Будь моим спасением

И мир замирает. — Повтори.. — будто не веря своим ушам просит Антон. Арсений обхватывает его лицо своими руками, смотрит прямо в глаза и повторяет делая паузу между каждым словом: — Я. Тебя. Люблю, — делает шумный выдох, — Тебе не нужно отвечать, я ничего не жду в ответ, Шаст. — Почему ты говоришь мне это сейчас? — Я.. просто хочу, чтобы ты знал это, — теряется Арсений. — Почему сейчас? Кажется, сегодня будет ещё одна бессонная ночь. Попов садится на кровать и жестом приглашает Антона сесть рядом. Они ещё несколько секунд смотрят молча друг на друга, прежде чем Арсений заговорит. — Я очень много сделал ошибок, Шаст. В те моменты, когда был тебе нужен, вёл себя, как последняя скотина, — мужчина опустил голову, уставился взглядом в пол, — Видимо я забыл, что значит «быть в отношениях»… Я правда хотел уберечь тебя, настолько сильно, что не понял, как начал отталкивать тебя и... — Арс, — хотел перебить Антон. — Пожалуйста, дай мне договорить, — он взглянул прямо в изумрудные глаза, — если я сейчас этого не сделаю, потом, боюсь, не свяжу и двух слов. Антон кивнул и мельком заметил руку мужчины, которая опять то снимала, то надевала кольцо. — За последние дни произошло слишком много событий, мы сказали друг другу столько всего… Я очень хочу всё изменить, Антон. Хочу показать тебе, каким я могу быть на самом деле. Раскрыть себя ..настоящего... Показать своё истинное отношение к тебе, — Антон придвинулся, опустил ладонь на бедро мужчины и стал мягко поглаживать. — Арс, я знаю тебя настоящего, — шепнул он на ушко, от чего тело покрылось мелкими мурашками. — Шаст.. На самом деле, Антон знал Арсения лучше, чем кто-либо другой. Он знал, что когда мужчина нервничает, то снимает и надевает кольцо, когда волнуется — кусает нижнюю губу и внутреннюю часть щеки. Антон видел его тихие моменты уязвимости, когда Арсений погружался в свои мысли, а его глаза тускнели. Он знал, что синяки под глазами — следствие безостановочной работы, постоянного напряжения и строгого распорядка дня. Но Антон также знал, что под этой маской усталости и натянутости скрывалось нечто большее. Антон знал, что у Арсения есть и другая сторона. Под стальным бронежилетом пряталось нежное и чувственное сердце. Антон видел, как Арсений расцветал в его присутствии, становясь более эмоциональным. Да, возможно, он не мог показать всего себя, боялся рассказать о своей работе, но Антон видел то, чего другим не видно. — Я знаю, какой ты, как ты относишься ко мне, — продолжил шептать юноша, оставляя в конце фразы невесомый поцелуй в висок, — Мне просто всегда хотелось больше тебя, чтобы ты был открыт со мной, чтобы делился своими проблемами, я хотел знать хотя бы, где ты работаешь… Но больше всего мне хотелось поговорить, вот так, как сейчас, чтобы каждый рассказал о том, что его не устраивает, что тревожит, о своих желаниях. Тогда ничего бы не случилось, Арс, — Антон очень спокоен, он нежно целует Попова за ушком и отстраняется, чтобы поймать зрительный контакт. — Солнышко. Я знаю… Именно поэтому я сейчас сижу здесь и хочу спросить, — Арс сглотнул, — Ты сможешь дать мне ещё один шанс, чтобы я мог всё исправить? — Мы. — Что? — Арсений не понимает. — Чтобы «мы» могли всё исправить. Арс, отношения — это игра не в одни ворота, здесь важно, чтобы работали оба. — Так.. это значит «да»? — на лице юноши расцветает улыбка, он легко кивает и вовлекает Арсения в поцелуй. — С этого момента ты говоришь мне обо всем, что тебя беспокоит, что не устраивает и чего хочется, хорошо? — Нет, Арс, с этого момента «МЫ» говорим друг с другом обо всём, что беспокоит, что не нравится и чего хочется. Понятно? — Шастун заглядывает в бездонные глаза-океаны ища там согласие и поддержку, и находит, так как Попов немного мнется, но сдается и кивает. — А уже можно сказать, что мне хочется тебя поцеловать? Или мы ещё не начали? — шутит Арс, разбавляя обстановку, а Антон смеётся и вовлекает его в долгий поцелуй.

***

В темноте ночи время замедлялось, словно подарив им бесценный момент для искренности. Они много говорили, целовались и смеялись. Каждое произнесенное слово было важно, каждое прикосновение было пропитано нежностью. Этой ночью они стали еще ближе, их отношения достигли нового уровня глубины и они готовы сделать все, чтобы не утратить эту нить, которая приведет их к новой ступеньке их отношений: — ступеньки полного взаимопонимания, любви и счастья. Утром Арсений встал пораньше, он пошел на кухню, чтобы приготовить завтрак, но для начала набрал Серёжу: — Серый, привет, чем порадуешь? — Честно говоря… — очень напряжённо начал Матвиенко, — У меня есть две новости и обе не айс… Ноо затоо, я даже через трубку слышу, что ты светишься, — протянул он явно улыбаясь, — Расскажешь при встрече? — Расскажу, куда я денусь, — обречённо выдохнул Попов, — Что за новости? — Первая, наш врач хочет тебя убить, — посмеялся Серёжа, — Хотя я бы тоже тебя после такого… Ладно, вторая, Макар в нашей больнице, но не факт, что он выкарабкается. Над ним колдовали лучшие хирурги всю ночь, но ты явно перестарался, Арс… — Блять, я понял. Спасибо, Серый, держи в курсе. До связи. В трубке послышался гудок, ответа Матвиенко он ждать не стал. Арсений почувствовал, что за ним кто-то стоит и обернулся. Антон уже не спал. Интересно, как много он слышал? — Малыш, ты уже проснулся? Прости, я не успел приготовить завтрак, хотя очень хотел, — разочарованно произнес Попов, — Но если ты поваляешься ещё полчасика, я всё мигом исправлю. — С кем ты говорил? — кажется, про завтрак Антон даже не слушал. — Да так, Серый позвонил по делам. — По каким? Что-то случилось? — Антон подошёл ближе. — Неет, родной, всё хорошо, я уже уладил, — мужчина хотел было приобнять Шастуна, но он сделал шаг назад. Арсений испугался, он не знал, что слышал юноша, как долго он стоял за его спиной. Попов помнит его реакцию на свою работу, помнит про то, как Антон его расспрашивал о последних убийствах, о чувствах к этому. И последнее, что ему хотелось после вчерашней ночи, так это вновь испортить отношения с ним. — Арс. Зачем ты врешь? — Антон, я… — Я всё слышал, вы говорили про Макарова? Почему Серёжа сказал, что ты перестарался? С чем? Попов определенно точно не знал, что говорить? С одной стороны, они обещали не лгать друг другу, а с другой, возможно, что эта ложь во благо? — Я всё объясню, солнышко. Я ездил вчера в офис и… И пока Арсений думал, что сказать, Антон сделал все за него, лишив выбора. — Арс, либо ты сейчас говоришь мне правду, как и обещал, потому что для меня это важно, либо я уйду навсегда, и мы больше не попробуем ещё раз. — Я просто не знаю, как ты отреагируешь, прости, — протянул мужчина, — Когда я ночью уехал в офис там… — Что? Арс, говори. — Макар всё это время был там, в нашем подвале, где мы обычно держим людей, — Арсений сглотнул, а Антон всё ещё непонимающе смотрел на него. — Антон, я был так зол… И я видимо не рассчитал силу. Он ещё и говорил о тебе, не замолкая и… — Арс, что с ним? — перебил парень. — Лежит без сознания в нашей больнице после нескольких операций. Антон, я просто так злился на него за то, что он сделал. Он не замолкал, говорил, как ему было приятно, нес столько всего ужасного, у меня снесло крышу, я… — Не продолжай, я понял. По Антону было не понятно, что он чувствует, что хочет сейчас сделать или сказать. А Арсений просто боялся. Боялся потерять. — Я приготовлю нам завтрак, если ты не против, — нарушил тишину Попов. — Что?.. — не расслышал юноша, погрязнув в своих мыслях, — А... да.. Я пойду в спальню. Услышав от Арсения про Макара Антон не понимал, что чувствует: это смесь гнева, негодования и, в то же время, растерянности. Как нужно реагировать? Ему точно нужно было время, чтобы осмыслить происходящее. А если Макар умрет? Да, он плохой человек, но… разве он заслуживает такой участи? Антон не знал, как разобраться во всех этих переживаниях. Все, чего ему сейчас хотелось, это лечь, свернуться в клубок и исчезнуть из реальности.

***

— Шаст, иди кушать, всё готово, — крикнул мужчина с кухни, но никто не отреагировал. Попов решил сам дойти до спальни, где на кровати лежал Антон и залипал в телефон. — Эй, солнце, ты идёшь? — мягко приглашал Арсений. — Не голоден. — Но… — он хотел было возразить, но понял, что это не поможет, — Почему? — Просто, не голоден. Тебе на работу не пора? — Нет, я сегодня планировал провести день дома, с тобой. Попов видит как Антон пытается закрыться, отправить его на работу, коротко и сухо отвечает. Но он не позволил себе уйти, не разобравшись. — Малыш, скажи мне, что не так? Мы же вчера всё обсудили, говори, как есть, — мужчина не хочет откатывать назад весь их вчерашний диалог. — Он умрет? — на выдохе спрашивает Антон, наконец откладывая телефон, — Макар умрет? — Я не знаю, — мужчина отвечает правду, — Ты переживаешь за такую сволочь? Антон, он ведь с тобой столько всего… — Я знаю, ведь там был я, а не ты, — слишком грубо обрывает его на полуслове юноша, — Мне просто интересно, для тебя правда ничего не значит отнять чужую жизнь? — он поднимает взгляд на Арсения и продолжает, — Если ты возомнил себя богом, то просто помни, что с высоты очень больно падать, Арс. Антон и сам не понял, как сказал такое, но слов уже вернуть. Арсению неприятно, что у Шастуна о нем такое мнение. — Антон, я не собирался его убивать, мне надо было… — Что? — и Арсений замолкает, — Вот видишь, ты сам не знаешь, что тебе от него нужно: месть? Какая? Смерть? Кажется, в самый раз, да? Ведь так ты делаешь уже целых 7 лет? Избавляешь мир от херовых людей путём убийства? Арсений молчит, чувствуя, как сердце колотится в его груди, при этом мир вокруг словно замирает, а дыхание становится все трудней. Он ощущает сухость во рту и нестерпимую жажду. Растерянно хватаясь руками за воздух, стараясь удержаться на ногах, он бормочет одно слово: — Воды.. — Что? — не понимает Шастун, и тут же ловит падающее на него тело, — Господи. После стакана воды Арсению становится лучше и он тихо произносит: — Ты прав, Шаст. Во всем прав, кроме одного. — М? — юноша вопросительно выгибает бровь — Макаров точно заслуживает свое место в могиле, и я ни на секунду не расстроюсь, если он подохнет в этой больнице. Но знаешь почему? Неет, не потому что он крупная шишка в бандитском мире, — проговорил мужчина, делая паузу, чтобы восстановить дыхание, — А потому что он сделал больно тому, кем я дорожу больше собственной жизни.. — И если ты ещё раз захочешь меня упрекнуть в том, что я убивал людей, то представь себя на моем месте. Как бы ты поступил? Не убил бы ту сволочь, которая навредила твоему любимому человеку? Не растерзал бы её собственными руками? Позволил бы ему уйти и продолжил жить, как ни в чем не бывало? — Арсений увидел, как юноша застыл и смотрит в одну точку, — Вот и подумай теперь… — Но это же так несправедливо забирать чужие жизни. Их ведь можно карать по закону… — А жизнь вообще несправедливая штука, Антон, — усмехнулся мужчина, надел верхнюю одежду и вышел из квартиры.