Они будут вместе до конца или нового начала

Было холодно. По всему телу чувствовались мурашки-иголки, конечности болели от холода. Открыв глаза, Чимин окончательно запутался. В пустых надеждах, он думал, что забыли закрыть окно. Темнота вокруг нагнетала сильнее, чем тишина. Последнее хотя бы говорило, что он один в этом ужасающем месте. Паника накрывала с головой, а жуткое дежавю сводило живот от страха. Оперевшись на руку, чтобы приподняться, Чимин шикнул от боли. В ладонь врезалось что-то колючее, заставившее его отдернуть замерзшую конечность. "Боль чувствую, уже хорошо". Как то в детстве он был в похожей ситуации. Очнувшись после очередного избиения, он не чувствовал ничего, кроме холода, и не видел ничего, кроме темноты. Однако в тот день тишину прерывал настойчивый звук капель, падающих с крыши. " Дождь" - это единственное, что было тогда в его голове. Он, пятилетний мальчик, лежал и тихо напевал песенку, что всегда долетала до него издалека, когда Минн~и сидел на крыше после дождя. Нескладная, она резала слух, но малыш всегда прокручивал еë в голове, когда было плохо. Как сейчас. Ему было чертовски холодно, живот сводило от боли, конечности не слушались, а в голове стояла картина дождя. "Хоронить меня будут под дождëм" - уверенность в этом лишь росла. Чимин любил дождь. Звуки капель, разбивающихся о поверхность, сосредотачивал внимание, мрачный вид окружающего мира был полон скорби. В тот день, когда его мать ушла тоже шëл дождь. Женщина, что всегда защищала его от отца, убегала прочь от дома, даже не взглянув на дитя. Мальчик же стоял и смотрел на то, как единственный близкий и дорогой его сердцу человек убегает. Стоял. Смотрел. И захлëбывался слезами. Хотелось побежать за ней, расплакаться и хватать за ногу, просить остаться или же забрать с собой. Однако всë его тело сковывал холод, дрожь и страх не давали вымолвить и слова, а боль внутри крепко сдавила грудь. "Холод. Холод. Холод. Один только холод". Как работает психика у людей? Обычно пугливый и плаксивый, Чимин лежал и ему было плевать. Воспоминания из детства хлынули рекой. Осознав только сейчас, ЧТО вообще происходило последние два года и КОГО он простил и любил. КОГО пустил в своë сердце. Обманутый той добротой, что ему давали, он радовался всему, прыгал и рыдал от счастья. " Чувства Юнги схожи с тему, что обычно появляются по отношению к животным". Обычно милый, нежный и аккуратный, он мог быть грозным и страшным, жестоким и до боли неузнаваемым. Впервые Чимин увидел его таким в день смерти Рея. Причину смерти Рея. Он был похож на отца. Тот, в трезвом уме и хорошем расположении духа, тоже вел себя нежно. А потом избивал до потери сознания. Метод кнута и пряника. И Минн~и всегда на него вëлся. Вспыльчивый и жестокий со всеми, Юнги терпеливо относился ко всем капризам омеги, лишь иногда срываясь на крик и бесчеловечные действия. Он уничтожал то, что дарил ранее, а затем приходил извиняться, а Чимин ему всë прощал. Прощал и выкидывал из памяти, возвращаясь к своему истинному как верный пëс. Не хватало только ошейника и обученности основным командам. Однако сейчас, лëжа в темноте и холоде, и взвесив все за и против, он понимал. Понимал, что совершал ошибку каждый раз, когда прощал его. Издалека послышались шаги. Мерные и настойчивые, они выбили Чимина из его не весёлых мыслей. Короткий щелчок и громкий треск, после чего помещение медленно озарялось светом. Жёлтым и изредка мигающим. Полопавшаяся краска на стенах откидывала большие тени, обвисший потолок пестрил большим наличием паутины. Комната больше напоминала свалку, чем помещение для пребывания в ней человека. Кучи мусора в углу, битые стекла на полу... В нос Чимина ударил резкий запах, который он игнорировал все это время, казалось, будто рядом гнил труп. Глаза затуманила настойчивая картина смерти Рея. Только тогда все было немного по-другому. Мужчина, стоявший между двумя огромными кучами мусора, поперхнулся. В попытке откашляться, он согнулся пополам. Его силуэт прикрывал металлическую дверь, которую сейчас было видно, через которую он и зашел. —Ну и вонища.. Кха.. И холод такой... Съежевшись, он выпрямился. Небрежно оглянув Чимина, стал подходить ближе. —Поднимайся. Минн~и не чувствовал страха, лишь едкое любопытство. Медленно встав, омега начал разминать затекшие конечности. Не дожидаясь мальчишку, брюнет захромал. Только сейчас, когда глаза Чимина привыкли к свету, он различил цвет коротко постриженных волос. Немного прихрамывая от непривычки двигаться, Минн~и поплелся за ним. Металлическая дверь открылась без скрипа, лестница, показавшаяся за ней и ведущая наверх, была намного опрятнее, хотя с виду всë ещë старой. Земельные ступеньки немного ссыпались, но в целом выглядели так же как и аккуратные земельные стены. Они явно находились в глубоком подвале. Поднимались они в полной тишине. В ней же, Чимин шагал за мужчиной по светлому дому. Большие окна и теплые оттенки краски украшали стены, белый свет ламп первое время слепил глаза. Заходя в большую кухню с широким столом по середине, в носу запершило. Чихнув, Чимин встретился глазами с брюнетом. —Есть будешь? Говорить не хотелось, поэтому Минн~и легонько кивнул. Теплота медленно проникала в тело, убирая покалывание и ноющую боль. —Руки подними. Есть с этим будет не удобно, но и ты меня пойми. Вытянув руки, Чимин смиренно наблюдал за тем, как на его запястьях сомкнулись металлические наручники. Щелчок, и вот уже омега выбраться не сможет. —Присаживайся. Мужчина отодвинул стул в белых тонах, стоящий у стола, и направился к кухонному гарнитуру. —Шикарного завтрака не жди, я просто заварю тебе лапшу быстрого приготовления. Чимин хмыкнул. Ещë по пути сюда он и не надеялся на еду вообще. —Это всë, чем я могу тебе помочь. Не тому человеку дорогу ты перешëл, паренëк. Тяжëлый вздох, и тарелка запаривающейся лапши уже стояла перед омегой. Брюнет, взглянув печальным взглядом на Чимина, вышел, оставив того совершенно одного. Через пару минут, Минн~и видел в окно, как он спускается по тропинке. "Холм. Наверное, отсюда прекрасно видно, как на город капают тяжëлые капли дождя". Аккуратно, чтоб ничего не разлить, он принялся за еду. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ [После похищения Чимина прошло около 17 часов.] Мышцы правой ноги уже сводило от боли из-за непрекращающегося нервного тика. Юнги не мог усидеть на месте, он рвался идти и искать его сам, перевернуть весь город, достать каждую ничтожную собаку, допросить всë, что движется. Но не мог. Должный сохранять спокойствие, хотя бы внешнее, он сидел. Сидел и подгонял всех. После тщательного допроса Йорда, которое не обошлось без наказаний, альфа начал нервничать ещë больше. Обычно находящийся около него, ЕГО же подчинённый явно что-то скрывал. Это можно было определить сразу. Он явно лгал, его дыхание срывалось на хрип из-за отбитой грудной клетки. Несколько сломанных пальцев на обеих руках были неестественно вывернуты, из разбитого носа текла кровь. Избитый чуть ли не до потери сознания, он отнекивался. Отнекивался, хотя и знал, что не поможет. Вживленный в него датчик показывал на экране монитора то, как тот находился около черного входа. Места, через которое его сокровище похитили. При принятии на работу всех обязуют пройти "вакцинацию". Нанимающиеся на хорошо оплачиваемую работу с кучей преимуществ, на такое внимание почти не обращают, тем более, что можно легко подтвердить, что это безопасно. Наевшиеся хорошо подаваемой лжи, люди шли не боявшись. И таким лëгким путем каждого подчинённого "Трëх выстрелов" легко отследить. —Йорд. Ты ведь знаешь правила нашего заведения. Парень кивнул. Ещë с момента, как ему раскрыли существования датчиков в телах работающих тут людей, стало ясно. "Три выстрела" – название, что придумал отец Юнги, быстро расширяя и поднимая свой бизнес на высокую ступень. Называть так дело своей жизни странно. Хотя у кого какие тараканы. Револьвер, в барабан которого рандомно помещены три пули. Что-то на подобии "Русской рулетки", только с тремя попытками умереть. Если Йорд выживет после такого, то его восстановят: позволят вылечиться и продолжить работать. Только с худшими условиями. Чуть ли не рабом. Интересно ещë, что было лучше: умереть или выжить в данной ситуации. Дрожащей рукой, Йорд медленно взял протянутый ему револьвер. Держать его было трудно, тяжелый металл оттягивал конечность вниз. Поднося дуло к голове, бета старался держать его так, чтобы не доставлять сломанным пальцем сильного дискомфорта. Не проронив ни одну слезу за время допроса, сейчас они лились из глаз. Умирать не хотелось. Крепко сжав рукоять, он спустил крючок. Тело, казалось сжавшееся в комок, накренилось. Пару капель громко упали на бетонный пол, распространив звук в нависшей тишине. Пустой. Он всë ещë жив. —Крутить барабан или дальше? Три выстрела. Стреляя все три подряд, шанс умереть слишком велик, и тогда, хищники придумали ещë одно ухищрение, чтоб жертва мучилась дольше. После каждого выстрела человек имеет право крутануть барабан на револьвере. Мотнув головой в знак отрицания, Йорд снова сжал рукоятку. "Бог любит троицу". Однако ему не повезло. —Уберите. " Две на смерть", Йорд. Юнги развернулся. Труп, всë еще бившейся в лёгкой агонии, валялся позади него. Шагая к выходу, он остановился. —Подготовьте помещение к следующей "беседе". Мне сообщить сразу же по готовности. Дверь захлопнулась. В комнате сразу же началась возня. "Чистильщики" убирали труп, отмывали стены и пол от крови и других человеческих жидкостей, нередко выходящих из тела при "беседах". ××××××××××××××××××××××××××××××××× Шагая по пустому коридору, альфа старался идти мерно. Не бежать, но и не слишком медлить. Пора поболтать с самым близким ему человеком по крови. Самым уродливым душой человеком. —Привет, отец. Скрипнувшая дверь заставила Марселя подпрыгнуть. С распухшим лицом, он сидел и смотрел на своего сына. С виду здорового, но психически пошатнувшегося. Зря он тогда поступил так в детстве. Даже если Юнги не помнил того момента, его поведение явно выдавало, что поздно. Уже не исправишь, и это оставило большой след на психике бывшего ребëнка. —Молчишь? Правильно, молчи. Так же, как и молчал тогда, когда твой брат брал меня шестилетним ребëнком. Ты не человек, отец. И просто так сдохнуть я тебе не позволю. Что, думаешь я мог о таком забыть? Нет. Знаешь, это было незабываемое чувство. Особенно твой взгляд, одобряющий его действия. Марселя пробила дрожь. Взгляд Юнги пробирал до костей, голос звучал зловеще. Ни жалости, ни малейшей искорки любви к отцу. Альфа больше смотрел на него, как на насекомое. Назойливое и противное. —Т.. Ты помнишь? —Охх, я не мог это забыть~ Юнги явно издевался. Однако через минуту, его лицо исказило злобой. —Где Чимин, отец? Шепот прозвучал зловеще, заставив Марселя нервно сглотнуть обильно выделяющуюся слюну. —Он тебе не подхо!... Сильный удар откинул его к стене. Дыхание перехватило, грудную клетку пронзила острая боль. —Ответ неверный. Знаешь я устал давать тебе второй шанс. А за ним и третий. Сколько раз я уже тебя прощал? Но такое я тебе с рук не спущу. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Дядя всегда привозил с собой сладости. Юнги любил их, особенно пончики, что брат отца всегда доставал для него из кармана и прикладывал палец к губам. Это было их секретом. Воспитывающийся в строгости, Юнги не позволяли есть сладкое, однако Алексу было плевать. Ему нравился племянник, и он радовал его каждый свой приезд. Однако его любовь была иная. Однажды, напившись вместе с Марселем, Алекс пришел к Юнги посередине ночи. Сонный малыш выглядел восхитительно в лунном свете, пробивающемся сквозь полупрозрачные шторки. Нежная кожа, милая улыбка и такой доверительный взгляд. Не дав задать племяннику ни единый вопрос, он затянул его в грубый поцелуй, после чего последовал сильный удар, чтоб не сопротивлялся, а затем... И всë остальное. В середине действия в комнату на крики зашёл Марсель. Зашëл и молча стоял. Алекс пересëкся с ним взглядом. А после всего больше никогда не появлялся в жизни Юнги.