Коль судьба тебе позволит, ошибку ты не совершишь.

Как только Гриндевальд покинул комнату, к Алевре временно вернулось чувство безопасности. Её разум оставался пустым, когда она запирала дверь, когда раздевалась и куталась в широкое и тяжёлое одеяло. Она провалилась в сон сразу, как голова коснулась подушки. Шторы были открыты, и свет от уличных фонарей, рассеиваясь в тюле, создавал в комнате знакомую атмосферу. В последние дни в поместье Буваль не хотела мириться с постоянной тишиной, казавшейся затишьем перед бурей. Теперь же одиночество и изоляция куполом ограждали Алевру от проблем. Сон был тревожным. « - Глупая девочка, - перед ней сидела высокая молодая женщина, безумно напоминающая Алевре саму себя. Волосы женщины были распущены и ниспадали на плечи и грудь чёрными лоснящимися кудрями. Глафира была бледна, и её алые губы ярко выделялись на худом лице. Черные глаза смотрели на Буваль внимательно и строго. Они сидели в беседке, окружённой кустами красных роз. Дождь отбивал дробь по крыше и шелестел травой, задерживался на бархатных лепестках и отражал свет так, что вокруг всё сверкало. По ногам струился сквозняк и порывы ветра доносили до Алевры холодные брызги. Свежий запах мокрой хвои вызывал невероятную тоску, хотелось вытащить сердце из грудной клетки и растоптать его, чтобы больше ничего не чувствовать. - А теперь скажи мне, зачем ты подсунула лягушек нашей бедной Эшли? – когда Алевра хулиганила, Глафира всегда так с ней разговаривала, спокойно и даже немного отстранённо. Но благодаря её взгляду и выражению лица, её образ плотно засел в сознании Буваль, как очень грозный. Обычно после таких разговоров по душам следовало не самое приятное наказание. - Просто, - шепнула Алевра в ответ и смущённо потупила взгляд в подол своего бело-голубого платьица. На подоле были нарисованы птички. Соловьи. - Вот как, значит всем так просто можно заниматься вредительством? – Глафира положила ногу на ногу и откинулась спиной на колонну. Из-под длинного чёрного платья выглянули ярко-красные носки туфель. Алевра в ответ помотала головой. Она всегда восхищалась умением тёти красиво одеваться и держаться благородно и строго. Глафира была истинной наследницей своего рода: красивая, холодная, умная и недоступная. Чуть позже Буваль узнала, что такие женщины называются «роковыми», и стала втайне гордиться тётей. - Если нельзя, то почему этим занимаешься ты? Знаешь, что Эшли – уже старенькая эльфийка, у неё может не выдержать сердце. Хочешь, чтобы Эшли умерла? - Нет! Не хочу! – воскликнула Алевра, стукнула кулачком по скамейке и чуть не разревелась. Она не хотела мучать старую кухарку, просто ей было интересно, что будет, если положить лягушек в кастрюлю. - Тогда ты сейчас же пойдёшь и извинишься перед ней, а потом будешь мыть посуду после каждого приёма пищи ещё две недели. Надеюсь, ты поймешь, что работа у наших домовиков и так нелёгкая, и им совсем не нужны твои выходки. Винни, проследи, чтобы она не отлынивала, - Глафира обратилась к эльфийке, которая верным спутником всегда следовала за своей маленькой Госпожой. - Да, Хозяйка, - Винни поклонилась и поманила Алевру за собой. – Идите за Винни, Госпожа, на кухню. Алевра обиженно надула губки и резво спрыгнула со скамьи, она всегда злилась на тётю, и неважно, насколько наказание было заслуженным. На полпути к поместью она остановилась и обернулась на беседку, дождевые капли скатывались по лицу и застилали глаза. Глафира сидела к ней спиной, и выделялась маленьким чёрным пятном на фоне белых колонн и слишком ярких роз. Как одиноко выглядела эта женщина, когда думала, что её не видят. Но у неё была Алевра! Потеряв всех своих любимых, они обрели друг друга. А теперь маленькой девочке приходиться отпускать единственного человека, который на протяжении всей жизни заботился о ней. - Тётя! – позвала Алевра, дождь прошёл, и вокруг неё сгустился туман. Расстояние между ними стремительно увеличивалось, под ногами разверзлась пропасть. Чёрная бездонная трещина, осыпаясь, с грохотом отстраняла фигуру Глафиры в беседке всё дальше и дальше. – Тётя!!! От отчаяния Алевра крикнула во всё горло, но женщина не оборачивалась. Грунт под ногами дрогнул и Буваль повалилась в траву, стараясь отползти подальше от огромной дыры, из которой исходил такой жар, что можно было обгореть. - Тётя! Тётя! Тётя! – Алевра хныкала и всхлипывала. Ей было страшно. Почему тётя оставляет её, почему не хочет посмотреть на неё? Может быть, если она посмотрит, она передумает уходить? Буваль пропустила момент, когда пропасть подобралась слишком близко, и жерло обожгло её, дыхание перехватило. Она летела в ад». Алевра распахнула глаза, судорожно глотая воздух. Вся мокрая от пота, она выбралась из-под пухового одеяла. Холод тут же окутал Буваль, и она покрылась мурашками. Несколько минут она просидела, скрючившись и обняв себя руками, на краю кровати. Алевра знала, что Глафира вышла замуж сразу после окончания Дурмстранга, сбежала с полукровкой от родителей. В двадцать два года она вернулась уже вдовой и узнала, что поместье теперь принадлежит ей. За время её любовных скитаний мать и отец скончались, а старшая сестра вышла замуж и уехала в Великобританию. С сестрой наладить общение получилось, хотя они уже не были так близки, как прежде. Жизнь стабилизировалась ненадолго, и через пару лет Глафире пришло письмо из Министерства Магии Великобритании, в котором говорилось, что Виктории и Манфреда Буваль больше нет в живых и что их маленькой дочери требуется опекун из числа близких родственников. С тех пор замуж Глафира во второй раз так и не вышла. А Алевра стала для своей тёти чем-то вроде успокоения, напоминания о том, ради чего стоит жить дальше. Но судьба несправедлива. «Умерла, тёти больше нет», - резонировало у Буваль в голове. «Но в этом времени она ещё даже не родилась», - вторил другой голос, более осознанный. Алевра постаралась успокоить мысли, сосредоточившись на одном. Она в прошлом, вчера сбежала из дома Альбуса Дамблдора, Гриндевальд должен прийти сегодня. «А когда?» Не мог же он прийти сейчас? Или мог? Настенных часов нигде не было, поэтому Алевра распахнула окно, ничуть не заботясь о том, что была в одном только нижнем белье. К счастью для неё, на улице только рассветало. На небе ни облачка. Тёплые лучи солнца скользнули по лицу Алевры, она прищурилась. Напротив отеля стоял дом из серовато-коричневого кирпича. Некоторые окна были приоткрыты, но людей нигде не было видно. Под жилой частью здания кое-где располагались магазинчики, пока ещё закрытые. Вдруг Буваль уловила еле ощутимый запах сладкой выпечки, и её желудок болезненно заурчал. Сколько она не ела? Вероятно, долго. Плохо. Что бы сказала Винни, если бы узнала? Алевра вспомнила свои собственные слова о том, что её надо кормить насильно. Видимо, теперь придётся рассчитывать только на себя. Она закрыла окно и последовала в комнату, прилегающую к её спальне. Небольшая ванна стояла посередине и выглядела достаточно неплохо, чтобы Алевре захотелось её испытать. После всех её недавних приключений и ночных кошмаров она чувствовала себя ужасно грязной. А ложиться обратно в кровать ей совсем не хотелось. Она надеялась только на то, что ей удалось проспать хотя бы четыре-пять часов. Тёплая вода мгновенно расслабила Буваль. Сколько же пришлось заплатить Гриндевальду за такой номер? Наверняка, такие удобства предоставлялись не во всех гостиницах. При воспоминании о Геллерте Гриндевальде её передёрнуло. Если Алевра будет так на всё реагировать, то точно скоро сойдёт с ума. Она слишком много пропускала через себя, нужно было учиться думать и действовать рационально, подавлять эмоции. И учиться окклюменции… Пока она об этом не сильно переживала, но ведь именно эта слабость может представлять опасность не только для неё, но и для всего человечества. Она резко села. Вода в ванной пошла волнами. Точно. Пока Гриндевальд до этого не додумался ввиду других более серьёзных проблем, но ведь это случится. Он попытается её расспросить, а если она не расколется, что он сделает тогда? Конечно же применит легилименцию! Ну, либо же пытки. Алевра тряхнула головой, пытаясь прогнать из головы вчерашний образ этого человека. Он был опасен и хитёр, теперь она в этом не сомневалась. А ещё он вёл какую-то свою игру, и вчера она попалась на крючок. Необходимо было бежать. Гриндевальд не должен был её найти. Нельзя было ни при каких условиях оставаться с ним наедине. Она знала слишком много. Если он постарается, то выудит из её памяти целые страницы, посвящённые их с Дамблдором жизни, или даже картинки, созданные благодаря великолепному воображению Алевры. Это будет катастрофа. Просто открытая книга! Буваль выбралась из ванной и рванула к своей сумке. Подходящей времени одежды у неё, как назло, больше не оказалось. Значит, та же юбка, та же блузка, да и они слишком выделяли бы её на фоне других людей в городе. Такой наряд только жительнице деревни и подошёл бы, а в большом городе правила мода. Алевра повертела в руках волшебную палочку. Вдруг всё-таки у неё получится использовать волшебство и оставаться незамеченной? Она просто обязана была попытать своё счастье. Если она не воспользуется шансом проверить рамки дозволенного, попадёт в передрягу, а потом узнает, что всё это время могла колдовать… Нужно было быть смелее. Буваль зажмурилась и пару раз вздохнув, махнула волшебной палочкой: - Люмос, - она приоткрыла один глаз. Кончик палочки светился, вокруг было тихо. На всякий случай она выждала минуту и потушила палочку. Ничего не происходило, и тогда Алевра села на кровать и условилась подождать ещё пятнадцать минут. - Темпус, - шепнула Буваль. На появившемся циферблате часовая стрелка уже достигла пяти часов и двигалась на полпути к шести. Нужно было поторапливаться, однако Алевра на всякий случай выждала установленное время. Никто за ней не пришёл. Она снова выглянула в окно и обнаружила, что город оживает. По улице ежеминутно проезжали извозчики, в некоторых лавках на первом этаже зданий были распахнуты двери. Мужчины уже выдвинулись на работу, изредка можно было видеть спешащую куда-то женщину. Понаблюдав за ними, Буваль почти приняла решение попытаться трансфигурировать одеяния из своих вещей. Правда, возникла одна большая проблема. Она не знала заклинаний. Их уровень совсем не совпадал с опытом мага, только перешедшего на третий курс. Алевра попробовала вспомнить хотя бы одно заклятие, которое помогли бы ей немного походить на жительницу Эксетера. Но в голову ничего, как назло, не приходило. «Правильно сказал Гриндевальд, - мрачно подумала Алевра, - недоучка». Ей оставалось только пожалеть, что на втором курсе она совсем забросила учёбу, предпочитая упиваться переживаниями. Теперь она оказалась в смертельной опасности и к тому же совершенно беспомощна. «Значит, убегу, в чём есть». Буваль переоделась, собрала волосы в высокий пышный пучок и понадеялась, что её смогут счесть хотя бы за необразованную крестьянку. Главной её целью было выйти к окраине города, а потом она… А что потом? Алевра остановилась в метре от входной двери. Гриндевальд напрочь отбил у неё желание пытаться попасть в приют, к тому же теперь она сама стала осознавать всю глупость затеи. Она в таком месте не приживётся. Она не сможет жить среди маглов. А сможет ли среди магов? Она чистокровная и могла это доказать, пройдя проверку крови в любом магическом банке, да в том же самом Гринготтсе. Но как отреагируют её родственнички, если она заявится к ним в поместье с заверенной банком родословной, в которой будет указано три ещё не родившихся поколения? Скорее всего семейство Буваль посчитает её аферисткой, а когда выяснится, что это не так, про неё уже прознает Министерство. Сбежать из страны тоже не получится, причём ни магловским, ни магическим способом. Ей было тринадцать, она ничего не могла сделать. Глаза предательски защипало, и Алевра с силой сжала зубами палец, чтобы не заплакать. Нет, она больше не станет плакать, никогда не станет. Умрёт, но не заплачет. Теперь это будет табу. На пальце остались глубокие красноватые отметины, кожу немного жгло. «Замечательно». Вдруг раздался стук. Нервы Алевры мгновенно затянулись в тугой узел, точно стучали не по двери, а по её черепной коробке: «Ау, есть тут кто? Это твоя смерть пришла!» Первой мыслью Алевры было вылезти в окно, а там она могла бы пройти по карнизу и спуститься по водосточной трубе. Её, конечно, заметят, но эффект неожиданности в таком случае на её стороне. - Тук-тук-тук, - на удивление стучали негромко и терпеливо. Неужели это Гриндевальд так боялся её разбудить?Буваль не решалась открыть, хотя и понимала, что такого человека обычные двери не остановят. Она ждала, сама не зная чего. - Мисс Буваль? – послышался приглушённый голос, совсем не тот, который она ожидала услышать. Сердце почему-то радостно подпрыгнуло. Алевра, не колеблясь, отперла замок. На пороге стоял рыжий, растрёпанный, и смущённый Альбус Дамблдор. Его глаза были немного припухшими, а веснушки ярко выделялись на неестественно бледном лице. Он заметил, что Алевра улыбается ему, и улыбнулся в ответ, немного расслабившись. - Прошу, извините меня, за столь раннее вторжение… - О, всё в порядке, я уже не спала, - поспешно проговорила Алевра, пропуская его в номер. Приятное чувство разливалось у неё внутри, чувство того, что её не бросили. Ей стало совестно за то, что она сбежала с Гриндевальдом. - Смотрю, Вы ранняя пташка, - Дамблдор снял шляпу перед тем как войти. Она была серая, совершенно простая, с неширокими полями и чуточку потёртая. Сам он был одет в те же серые брюки и белую рубашку, только теперь поверх была застёгнута жилетка. Альбус с интересом обвёл глазами номер, не уделяя особого внимания не заправленной кровати, но несмотря на это, Алевра бросилась её поправлять. – Ничего-ничего, Мисс Буваль! Не стоит ради меня так утруждаться. Это я к вам в не приёмное время заглянул. Дамблдор махнул волшебной палочкой, и одеяло ровно легло на матрас. Алевра чуть не хлопнула себя по лицу. С такой простейшей магической задачей она бы уж наверняка справилась, но просто в очередной раз выставила себя дурой. Она села на кровать и опустила взгляд на колени. Дамблдор немного помедлил, но в итоге устроился на стуле рядом с комодом. Они помолчали. - Я, мисс Буваль, очень хочу, чтобы Вы меня простили. Алевра непонимающе уставилась на него, ей казалось, что из них двоих извиняться нужно было только ей. - Я был так резок с Вами вчера, хотя Вы были так напуганы. А я только ещё больше испугал, хотя должен был держать всё это при себе, Вы этого не заслужили. А потом я ещё сбежал, ничего не объяснив… Их взгляды встретились, голубые глаза Дамблдора искрились чистейшим раскаянием. Буваль опешила. Она тогда вовсе не чувствовала себя напуганной его словами. Может, только чуточку. Но разве он не просто открыл ей глаза на то, как обстоят дела в реальности? Зачем он извинялся за правду? Хотя… его слова являлись одной из причин её побега... - Вы были правы насчёт меня, как бы я не хотела это скрыть, - призналась Алевра. – Это я виновата в том, что со мной произошло. Я не хочу создавать Вам проблемы. Простите. - Нет, мисс Буваль, мы, кажется, друг друга не поняли, - Дамблдор подался вперёд и доверительно заглянул ей в лицо. – Я вовсе не имел ввиду, что Вы проблема. К тому же Геллерт мне всё объяснил. Он рассказал мне про Вас, про вашу ситуацию. «Интересно, что он наплёл про меня? Всего он знать не может». - Я очень сожалею Вашей утрате, - продолжил Дамблдор. Алевра кивнула и незаметно ущипнула себя. - А я сожалею Вашей. Брови Дамблдора поползли вверх. Слова Алевры пару секунд оставались недоступны для его восприятия, а потом он с пониманием вздохнул. - Чтож, Вы, возможно, правда много знаете. Или всё же это Геллерт…? Алевра отрицательно помотала головой. К большому сожалению, она знала, что пару месяцев назад умерла мать Дамблдора, а ещё, что совсем скоро должна умереть его сестра. Когда же это будет? Она совсем не могла припомнить когда именно, но это должно было произойти до конца лета. Буваль с жалостью посмотрела на этого милого молодого человека, который не заслуживал всего, что с ним происходило. Дамблдор же интерпретировал этот взгляд по-своему. - Да уж, надеюсь, со временем мы найдём другие черты нашего сходства, не столь трагичные. Это «со временем» прозвучало обнадёживающе для Алевры. Они снова встретились взглядами, и Дамблдор тепло улыбнулся, а потом кашлянул. - Так, о чём это я? Что вчера произошло… Мне пришлось всё рассказать брату. Вы же знаете про него? – тут его речь стала немного бессвязной. – Я подумал, что если Вы знаете про нашу м… То, возможно, и про них. Ну, то есть… - Да, да, - испуганно оборвала его Буваль. Она и не подозревала, насколько осведомлённость о личной жизни человека может подорвать его уверенность. К тому же они зашли слишком далеко. Насколько знала Алевра, отношения братьев Дамблдоров оставляли желать лучшего, а тема Арианны и вовсе была под запретом. – Я знаю. - Ладно, - выдохнул Альбус. - Мы немного повздорили. Всю ночь дом ходуном ходил, но всё утряслось. Почти. Хорошей была идея отвести Вас сюда. Нечего Вам было там делать. А тут… Я надеюсь, у Вас получилось нормально поспать? «Хорошая идея…» Так Дамблдор всё это время знал, где она?! Буваль была просто уверена, что Гриндевальд пошёл у неё на поводу ради собственной выгоды, а теперь выясняется, что он что? Действовал по указке? Или после того, как оставил её в номере, вернулся обратно и выложил всё подчистую? Алевра отказывалась принимать то, что у Гриндевальда не было никакого умысла, а также, что её провели, как пятилетнего ребёнка, подсунув вместо конфеты леденец от горла. - То есть, Вы знали, что мистер Гриндевальд отправил меня сюда? – она решила спросить напрямую. - Конечно! – воскликнул Дамблдор, будто это была сама собой разумеющаяся вещь. – Я попросил об этом Геллерта, когда понял, что наш разговор затянется надолго. Алевра нахмурилась. Когда они вообще улучили момент? Гриндевальд почти всё время был рядом. Но если всё было спланировано, то почему он позволил ей думать, будто она руководит ситуацией? Почему вёл себя так, будто они и правда замышляют что-то за спиной у Дамблдора? Зачем нужна была та пугающая сцена в парке? Впрочем, этому было одно объяснение. Он специально издевался над ней. Ему нравилось чувствовать власть. Её эмоции подпитывали его злорадное начало. Гриндевальд манипулировал её чувствами, и она охотно поддавалась на эти манипуляции. Алевра осознала, что скорее всего никаких личных побуждений у него и не было, кроме как удовлетворить своё эго. В конце концов, сейчас Геллерт Гриндевальд был семнадцатилетним мальчишкой, а никаким не Тёмным Лордом. Образ расчётливого злодея, который изначально создала себе Буваль, полностью затмил её разум. Хотя на самом деле в этом времени он был всего лишь амбициозным подростком, которого выгнали из школы за драку. В этом времени не было и переломного момента, который бы заставил этого мальчишку совсем отбиться от рук. А что это было за событие? Алевра лихорадочно соображала, мысли лились ручьём. Всё сходилось. Она неосознанно начала улыбаться. Да! Если получиться предотвратить дуэль между Дамблдорами и Гриндевальдом, не умрёт Арианна, не будет разрыва дружбы Геллерта и Альбуса. А потом можно будет попробовать сместить их фокус внимания на более мирные цели. Дамблдор этому, наверняка, поспособствует, он сможет сдержать пыл своего дружка. Тогда всё будет хорошо. Но зачем ей это? Во времена террора Гриндевальда погибло много волшебников и маглов, им вдохновлялся Волан-де-морт, и двадцатое столетие погрязло в войнах. Родители Алевры были убиты сторонниками второго Тёмного Лорда. Она не могла допустить того, чтобы всё это произошло ещё раз. И раз ей выпал такой шанс… Ведь кто-то это всё задумал. Тот, кто написал те письма, должен был понимать, что Алевра не пустит всё на самотёк. А может, это был план? Её миссия? - Всё хорошо? – прервал её мозговой штурм Дамблдор. Буваль взглянула на него, как в первый раз. - Да, - хрипло отозвалась она и попыталась стереть сумасшедшую улыбку со своего лица. Ведь если она попробует, ничего хуже того, что уже произошло в её времени, произойти не может? Дамблдор кивнул и, ещё раз оглядев комнату, поднялся. - Вы не против, если мы вернёмся к нашему разговору уже дома? Думаю, нас все заждались. Алевра подавила сомнение, на миг захватившее её сознание. Нет, отступать теперь было некуда. Для начала нужно было придумать стратегию, попробовать найти рычаги давления на всех, кто её окружал и с кем ей придётся иметь дело. Во-первых, нужно было обелить репутацию. А это значило, что ей придётся перестать быть недоучкой, взять себя в руки и восстановить физическую силу. Но самое главное – не поддаваться на провокации Гриндевальда. Пока план состоял только в этом, но Алевра условилась сама с собой, что со временем ей нужно будет придумать что-то получше. Дамблдор трансгрессировал второй раз, только убедившись, что Алевра более-менее сносно себя чувствует. Они очутились на поле, в нос бросился запах сена. Альбус тут же подал ей руку, когда она пошатнулась после перемещения. Буваль благодарно улыбнулась и решила для себя, что если ей ещё раз придётся куда-нибудь перемещаться таким способом, то себе в спутники она непременно выберет Дамблдора. Годрикова Впадина днём выглядела не такой пустынной, как ночью. У каждого дома был свой садик, где хозяева, маглы и маги, сажали цветы всех сортов, а кто был более продвинут в растениеводстве – овощи. Изредка по мостовой проезжали телеги, запряжённые какой-нибудь старой костлявой клячей. День только начинался, и люди выползали на солнышко. Кто-то сидел у себя на веранде и сплетничал с соседями, кто-то развешивал бельё, дети бегали толпой с одного края деревни на другой и кричали как вне себя. Яркость всего происходящего вокруг немного подняла настроение Алевре, и она усиленно пыталась удержать во внимании каждую деталь мира, в котором оказалась. Раньше Буваль приходилось видеть такое только на картинках и в фильмах, а сейчас всё: наряды мужчин и женщин, их занятия, их разговоры - всё было реальным. От этого просыпалось старое доброе любопытство, вытесняя чувство тревоги. Пока они брели до дома Дамблдоров, Алевра прокручивала у себя в голове то, как она должна будет вести себя теперь. Ей нужно будет найти общий язык с каждым из её новых знакомых. Сложнее всего будет с Гриндевальдом, его не проймёшь какой-нибудь похвалой или милым общением. Он подозрителен и сразу распознает уловки, особенно такого неумелого стратега, как Алевра. Дом Дамблдоров был выстроен из кирпича пыльно-коричневого оттенка. На передний двор выходило четыре окна с деревянными рамами. Черепица на крыше обветшала и обросла мхом. На первом этаже была открыта форточка. Альбус пропустил Алевру и зашёл следом. За плитой спиной к двери стоял Гриндевальд и будто вовсе не замечал их. Его волосы были зачёсаны назад, а синий жилет висел на стуле рядом, так что его обладатель оставался в одной рубашке. Буваль застыла. Гриндевальд готовил кофе, периодически снимая турку с огня и ставя её обратно. Он делал это без использования магии, сосредоточенно, будто проводит операцию. Такое простое занятие само по себе не было примечательным, но застать Гриндевальда за готовкой было чем-то невообразимым для Алевры. Из ступора её вывел Дамблдор, легонько подтолкнув к столу: - Присядь. Она села, всё ещё с подозрением глядя на открывшуюся картину. Будто почувствовав, как его спину сверлят взглядом, Гриндевальд, не отвлекаясь от своего шедевра, произнёс: - А наша маленькая леди пьёт кофе? Или, может, ей молока налить? Алевра фыркнула. «И ведь ведёт себя как ни в чём не бывало, гадина». - Я буду кофе, спасибо, - она постаралась произнести это как можно более непринуждённо. Глафира запрещала ей пить кофе, говорила, что не доросла ещё. Но Гриндевальду знать это было совсем не обязательно. Дамблдор заботливо пододвинул к Алевре тарелку с яблочным пирогом. От него исходил пар и великолепный аромат. Буваль сдержала желание облизнуться, а желудок вновь напомнил о себе. Что-то ей подсказывало, что это был тот самый пирог, который вчера принесли Аберфорт и Арианна от Батильды Бэгшот. - Бери, не стесняйся, - Альбус в улыбке хитро прищурился. Алевра подумала, что если бы ей сейчас позволили нацепить на него какой-нибудь аксессуар, то её выбор безоговорочно бы пал на рыжие кошачьи ушки. - Спасибо, - и Буваль аккуратно подняла кусочек пирога. Он отличался по вкусу от шарлотки, которую готовила Винни, но ничуть не уступал ей. Алевра знала, что быстро им наестся, нужно будет постараться съесть целый кусок. Гриндевальд наконец повернулся к ним, пока за его спиной кофе сам разливался по кружкам. Лицо его выглядело уставшим, ещё более уставшим и осунувшимся, нежели после их перемещения во времени. Однако, как только его взгляд опустился на Алевру, на его губах расцвела ухмылка. - Как ночка? – весело спросил он, опираясь на столешницу. - Нормально, - с трудом проглотив большой комок пищи, проговорила Буваль, не понимая, куда он клонит. - Вот как, - Гриндевальд притворно задумался. Кружки полетели к столу и опустились посередине. – Как хорошо, правда? Госпожа спит, холопы трудятся. Дамблдор, успевший уже схватить кружку, поперхнулся кофе и закашлялся. Алевра залилась краской и стиснула зубы. Её новые знакомые выглядели и правда не самым лучшим образом. - Геллерт! - Альбус! Я всю ночь не спал, могу я выразить своё негодование по этому поводу? - Даже не начинай, для тебя это обычное дело, - без промедления сдал своего друга Дамблдор, прочищая горло. Гриндевальд уселся за стол и откинулся на спинку стула. Пока они завтракали, он то и дело поглядывал на Алевру. Такое повышенное внимание начинало её нервировать. - Что? – воскликнула она, когда его взгляд вновь обратился на неё. - Ничего, ты ешь-ешь, может, перестанешь быть похожей на лукотруса, - его взгляд стал выжидающим. Алевра открыла рот, закрыла. Одной из её самых болезненных тем была фигура. Буваль была уверена, что это не останется без внимания Гриндевальда, но она не ожидала, что он отпустит нечто подобное так скоро. Плюнуть ему в лицо было бы слишком, тем более за столом. Поэтому Алевра решила просто проигнорировать нападку и спрятала лицо в кружке с кофе. «Не плакать». Горячий напиток был слишком горьким и обжигал язык. Дамблдор рядом что-то шикнул Гриндевальду, а потом успокаивающе похлопал Алевру по плечу. - Всё в порядке, - почти спокойно сказала она и подняла глаза. Гриндевальд склонил голову вбок, с интересом наблюдая за её реакцией. Очевидно, он специально искал её уязвимые места. Скорее всего, всех остальных в этом доме он уже знал как облупленных, и поэтому появление нового человека означало новый раунд игры в кошки-мышки. «Не дождёшься». - Мистер Дамблдор, мы, кажется, не закончили наш разговор? – её голос звучал непринуждённо. - Да, - Альбус выглядел всё ещё обеспокоенным, - для начала, как я уже говорил, я не позволю Вам жить в отеле. Так что, я надеюсь, это была единоразовая акция. Алевра сжала губы. В какой-то момент она забыла про то, что придётся решать вопросы, связанные с дальнейшим проживанием, и ей снова стало неловко. - Мы подумали, что раз уж мой брат Аберфорт знает о Вас, - Дамблдор замешкался, - даже если он против этой затеи, Вы пока останетесь в нашем доме. - Я не хочу мешаться, - Буваль знала, что будет чувствовать себя обузой. - Буваль, тебя всё ещё не могут оставить мечты о магловском приюте? – Гриндевальд насмешливо поднял бровь и отпил из кружки. - О приюте? – глаза Дамблдора округлились. – О Мерлин! Я слышал, как там обращаются с волшебниками! Это ужасная идея! Просто ужасная! - Я уже передумала, - пробурчала Алевра, стушевавшись. - Очень хорошо, что Вы передумали! Вы останетесь здесь, у нас есть свободная комната. - О как. О какой комнате ты говоришь, Альбус? Буваль обернулась. На неё смотрели голубые глаза, точно такие же, как у Альбуса, только вместо мягкой снисходительности во взгляде Аберфорта читались неприязнь и подозрение. - Доброе утро, - тихо оборвала наступившую тишину Алевра. Младший Дамблдор скривился, меж его бровей появились две грубые морщины. Он обратился к брату: - Ты бы ещё бродяжку с улицы подобрал. Я не позволю кому попало шастать по нашему дому! Альбус поднялся с выражением смирения на лице. - Мы это всё обговорили, Аберфорт. Будь сдержаннее при нашей гостье. - Гостье! А кто её приглашал? Я не приглашал. - Дорогуша, успокойся, мы не в обществе животных, - Гриндевальд и не думал подниматься из-за стола. - Почему этот вообще вмешивается в наши дела, Альбус?! Если ему так нужна эта девка, так пусть сам с ней возится! Алевра моргнула. - Аберфорт! – Альбус выпрямился и вплотную приблизился к брату. – Эта девушка – и моё дело тоже. Она останется здесь, и это не обсуждается. Этот дом является моей собственностью, и я имею право поселить в нём кого угодно. - Альбус, - неверяще уставился на него Аберфорт, - эта идея не твоя. Вся эта штука с артефактом… Его прислали этому, а не тебе. Ты не должен отдуваться за него! То, что он натворил – это только его проблема! - Мы сделали это вместе, - настаивал на своём Альбус. - Нет! Это он туда отправился, он притащил её. Если мы расскажем... - Только попробуй! – Гриндевальд подскочил с места и в два счёта пересёк кухню, вытаскивая волшебную палочку. – Проболтаешься хоть кому-нибудь, и я вырву тебе язык! Нет, не могло всё произойти так скоро! Алевра напрягла все мышцы, но всё равно не смогла сдвинуться с места. Она открыла рот, но не произнесла ни слова. Хотелось зажмуриться, закрыть уши руками и сделаться невидимой. Она ненавидела скандалы, крики, громкие звуки. Аберфорт оскалился, и в его руках также оказалась палочка. - А я говорил тебе Ал, что он сумасшедший садист! Когда он только появился в Годриковой Впадине, говорил! - Аберфорт прекрати! – в глазах Альбуса полыхнул огонь. Он мгновенно очутился между несостоявшимися дуэлянтами и оттолкнул обоих в стороны. – Вы что творите! - Да, мальчик, прекрати, - Гриндевальд с кривой усмешкой остановился, однако его рука с зажатой в ней палочкой слегка подрагивала. Альбус укоризненно посмотрел на друга, на что тот опасно прищурился. Воцарилась тишина, в которой отчётливо было слышно, как Аберфорт скрипит зубами. Пара секунд, и он подался вперёд. Но его руку, которая уже готовилась описать крюк для атакующего заклятия, перехватил Альбус. Младший Дамблдор с глухим стуком впечатался в стену и тихо зашипел. - Прекрати, я сказал. Слышишь меня? – мышцы Альбуса на руках напряглись, когда он встряхнул брата, взяв его за грудки - Слышу, отцепись от меня! - Зачем ты носишь палочку с собой? Ты несовершеннолетний! Тебя отчислят! - Ну и пусть! Лицо Альбуса застыло, он отшатнулся от Аберфорта и скрестил руки на груди. Алевра узнала вчерашний взгляд старшего Дамблдора, строгий, холодный, колючий. Она поняла, что никогда в жизни не хотела бы снова его ощутить на себе. - Не устраивай сцен, пожалуйста. Убери палочку. И ты, Геллерт, тоже. – он обернулся на Гриндевальда. Отчётливо было видно, что тот совсем не испытывал муки совести. - Если он нас сдаст, Альбус, ты знаешь, что нас ожидает. – Гриндевальд нахмурился. - Он не сдаст, да Аберфорт? Аберфорт упрямо поджал губы и сложил руки зеркально брату. Его обиженный взгляд переместился на Алевру, которая, вцепившись в спинку стула и тяжело дыша, всё ещё пыталась заставить себя сдвинуться с места. - Она не будет жить в комнате матери! – с вызовом, готовый к новому спору, обратился Аберфорт к брату. – Не там! Я не позволю! Альбус тяжело вздохнул, приходя в себя, его губы дрогнули, он медленно кивнул. - Нет, она будет в моей комнате. Я перееду в комнату мамы. Так нормально? Алевра тихо охнула. Аберфорт неуверенно повёл головой, будто ещё не до конца уверенный в том, что его брат действительно с ним согласился. Видимо, в этом доме редко получалось достичь единого мнения. Альбус последний раз прошёлся по Гриндевальду и Аберфорту взглядом, с которым учитель отчитывает нашкодивших учеников перед вызовом родителей в школу. - Мисс Буваль? – всё взоры обратились на Алевру. – Позвольте я отлучусь, приготовлю для вас комнату. - Мистер Дамблдор, я не… - Жить в комнате Альбуса Дамблдора показалось Алевре абсолютно, совершенно нелепой идеей. Она снова чуть не разрыдалась от стыда и беспомощности. Она хотела домой, в её груди зияла огромная, холодная и тёмная дыра, которая с каждой минутой разрасталась и болела. - Это не обсуждается. Вы будете жить там, - Альбус умел проявить твёрдость, когда это было необходимо. И сейчас был как раз такой момент. Девочка была напугана до ужаса и нуждалась в опоре. Дамблдор по своему опыту знал, каково жить, когда жизнь вокруг вертится с бешеной скоростью, а ты не знаешь, за что ухватиться и как вернуть самообладание. Гриндевальд положил руку Альбусу на плечо и мягко пожал, выражая своё одобрение. Алевра наблюдала за тем, как Дамблдор поворачивается и его взгляд смягчается, когда Геллерт улыбается ему. Как эти двое сошлись? Что могло их объединить? Буваль помнила про Дары Смерти, про наполеоновские планы – всё это писалось в книгах, но сейчас казалось таким далёким. Перед ней стояли совершенно реальные люди со своими проблемами, мечтами, планами. Оставалось только узнать их. Будто это было так просто, не правда ли? Хлопнула входная дверь. Аберфорт улизнул из дома. - Сколько ему лет? – тихо спросила Алевра, глядя через окно на то, с какой скоростью от дома удаляется рыжая макушка. Не то что бы её сильно интересовал этот вопрос, но если она будет жить в одном доме с этими людьми, то неплохо было бы узнать о них всё возможное. - Аберфорту? – Альбус сбросил руку Гриндевальда и с досадой посмотрел на дверь. – Шестнадцать исполнилось в марте. - А мнит себя самым главным, щенок, - Гриндевальд выплюнул последнее слово. - Ты слишком много ему позволяешь, Альбус. - Он мой брат, не говори о нём так. – Дамблдор помотал головой. – Он вредный, своенравный, но он мой брат. Он нас не сдаст, ему нужно время прийти в себя. Я уверен, мисс Буваль, он скоро примет Вас. Алевра прикусила нижнюю губу. Дамблдор ушёл наверх и, к огромному несчастью Алевры, снова оставил её одну с Гриндевальдом. Она, согнувшись на стуле и положив локти на колени, разглядывала деревянные половицы, между которых со временем образовались трещины, и старалась сделать вид, что настойчивое присутствие Гриндевальда её не смущает. Тот стоял прямо перед ней и не говорил ни слова. Вскоре тишина стала сильно давить на Алевру и, осознав, что Дамблдору скорее всего потребуется немало времени для переезда, решила начать действовать. Сейчас Гриндевальд, наверняка, наслаждался всепоглощающим чувством превосходства, стоя вот так и сверля взглядом её макушку. Стараясь не смотреть ему в глаза, Буваль подняла голову и выпрямила спину. - Дом Батильды Бэгшот рядом? – спросила она первое, что пришло ей на ум. - Да. Алевра выжидающе уставилась на него и приподняла брови, думая, что тот продолжит. Однако последовало молчание. Гриндевальд поднял брови, будто передразнивая её. - И ты там живёшь? – настойчиво продолжала Буваль. - Временно. -… Если бы не угроза вторжения в её мысли, это издевательство Гриндевальда можно было бы принять за предложение поиграть в гляделки. И чтобы не поддаться соблазну разок заглянуть ему в глаза, Алевра обратила всё своё внимание на камин. Сейчас он был не зажжён, сверху на полке стояло несколько рамок с фотографиями. Буваль встала и, слегка пошатываясь, приблизилась к камину. Всего было три чёрно-белые картинки, и только одна из них двигалась. С колдографии Алевре помахал Альбус Дамблдор, одетый в форму Хогвартса. Его волосы были зализаны назад в идеальную причёску, которая выглядела слишком непривычно для этого человека. Дамблдор расплылся в самодовольной улыбке, а потом гордо выпятил грудь, и ткнул пальцем в значок «Староста школы», прицепленный к мантии. Алевра не сдержалась и фыркнула. Альбус демонстративно надулся и показал ей язык. Судя по всему, эта фотография была сделана чуть меньше года назад. - Тогда он был невыносимым снобом, - раздался над ухом голос Гриндевальда. Алевра подавила желание развернуться. Как не странно, но сейчас стоять к врагу спиной было безопаснее, чем лицом. «Нет, - исправила сама себя Алевра, - это не враг. Просто знакомый, с которым нужно вести себя немного осторожнее, чем с другими». - Правда? – она перевела взгляд на вторую фотографию. На ней было пять человек: родители и трое детей. Мать в светлой шляпе сидела на стуле с белокурой малышкой на руках, позади них стоял отец, положив руки на спинку стула. Двое коротко постриженных мальчишек держались за руки, стоя рядом с матерью. Алевра ни за что бы не узнала в них братьев Дамблдоров. Никто на фотографии не улыбался. - Да, Дамблдор был тем ещё заучкой. Когда мы в первый раз встретились, он отругал меня за брань в коридоре. – Гриндевальд усмехнулся. – Но спесь с него слетела довольно быстро. Что-то щелкнуло у Алевры в голове, и она скосила глаза вниз так, чтобы видеть носки гриндевальдовских туфель, перед этим задержавшись на третьей фотографии. Альбус и Аберфорт стояли в мантиях на перроне, у обоих руки были сцеплены сзади, но на этот раз они улыбались. - А когда вы в первый раз встретились? – голос Алевры прозвучал незаинтересованно. Во всяком случае, она надеялась на это. Молчание растянулось на минуту. Но вдруг произошло чудо. - На Чемпионате по зельям на шестом курсе. Что это? Первая несостыковка? Либо в учебниках наврали, либо Алевра попала куда-то не туда. Она тяжело сглотнула. Второй вариант был куда более пугающим. - Что-то не так, Буваль? – елейным голосом спросил Гриндевальд. – Может, наконец, повернёшься ко мне? Я, конечно, уже убедился, что с манерами у тебя проблемы, однако не до такой же степени. Алевра выдавила кислую улыбку, нехотя выполнила просьбу и тут же чуть было не уткнулась Гриндевальду в грудь. Пришлось удивлённо ойкнуть и отпрыгнуть, упереться спиной в камин. Нет, всё это уже выходило за рамки! А прошло только два дня, а он уже успел достать её окончательно! - А у кого-то, по всей видимости, проблемы с личными границами… - недовольно буркнула Алевра и подняла взгляд, только чтобы увидеть реакцию. - Ой, я забыла, у вас же ещё не знают, что это такое. Гриндевальд улыбался, его взгляд выворачивал её душу наизнанку. Он ждал от неё этого? Ему понравилось, что она ему ответила, или это предупреждение? Он смеялся над ней? - Ухты, у нашей маленькой леди прорезаются зубки. Правильно, недотрог никто не любит. «Ах так, значит!» Алевра набрала в лёгкие воздух, собираясь высказать ему всё про недотрог, недоучек и всех «недо», кем он её собирался обозвать. - Геллерт, что у вас тут происходит? Не лезь к ней. – Дамблдор сбежал с лестницы, будто слетел. - Понимаю, что ты у нас теперь защитник всех униженных и оскорблённых, но она сама ко мне пристаёт. Я вообще молчал. - Неправда! – воскликнула Алевра совсем по-детски. - Охотно верю, мисс Буваль. Алевра победно сверкнула глазами, не понимая, откуда в ней столько злорадства. Гриндевальд состроил недовольную мину. - Друг! Громкое слово! Вот возьму и уйду. Дамблдор рассмеялся, прищурив глаза. - Да, я думаю, нам всем не помешало бы отдохнуть. Гриндевальд задумчиво сжал губы и замер, будто прислушиваясь к тому, что говорит ему его тело. После этого, не произнеся ни слова, он кивнул своим мыслям, хлопнул Дамблдора по спине, с минуту посмотрел в глаза и также беззвучно вышел. Алевра оторопело наблюдала за этим представлением, которое являлось очевидным доказательством того, что они умеют общаться с помощью легилименции. Стало обидно, ведь больше двух говорят в слух. Альбус проводил Алевру на второй этаж, до конца коридора, где была открыта дверь. Пространства было мало, однако о таком убежище Алевра могла только мечтать. В комнате Дамблдора каждая вещь обладала какой-то тёплой, почти осязаемой аурой, будто за время проживания там Альбуса пропиталась энергией хозяина. На стенах красовались коричневые обои в широкую бежевую полоску, более яркие квадратные пятна в некоторых местах указывали на то, что раньше на их месте висели плакаты, или чертежи, или другие записи. Вдоль правой стены стояла одноместная кровать с деревянным изголовьем, застеленная вязанным светлым пледом, и прикроватная тумбочка со светильником, вдоль левой – шкаф на ножках и стул, а перед окном – пустой стол. Комната не выделялась обилием мебели или мелких деталей, но была более чем уютной и практичной. Окно было открыто, но прохладой из него не тянуло, а лучи солнца ложились чётким пятном на поверхность стола и красный ковер. Всё-таки середина лета. - Если что-нибудь понадобится, я буду напротив, - Альбус махнул рукой в сторону противоположной стены коридора, от которой их отделял лестничный пролёт. С той стороны располагались две одинаковых двери. – Комнаты смежные, стучись в любую. - Хорошо, я поняла, - Алевра хотела что-нибудь спросить, от этого желания она готова была вцепиться Дамблдору в рукав. «Что мы будем делать дальше? Как поступим? Что мне делать? Расскажи мне что-нибудь!» Но ещё ей хотелось спать или просто побыть одной. Они могут поговорить позже, когда у Буваль получится разобраться хотя бы с частью своих тараканов. - Я зайду перед обедом, - Альбус, видя растерянность Алевры, ободряюще дотронулся до её запястья. – Мне очень жаль, что так вышло с моим братом и Геллертом. Они не ладят, но не должны были так вести себя при Вас. - Почему Вы извиняетесь за других? Их взгляды встретились. Глаза Дамблдора были на редкость живыми, чистыми, как кристаллы. Алевра первый раз видела человека, для которого была бы справедлива фраза «глаза – зеркало души». - Потому что я тоже ответственен за всё произошедшее. У Альбуса была совесть. Возможно, у единственного из всех фигурантов сегодняшней перепалки. Но он почему-то предпочитал закрывать глаза на остальных, игнорировал поведение Гриндевальда. Почему? - Спасибо. – сказала Алевра Дамблдору, когда тот развернулся, намереваясь идти к себе. - За что? - За всё. Буваль действительно имела ввиду всё: всё, что он уже сделал для неё, всё, что его взрослая версия сделает для магического мира. Первым делом Алевра повалилась на кровать, которая тут же тихо скрипнула, и закрыла глаза. Но её мозг был слишком возбуждён для сна. Непереносимая тревога сковала лёгкие. Буваль прижала колени к груди, обхватила их руками и со всей силы сжала. Чувствуя, что её не отпускает, нащупала большим пальцем пульс у себя на шее. Считать не стала. Было и так понятно, что сердце бьётся быстрее обычного. Алевра поднялась с постели и с размаху ударила кулаком подушку. Вот так ей и надо! Хотелось обвинить во всех своих бедах этот никчёмный кусок ткани, набитый перьями. - Так, - проговорила Буваль в слух, её взгляд упал на сумку, оставленную на стуле, – что тут у нас? Чтобы как-то отвлечься, Алевра залезла по локоть в глубь сумки без желания найти что-то конкретное. Тут её пальцы коснулись чего-то холодного и твёрдого. Буваль без промедления сунула руку ещё глубже. Сверкнула серебряная цепочка и на ладони оказался гранатовый амулет, который от соприкосновения с кожей стал теплеть. Алевра зажала рот рукой. На верхней грани камня блеснула буква «Г». «- Надевай, моя хорошая, вот так. Умничка, а теперь послушай маму… - её лицо было встревоженным. Она то и дело оглядывалась. - Идём! Ты подвергаешь её опасности! Спрячь её и уходим! – голос, полный решимости и нетерпения, раздавался за её спиной. - Да, сейчас, секунду, - она посмотрела ей в глаза. – Лёвушка, солнышко, всё будет хорошо, только ни за что не снимай этот камушек. Сиди тихо, хорошо? Что бы ни случилось, ничего не говори, ладно? Мы придём позже… - Вика! - Тсссс, - она приложила палец к губам и отстранилась». Винни. Это Винни его подложила! Зачем? Она как никто другой знала, что значит для Алевры этот амулет, но всё равно это сделала. Какое-то время назад он представлял собой объект нездоровой одержимости Буваль. Она его одновременно ненавидела всей душой и обожала до такой степени, что могла спать с ним на шее. Защитный артефакт запечатлел в себе воспоминания и эмоции Алевры в тот самый день, когда умерли её мама и папа, и каждый раз при прикосновении к нему с радостью проецировал их. Хуже было только то, что этот момент был самым отчётливым в её памяти из всех, связанных с родителями. Буваль разжала руку, и амулет пропал в темноте содержимого сумки. Алевра отдала артефакт Глафире и попросила спрятать, когда поняла, что жить с ним бок о бок слишком тяжело, выкинуть его рука не поднялась. Его свойства никто толком и не изучил. Было известно только то, что старшей дочери Григорьевых он достался по наследству, заключал в себе множество чар, связанных с защитными рунами, а также мог скрыть владельца от врагов. Последним и воспользовалась Виктория, чтобы спрятать дочь от Пожирателей Смерти. Немного поразмыслив, Алевра вытащила амулет. В голове вновь всплыла тёмная комната, лицо матери, голоса. А что, если… Буваль положила артефакт на стол, воспоминания прервались. Снова взяла в руки, а потом надела цепочку через голову. Сквозь блузку почувствовалось тепло, но амулет больше не лез в голову. Что если он может защищать и от ментального вторжения тоже? Раз он может так легко проникать в мысли, значит, предпосылки к этому имеются. Такие свойства были бы сейчас как нельзя кстати! Ради такого можно было бы потерпеть. Буваль проверит это чуть позже. Следующие несколько часов Алевра провела, разбирая вещи. Больше не попадалось ничего необычного. Её порадовал и в то же время расстроил найденный кошелёк, в котором обнаружилось 30 галлеонов и ещё 25 тысяч бумажными рублями, которыми в этом времени она смогла бы только разжечь костёр. Когда-то это были её запасы на случай, если она соберётся бежать из дома. Дальше было свидетельство о рождении, от которого действительно стоило избавиться, потому что его отсутствие вызвало бы меньше вопросов. Одежда, книги, письменные принадлежности, расчёска. И последнее – альбом с фотографиями, который Алевра не стала даже открывать, а просто кинула обратно в сумку. Оказалось, что не так уж и много у неё было личных вещей. Даже формы Дурмстранга среди них не оказалось. Винни что-то знала? Винни никогда не ошибается, а забыть положить кроваво-красную мантию, висящую на самом видном месте в шкафу, попросту невозможно. А ещё эти её «всё будет хорошо, Госпожа» и тот факт, что она узнала Гриндевальда, — всё это сильно настораживало Буваль. Но было поздно, с Винни она никогда не встретится. Ну, разве что, будучи столетней старухой, хотя это не сильно успокаивало. На улице шелестела листва. Прошло где-то шесть часов с того момента, как Дамблдор покинул спальню. Окно комнаты выходило на дорогу. При свете дня вид на поле и лес не казался таким загадочным. Алевра наблюдала за жизнью провинциального городка, сидя на краю стола. У неё было тридцать галлеонов, защитный амулет и возможность колдовать. Уже не так плохо. Был милый Альбус Дамблдор и пугающий, но вроде бы пока не собирающийся её убивать Гриндевальд. Пока всё за неё решали они. Буваль поняла, что пока есть возможность, лучше этим пользоваться. Ведь если бы не они, что бы она делала? Но надо было как-то проявлять себя, помогать им помогать ей. Возможно, это сделают деньги. Если Алевра будет оплачивать своё проживание в доме Дамблдоров, то ей не будет так неловко, а Альбусу будет легче. Фактически она будет снимать у него комнату. Было тридцать галлеонов, такое количество в её время и так составляло немаленькую сумму, шестьдесят с лишним тысяч при пересчёте не рубли. Сколько же это будет стоить сейчас? Скорее всего много, может, даже раз в десять больше. Значит, ей должно хватить на несколько лет точно, а потом можно будет и на работу устроиться. Нужно будет подружиться с Аберфортом. Вероятно, это будет сделать труднее, чем она предполагала, но попробовать стоило. А Арианна? Эта странная девушка напугала Алевру в их первую встречу, но показалась дружелюбной. Что же с ней такое? Буваль помнила неприятную историю Дамблдоров, которая закончилась тюрьмой и дальнейшей смертью для главы семейства и переездом матери с тремя детьми в Годрикову Впадину. Но нигде не говорилось, что именно стало с Арианной. И это придётся выяснить. «Голова кипит», - Алевра устало потёрла виски. Она успела перебрать одежду и надеть под блузку майку. Это было необходимо, чтобы амулет не касался кожи и чтобы его можно было спрятать от чьих-нибудь любопытных разноцветных глаз. В дверь постучали, и Буваль поспешила открыть. Дамблдор выглядел значительно лучше, чем сутра, очевидно, успел немного поспать и привести себя в порядок. - Извиняюсь, я что-то припозднился. - Ничего, я хотела с Вами поговорить, - Алевра неуверенно погладила карман юбки, в котором лежал одинокий галлеон. Пока только один, чтобы никого не смущать. - Да, конечно. Алевра пропустила его в комнату и закрыла дверь. Несколько секунд ушло на размышления о том, как лучше начать. - На сколько этого хватит? – раздумья не помогли, и Алевра протянула Дамблдору золотую монетку. «Молодец, Буваль, ты гений», - голос в её голове сочился сарказмом. Дамблдор замер, недоверчиво глядя на её ладонь, а потом на неё саму. - Это что? - Квартплата, - Алевра решила, что всё-таки будет лучше объяснить её план, - я буду платить за то, что тут живу. У меня нет мельче. На сколько хватит одного галлеона? - Нет! – неожиданно резко воскликнул Альбус. Буваль чуть не уронила монету на пол. – Я не буду брать с тебя деньги. И это не обсуждается. - Но… - Нет, мисс Буваль, - уже чуть спокойнее продолжил он, - Вы наша гостья, я считаю неприемлемым брать с Вас деньги. Тем более… - он снова уставился на галлеон в её ладони, - …такие. Алевра видела, как у Дамблдора покраснели уши. Судя по жару, накатывавшему на её лицо, она не отставала. - Я просто… - она запнулась и спрятала монету в карман, - я просто…помочь…ладно, неважно. Она опустила глаза в пол. Вот, Альбус Дамблдор снова её пристыдил. По ощущениям Алевры, у него это получалось гораздо лучше, чем у Гриндевальда. Речи последнего вызывали в ней ненависть и злость к нему, а Альбус заставлял её чувствовать всё то же самое, но по отношению к самой себе. - Идёмте обедать, - после небольшой паузы произнёс Дамблдор, - хотя, судя по времени, это будет почти что ужин.