — Что, хочешь, чтобы я рассказал? — Разве это не обязательный пункт? — брови Тэхена заинтересованно изгибаются. — Разве ты не говорил, что у нас ненадолго? — дразнится Чхве, высовывая язык на пару секунд. — Знаешь, я подумал, и решил остаться. Убить ты меня, вроде, больше не желаешь, да и друзья у тебя милые, добрые, — Кан пожимает плечами, беря в руки ту игрушку, с которой вчера Ёнджун уснул в обнимку. — Так что насчёт правил? — взгляд снова приковывается к старшему. Такое маленькое расстояние между ними позволяет Тэхену рассмотреть лицо Ёнджуна. В таких дерьмовых условиях жизни, кожа парня была идеально гладкой и чистой, под правым глазом разместилась та самая, милая, маленькая родинка, и глаза, при моргании, закрывались не до конца. У Ёнджуна была красивая улыбка и ровные зубки. — У нас есть комендантский час, — начинает тот, подбородком указывая в сторону настенных часов, что видны через приоткрытую дверь в коридор. — Надо же, — усмехается младший. — Города опустели, границы и законы стёрлись, люди умерли, а комендантский час так и не отменили. Ёнджун смеётся так, что у Тэхена перехватывает дыхание. Это первый раз, когда он видит не его нахмуренное лицо, не его язвительную улыбку, а слышит именно смех. Чистый, искренний, по-настоящему красивый и живой. — В общем, — успокоившись, продолжает Чхве, — с восьми утра до восьми вечера — с апреля по сентябрь, и с десяти утра до шести вечера — с октября по март. И пожалуйста, не нарушай это правило, — уже более серьёзно просит парень. — Это действительно может быть опасным для твоей жизни. — Переживаешь за меня? — усмехается Кан, играя бровями. Ёнджун округляет глаза и отводит взгляд. — Я за всех переживаю, — даёт совершенно тихий ответ, и Тэхену становится неловко. — Что там дальше? — непринуждённо спрашивает младший, стараясь перевести тему обратно. — Второе: дальше десяти метров от дома одному не отходить, там могут быть чужаки. Третье: всегда будь на связи. У нас есть рация, и мобильные телефоны. Смартфоны садятся достаточно быстро, а жечь бензин, чтобы зарядить от машины — очень рискованно, поэтому… — Ёнджун задумывается на пару секунд, словно в своей голове рыскает по полкам, а найдя нужную информацию, продолжает: — У Субина был лишний кнопочный телефон, они держат зарядку месяцами, так что… — Стой, погоди немного, — останавливает его Кан, вытягивая ладони. — Ни одна вышка не работает, я сколько ни пытался, всё бестолку. — В этом городе связь есть. Мы не знаем, почему, но она есть, — Ёнджун жмёт плечами. — Четвёртое: закрывать шторы после шести вечера в любое время года. Забавный факт, но когда нас нашёл ты — Субин забыл это сделать, а я в комнату не заходил. — Да, я ведь нашёл вас по свету в окнах… — кивает Кан, улыбаясь. Несмотря на то, каким было знакомство парней пару дней назад, он больше не злился на старшего, а воспоминание о том, как он нашёл это место, только греет. Тэхену не хватало живых людей. Несмотря на то, что Сувон находится достаточно близко к Сеулу, Тэхен проехал тысячи километров, на своём пути встречая либо оставшихся заражённых, либо тех, кто пытался убить его. Кан был благодарен всем Богам, которые только существовали, что каждый раз ему удавалось уехать живым. — Пятое: следи за тем, что тебя окружает. Шестое, самое главное: выживи. Мурашки бегут по телу Кана несколько раз, прыгая друг на друга, после последней сказанной фразы. Конечно. Самое главное правило: выжить. Вернись живым, выживи в этом чёртовом мире, не дай ему погубить тебя. Тэхен забывает на время о том, что сказал ему Бомгю, кажется, позавчера, и резко сократив расстояние между ними, обнимает Ёнджуна, лбом утыкаясь в слишком худое плечо. Старший замирает, не ожидая такого, но спустя пару секунд, заключает Тэхена в ответные объятия, обвивая худую спину и талию своими руками. Тэхен ледяной. — Тэ… — когда их объятия тянутся дольше пяти минут, он решается младшего позвать. — М? — тихо отвечает, даже не думая отстраняться. — Тебе холодно, — звучит, скорее, как утверждение, чем вопрос. Младший не отвечает, лишь чуть наклоняя голову, чтобы посмотреть в глаза. Ёнджун улыбается, и под его глазами появляются милые морщинки. Тэхен улыбается в ответ. Он закутывает Тэхена в запасной плед, что достаёт из-под подушки, после чего откидывается на матрац, выдыхая слишком тяжело. Тэхен нерешительно ложится рядом, даже не спрашивая разрешения. — Теплее? — на уровне тишины спрашивает старший, останавливая желание положить ладонь на щёку Кана. — Намного, — так же тихо даёт ответ, прикрывая глаза. Ёнджун засыпает через полчаса, вдоволь налюбовавшись быстро заснувшим подростком.

***

— Мне казалось, вы не ладите? Субин перекладывает котёнка к Тэхену на колени, пока пытается приготовить что-то, что можно было бы съесть. — О чём ты говоришь? — и Тэхен знает, что притворяется. — О тебе и Ёнджуне. Ты ночуешь у него в кладовке уже третью ночь, — парень перекладывает весьма съедобный на вид омлет в тарелку, и убирает остатки грязной посуды в раковину. Тэхен каждый раз забывал спросить, не больно ли так часто возиться в ледяной воде. — У него удобный матрац, — Кан жмёт плечами, и берёт в руки вилку. Субин садится напротив. — Ты чего себе то ничего не приготовил? — заметив, что перед Субином на столе нет ничего, что можно было бы съесть, удивляется младший. — Я ем один раз в день, чтобы всем хватило, — он непринуждённо пожимает плечами, переводя взгляд на нового жителя их убежища. Тот у Тэхена на коленках сидит спокойно, разглядывает Субина в ответ, и когда хозяин его уютного местечка начинает телодвижения, мяукает, дабы привлечь к себе внимание того, кто доставляет неудобства. — Что насчёт моего вопроса? — никак не успокоится старший, переманивая пушистого к себе на коленки. Тот идёт с огромной неохотой. — Какого? — закинув в рот часть омлета, и прожевав, уточняет парень. — Про тебя и Ёнджуна. — Ну… Матрац удобный, говорю же… — Не понимаю, на кого я больше похож: на идиота, или на наивного идиота… — усмехается Чхве, почёсывая котёнку за ушком. — Ну, мы, вроде как, помирились? Точнее, мы и не ссорились. Просто наше первое знакомство как-то не заладилось, вот мы и решили начать сначала, — наконец, тарелка оказывается пуста. — Думаю, у нас вполне получилось, да? — Более чем, — по-доброму закатывая глаза, Субин хихикает. Ближе к вечеру, Бомгю и Кай начинают собирать вещи в свои портфели, а Тэхен, что до этого сидел на кровати в позе лотоса, и читал безымянную книгу, поскольку та была без обложки, в непонимании начал следить за их действиями. Бомгю в свой портфель положил пару сухих пайков, фонарик, батарейки, бутылку воды, карту местности и оружие. Кай же ограничился фонариком, верёвкой, бутылкой воды и складным, как у Ёнджуна, ножичком. Ему очень хотелось задать вопрос, куда те собрались, но Субин, что всё время сидел рядом, и наблюдал за парнем и друзьями, отрицательно помотал головой, мол «забей». И только когда парни ушли, а Субин задремал вместе с пушистым другом, Тэхен тихо встал, чтобы пробраться в кладовку. Как бы сильно ему не хотелось не мешать Ёнджуну, любопытство было сильнее. Старший лежал на своём матраце с закрытыми глазами. Его грудь умеренно вздымалась с каждым новым вдохом и выдохом, а ресницы подрагивали непонятно от чего. Левая рука парня покоилась у него под головой, подпирая её, а вторая на животе, прихватив кусок ткани рубашки, в которую тот был одет. Тэхен медленно, почти как мышка тихо, присаживается на коленки, и украдкой наблюдает за старшим, который, вдруг улыбнувшись, распахивает глаза, и резко подаётся вперед, хватая младшего за плечи и заваливая на мягкое одеяло. Парень теряется от такого поступка, и тупым, абсолютно тупым взглядом смотрит на старшего, который не прекращает улыбаться. — Интересно? — спрашивает тот, нависая над парнем. — Ч-что? — заикается слегка. — Наблюдать за мной. Интересно? — Ёнджун заглядывает в карие глаза, и зависает на пару секунд, словно врасплох застали совсем не Кана. — Да, — честно признаётся парень, — ты выглядишь мило и беззащитно, когда так лежишь. — А сейчас? — Ёнджун чуть наклоняет голову, и теперь его волосы, выпавшие из небрежной причёски, закрывают половину его лица. — А сейчас выглядишь как угроза. Ёнджун, вздохнув, отстраняется, и принимает сидячую позу, в то время, как младший продолжает неподвижно лежать рядом, взглядом цепляясь за друга. — Куда Кай и Бомгю ушли на ночь глядя? — Они не говорят, куда ходят, но возвращаются обычно с едой и всякими нужными штуками, по типу медикаментов и прочего. Я думаю, они просто нашли какое-то местечко, куда безопасно ходить только ночью. — Вы не доверяете друг другу? Это же нарушение правил… — Тэхен переворачивается на бок и подпирает голову рукой. — Почему же? Просто… Даже несмотря на обстоятельства, у каждого есть что-то своё, личное. К тому же, они приносят весьма нужное, мы с Субином всегда на связи с ними, поэтому… Я переживаю, конечно же, но не отпустить не могу. Я же не их мать или отец. Кан кивает, как бы соглашаясь со старшим, после чего протягивает руку, чтобы ухватиться за запястье парня. Ёнджун переводит на него вопросительный взгляд, и Тэхен, который, вообще-то, никогда не был слаб к таким вещам, говорит совершенно неожиданную для самого себя фразу: — Я хочу обниматься. Тэхен слишком долго жил в одиночестве и страхе за свою жизнь. Тэхен слишком долго никого не обнимал, ни за кого, кроме себя, не переживал. Он хотел, чтобы всё было как раньше. Перед сном, в тесной машине, он загадывал желание проснуться в прошлом. Тэхен был простым подростком, у которого отняли лучшие годы юности, как и у всех остальных. Но все остальные были мертвы. А Тэхен здесь, и он жив. Он продолжает жить, непонятно зачем, сражается за свою жизнь, и до сих пор не сошёл с ума. Полгода одиночества не сделали из невинной, почти детской души камень. Тэхен оставался тем же подростком, который вечерами зависал у сестры в комнате, где они вместе играли в приставку до утра. Который любил поцелуи его матери в лоб перед трудным днём. Он любил обнимать отца, провожая его на работу. Тэхен по-прежнему хотел встретить своих школьных друзей, и сходить с ними в кино или в парк. Тэхен был просто подростком. Подростком, у которого забрали всё. Ёнджун улыбается, и ложится рядом, приглашая Тэхена в свои объятия. Он идёт с огромным удовольствием, прижимаясь к тёплому телу под боком, и протянув руку поперёк живота старшего, сжимает край рубашки, надеясь, что это поможет сдержать слёзы.

***

Тэхен не застаёт момент, когда Кай и Бомгю возвращаются. Он покидает кладовку и объятия Ёнджуна где-то в час ночи, потому что ему становится неловко за своё поведение, и выскакивает из квартиры, поднимаясь на крышу, по пути теряя пластырь, всё из-за того же гвоздя. Парень жил у ребят вот уже почти неделю, и за это время узнал о них очень многое. Отец Бомгю был военным, но ушёл со службы за несколько лет до начала вспышки. Родители Субина работали в банке, а сам Субин учился в частной школе заграницей, он приехал к родителям на неделю. Синеволосый парень не знал, что случилось с его семьёй, потому что сбежал раньше. У Кая было две сестры, мать, и отец, что после развода вернулся на родину. Всех он потерял в перестрелке с военными, когда те пытались эвакуировать город. Тэхен ничего не знал только о Ёнджуне. Парень ничего не рассказывал о своей жизни, кроме того, что эта квартира была раньше в собственности у его матери. Это было всё, что знал парень о семье того, с кем сблизился больше всех. И Кан дал себе задание узнать о старшем чуть больше, чем он знал сейчас. Он сидит на крыше около часа, и смотрит вокруг, замечая только такие же высокие дома. С прошлого раза ничего не поменялось. Разве что, было чуть темнее. Кан встаёт с места, чувствуя, как болит нога от того, что он не двигался целый час, и идёт к краю. Переступая через железки и провода, он, наконец, оказывается у края. Почти ничего не видно в темноте ночи, но он смотрит. Смотрит, и думает о том, как могла бы повернуться жизнь каждого из них, не случись всего того, что случилось. Вероятнее всего, Тэхен бы уже учился в университете, Субин уехал заграницу, Кай бы никогда не увидел того, как убивают его родных, а Бомгю смог бы навестить могилу матери, до которой сейчас добраться было бы крайне сложно. — Опять ты тут! Кан дёргается, когда слышит резкий, но достаточно сонный голос позади себя. Благо, это всё ещё Ёнджун. Забавный факт, но именно в этом месте они решили познакомиться во второй раз. Нормально познакомиться. — Ты чего ушёл? Старший, словно по привычке, накидывает на плечи Тэхена пальто, и садится рядом, устремляя взгляд на Кана. — Прости, — на выдохе произносит, кутаясь в пальто сильнее. — За что? — удивляется парень, протягивая руку. Он берёт ладони Тэхена в свои, вероятнее всего, чтобы согреть, а младший вздрагивает. — Мне просто… Не знаю, кажется, неловко… — Тэ закрывает глаза, чтобы совсем не сгореть со стыда. Да, у него действует правило «если я никого не вижу, значит, никто не видит меня». Ёнджун лишь усмехается, и растирая ладони младшего, двигается ближе, опуская свою голову на его плечо. — За простые человеческие чувства не должно быть стыдно, — сливаясь с тишиной города, произносит он. Тэхен кивает, в очередной раз подтверждая слова старшего, и опирается своей головой на его макушку. Они сидят так долго. Тэхену так кажется. Он выпутывает одну ладонь из ладоней старшего, чтобы зарыться ею в волосы парня. Он расчёсывает их, перебирает пряди, и улыбается слегка, потому что даже в таких ужаснейших условиях жизни, волосы Ёнджуна оставались такими же мягкими. — Ты ничего не рассказывал о себе, — вдруг, тишину города разрезает голос младшего. — Я почти ничего не знаю… — А что ты хочешь узнать? — голова Ёнджуна поднимается с его плеча и поворачивается в сторону парня, оказываясь на расстоянии жалких сантиметров. — Всё, — опуская уже тёплую ладонь на щёку старшего, отвечает парень.

***

Расположившись рядом с полками, где стояли награды Ёнджуна, Тэхен поджимает худые колени к груди, и направляет свой взгляд на старшего, который пытается вытащить свою подушку из наволочки. Тэхен смеётся, когда голова парня странным образом оказывается в этой самой наволочке, в то время как подушка отлетает в сторону младшего. Он пытается поймать её, но та лишь бьёт его по лицу. — Я не вижу, что происходит, но заранее извиняюсь, — тут же подключается Чхве к диалогу, стягивая ткань с головы. — Ну, ты же не убил меня, — пожимает тот плечами, устраивая подушку под боком, и вдруг замечает серьёзный взгляд. — Да не про это я! — То-то, я подумал, что ты будешь остаток жизни припоминать мне эту ситуацию, — на выдохе произносит парень. — А ты планируешь всю жизнь провести рядом со мной? — Тэхен усмехается, но встречает всё тот же серьёзный взгляд напротив. — Каждый наш день может быть последним, и ты это знаешь, — подползая к младшему, он устраивается рядом. — Что ты хотел узнать обо мне? — Я же сказал, что всё. Ёнджун усмехается. Что ему рассказать этому подростку? Что и до вспышки его жизнь не была сладкой? Да пожалуйста. — Моя мать была сектанткой. То есть, я хочу сказать, что… — Ёнджун вздыхает, прежде чем продолжить, — её методы воспитания были весьма… Жестоки… — Она… Била тебя? — несмело спрашивает Тэ, поворачиваясь так, чтобы видеть лицо старшего. — Ну… — парень усмехается. — Когда я был совсем маленьким, она за любую мелочь набирала в раковину воды, и держала моё лицо примерно три минуты. Я занимался музыкой, поэтому моя дыхалка была способна это выдержать, но вот психика — явно нет… Каждую субботу она ходила в церковь, наверное, замаливать грехи, пока дома меня воспитывал её… Третий или четвёртый муж. Тэхен, пока слушает, незаметно опускает свою руку и находит ладонь Ёнджуна, без сопротивления переплетая пальцы. Тэхен слегка сжимает его ладонь в своей, и чувствует, как Ёнджун делает то же самое. — Он бил меня всем, что попадалось под руку, и когда я впервые дал ему по лицу в ответ — а мне тогда было уже пятнадцать — он угрожал написать заявление в полицию, — Чхве смеётся, откидывая голову назад. — Клянусь, я никогда не был так рад смерти человека. — Он умер от вспышки? — поглаживая кожу ладони большим пальцем, как бы поддерживая, спрашивает Кан. — Его застрелила полиция, — Ёнджун поднимает взгляд на Тэхена, — а он, днём ранее, убил мою мать. — Мне… Мне жаль, что тебе пришлось увидеть это… — Тэхен заикается, теряясь под взглядом Чхве. — Что насчёт тебя? — В каком смысле? — Ты видел, как убили твою семью, которую ты любил, — в горле появляется ком, когда картина случившегося всплывает в голове. Тэхен держался слишком долго, чтобы сейчас не расплакаться. — Я ненавидел своих родителей, и всё, что почувствовал от их смерти — облегчение и свободу. Ёнджун выпутавает ладонь из замка, и протягивает её между стеной и парнем, аккуратно обнимая младшего чуть выше талии, чтобы притянуть к себе. Тэхен, совсем этого не планируя, падает головой на плечо Чхве, и прикрывает глаза, всё-таки позволяя слезам побежать по его щекам. Старший аккуратно вытирает слёзы Кана тыльной стороной свободной ладони, и поглаживает по волосам, в попытке поддержать. Тэхен почти полностью падает на старшего, чтобы раствориться в тёплых объятиях. — Мне нужно было начать с чего-то менее жестокого, да? — шепчет, расчесывая волосы младшего пальцами. — Всё в порядке, — всхлипами отдаётся где-то сбоку. — Ты не заслуживаешь этого дерьма, — вздыхает тихо, оставляя поцелуй на макушке, в густых волосах. Мурашки на коже Тэхена отбивают чечётку.

***

И всё-таки, Тэхен узнает достаточно, чтобы назвать Ёнджуна своим другом. Ёнджун любит музыку, но больше не имеет возможности её слушать, поэтому, со временем Тэхен начинает напевать его любимые песни. Ёнджун любит рамён, которого в соседнем магазинчике почти не осталось, но Тэхен приносит свои запасы из машины. Ёнджун любит, когда кто-то расчёсывает его волосы, а Тэхен умеет заплетать разные причёски, до этого натренировавшись на длинных волосах сестры. Ёнджун не любит спать в тишине, хоть и приходилось, поэтому Тэхен рассказывает ему стихи или сюжеты сериалов, которые посмотрел, до тех пор, пока не слышит тихое сопение. Тэхен переезжает в кладовку, и ночи для него больше не мучение, а радость. Потому что теперь ему удобно, и тепло. Потому что теперь не нужно сгибать ноги, и разминать с утра спину. Теперь можно спать, обнимая кого-то тёплого. Кого-то, чьё имя Ёнджун.

***

— Где он? Тэхен влетает на кухню, где замечает сонного Хюнин Кая, что сидит за столом, подпирая голову ладонью, Бомгю, что-то пристально разглядывающего в окне, котёнка на краю стола, имя которому они так и не придумали, и Субина, который снова что-то готовит. Ёнджуна на горизонте не видно. — И тебе доброе утро, — вздыхает Бомгю, обращая на парня своё внимание. — Ёнджун ушёл час назад. — Как ушёл?! Куда? — Ну, у нас кончается еда, а тут на соседней улице есть магазинчик, — отвечает Кай, наконец, проснувшись окончательно. — Почему он пошёл один?! Разве вы не ходите по парам? — сердце Тэхена бьётся быстрее обычного. — Да, но в этот раз он захотел побыть один, — Субин расставляет тарелки. — Ты будешь? — Нет, — бросает парень, покидая кухню. Бомгю выбегает за ним. Наблюдая, как парень переодевается, Бомгю тяжело вздыхает, и присев на матрац у самого входа в кладовку, начинает диалог: — Отговаривать тебя бесполезно, да? — Да, — отвечает коротко, набрасывая куртку. — Покажешь на карте, где этот магазинчик? — Покажу, но… — Но? — перебивает его Кан. — Ты переживаешь за него? — Бомгю заинтересованно разглядывает выражение его лица. — Конечно, я же… Мы же друзья, и… — Ты живёшь у него в кладовке вот уже вторую неделю. — Вы с Субином одну извилину на двоих делите, клянусь, — Тэхен аккуратно перешагивает старшего, чтобы в прихожей надеть ботинки. — Будь аккуратнее, — заботливо просит Бомгю, и Кан кивает. Когда парень, выйдя на лестничную площадку, по звукам убеждается, что дверь изнутри закрыта, то летит вниз, минуя разрушенную лестницу, арматуру, и прочее, что он встретил ещё тогда, в первый день прибывания здесь. Бомгю так и не показал ему конкретное место на карте, но объяснил, как до него безопасно добраться, поэтому, когда Тэхен оказывается на улице, сразу же сворачивает за дом, держа путь к соседнему. Тот выглядит до безумия одинаковым с тем, в котором жили парни, и Кан на секунду даже думает, что будь тут все дома такими — запросто можно заблудиться. Да, он вполне себе забыл, как должен был выглядеть город, не потерявший своих жителей, и не насмотревшийся на то, что произошло. Если бы города были живыми и умели чувствовать, Кан уверен — это было бы для них самым сложным испытанием, и не все бы его выдержали. Он добегает до постройки у соседнего дома, которая выглядит точно так же, как тот «гараж», в котором они с Ёнджуном нашли котёнка днями ранее. Минуя его, он очень надеется, что внутри никого нет. Особенно животных. Если бы там жила какая-нибудь собака, к примеру, ребята бы её давно заметили. На радость парня, на звук его ботинок никто не выходит, и он оставляет бетонную коробку позади. Наконец, завернув за угол здания, он видит магазинчик со странным названием. Прочитать он не пытается. Не интересно. Пока тучи угрожающе сгущаются над его головой, сообщая о скором дожде, парень проскакивает в магазин, замечая движение рядом с кассой. Тэхен стоит в отделе с, кажется, кошачьи кормом, и быстро схватив в охапку пачки, кидает их в портфель. Ёнджун резко разворачивается в его сторону, оглядываясь. — Успокойся, это я, — младший выходит из своего укрытыя в виде стеллажей, и слышит, как парень облегчённо выдыхает. — Ты напугал меня, Тэ… — уложив руку на грудь, туда, где обычно бьётся сердце, старший показушно закрывает глаза. Кан улыбается. — Прости, — искренне произносит парень, подходя ближе. — Но почему ты пошёл один? — Кан заглядывает в чужие, тёмные глаза, которые точно так же смотрят на него. Кан всегда испытывал достаточно ограниченное количество чувств. Когда девушка, которая вроде бы нравилась ему, в благодарность за донесённый до дома портфель, поцеловала его в щёчку, парень, по законам жанра, даже не засмущался. Когда та же девочка обняла его, спустя неделю, он не почувствовал абсолютно ничего, кроме тепла её тела. Сейчас, когда Ёнджун смотрел на него своими красивыми, тёмно-карими глазами, с беспокойством, сердце Тэхена начало биться в разы быстрее. — Мой мозг так загружен мыслями, — начинает тот объяснение. — Ребята спрашивали обо мне? — Нет, этот вопрос лично от меня, — Тэхен кладёт сначала одну руку на его плечо, а затем, повернувшись, и вторую. — Ты хотел побыть один, чтобы подумать? — Наверное, да, — кивает старший, не понимая, что должен сделать в ответ на жесты Тэхена. — Я много думаю, моя голова грозит взорваться, — усмехается, неожиданно ловя Тэхена в свои объятия. На улице вдруг раздаётся раскат грома, да такой сильный, что Ёнджун слышит сразу две сигналки, которые, вероятнее всего, принадлежали машине Тэхена и машине ребят. Тэхен же, испугавшись природного звука, прижимается к старшему, и тот, недолго думая, тоже обхватывает его обеими руками, прижимая к себе. Этот жест кажется им обоим настолько личным и тёплым, что оба просто молча разделяют этот момент, и когда второй раскат грома звучит ровно через тридцать секунд, которые Кан отсчитывает, то прижимается к старшему ещё ближе. Раньше, все эти месяцы, Тэхен почти умирал, свернувшись в позу эмбриона на заднем сидении отцовской машины. С самого детства он боялся такой погоды, и всегда приходил в комнату матери и отца, либо же в комнату к сестре. Даже когда ему уже исполнилось пятнадцать, родные люди спасали его, и прятали под своими одеялами, пока гроза не прекращалась. После произошедшего, Тэхена больше некому было защитить. Потому что он остался один. Без друзей, семьи, людей. Просто людей, да пусть даже имена которых он бы не знал. Мальчик из соседского дома, или женщина из квартиры напротив. Кто угодно. Но в течение полугода не было никого. Оставшиеся заражённые, и люди, которых Кан не хотел называть людьми. — Так так так… Тэхен не успевает ничего даже подумать, как видит Ёнджуна в нескольких метрах от себя. Неизвестный мужчина держит у его головы пистолет, и усмехается. Тэхен успевает рассмотреть на нём кровавую повязку, что закрывала левый глаз. — Отпусти его! — вскрикивает, не узнавая своего голоса. — Хм, и что же мне за это будет? Ёнджун не шевелится, зная, что провоцировать нельзя. Он молча смотрит на Кана, и просит уходить. Глазами показывает в сторону двери. Парень не смотрит. Или делает вид, что не смотрит. Ёнджун замечает, как рука младшего медленно тянется к поясу джинсов, и понимает, зачем. — Ну и что же ты молчишь? — Зачем вам это нужно? — пытаясь успокоить ребёнка внутри себя, который всё-таки не был готов к подобному, на повышеных тонах спрашивает Кан. — Парень, ты расстраиваешь меня. Неужели, тебе не дорога жизнь твоего дружка? — мужчина улыбается гадко, и Кан замечает, что у того нет парочки зубов. — Ну же! Всё, что есть, сюда: деньги, украшения, еду. Давай! Или я убью твоего дружка! — Тэхен… Уходи, — всё-таки вырывается у старшего, на что незнакомец тут же обращает внимание, отворачиваясь в сторону. — Тебе слова не давали! Выстрел. Ёнджун рефлекторно зажмуривает глаза, а когда понимает, что выстрелили не ему в голову, то открывать их боится. Боится, но всё же делает это. У виска больше не чувствуется холод металла, за спиной не чувствуется чьё-то присутствие, а следующее, что он видит — испуганные глаза. Тэхен стоит напротив, с вытянутой рукой, в которой держит пистолет. Тот самый, который Ёнджун отобрал у него при первой встрече. Парень не помнил, когда смог его отдать. — Тэ… — до Ёнджуна начинает доходить то, что случилось. — Я убил его… И Чхве знает, что обращаются не к нему. Тэхен разговаривает, смотря сквозь старшего. Словно его тут вообще нет. Ёнджун оборачивается, и видит на полу магазина тело, которое ещё пару минут назад угрожало убить его. Вокруг его головы растекается тёмная лужа крови, а где-то чуть выше носа красуется дыра. — Я убил его… Тэхен повторяет, словно в бреду, и Ёнджун, забрав чужой пистолет из уже безжизненных рук, подлетает к младшему, прижимая к себе в объятиях. — Тэ, всё, тш, успокойся… — Ёнджун гладит его по голове, и чувствует, как бешено бьётся чужое сердце. — Ёнджун, я убил его, понимаешь? Я… — Ты защищал себя и меня, — Ёнджун ловко находит весомые аргументы. — Он не был заражённым… Он был обычным человеком, и я убил его, Ёнджун… — Чхве слышит всхлипы, и слегка отранившись, заглядывает в карие глаза. — Так было нужно, Тэхен. Он угрожал убить меня. Тэхен лишь кивает. Он знает, что должен был это сделать. Он встречал на своём пути тех, кто пытался убить его, но он никогда не отвечал тем же. Кан ни разу не использовал пистолет. Он хранил его на всякий случай, и вот, такой наступил. Парень не мог поверить в это. Ёнджун, насторожившийся долгой паузе, берёт парня за руку, от чего тот вздрагивает, и тянет к выходу из магазинчика. — Куда мы…? — в голосе Тэхена… Пусто. — Домой, милый, нам нужно попасть домой.

***

Субин подпрыгивает на месте, когда входная дверь с громким хлопком закрывается, а котёнок, испугавшись, подскакивает с его колен, прячась где-то за спиной парня. Он немедля встаёт и выходит из комнаты, оказываясь в прихожей. Картина, которую он застаёт, выглядит странно: Ёнджун в попыхах снимает с Тэхена обувь и верхнюю одежду, а коротко поздоровавшись с другом, тащит младшего в ванную комнату, запираясь изнутри.

***

Тэхен без сил падает на кафельный пол, прижимаясь спиной к гладкой стене ванной комнаты. Ёнджун садится напротив, и перехватывает ладони младшего, когда тот хочет закрыть ими лицо. — Спасибо, — тихо произносит Чхве, сжимая ладони друга. — Ты говоришь мне спасибо за то, что я убил человека? — казалось, Кан был возмущён этой ситуацией. — Нет. Я говорю тебе спасибо за то, что ты спас мне жизнь. Ёнджун тянет его на себя, и младший, быстро сориентировавшись, обвивает руками шею друга, носом утыкаясь куда-то в плечо. И плачет. Тэхен позволяет себе плакать. Впервые перед кем-то. Он никогда не плакал при людях. Несмотря на его страх перед грозой, Тэхен не хочет показывать, что он умеет плакать. Слёзы расстраивали его мать. Он разучился делать это перед кем-то. — Прости, — шепчет, прижимаясь ближе. — Мне жаль, что ты увидел это… Мне правда жаль… — Эй, — Ёнджун отстраняется, снова заглядывая в глаза младшего. — Я видел что-то, что было намного хуже. Я всё детство видел что-то, что было хуже. Я видел, как Корея превратилась в призрака. Я видел, как убивали людей. Как люди убивали людей до того, как до них добирались заражённые. И то, что произошло сегодня… Это впервые было во благо. Ёнджун находит своей ладонью ладони младшего, и чувствует, как сильно они дрожат. Он переплетает пальцы, и позволяет Тэхену обнимать его столько, сколько ему захочется. Субину никто ничего объяснять не собирается. Все следующие ночи Ёнджун крепко прижимает Тэхена к себе.