Коль судьба тебе позволит, ошибку ты не совершишь.

***

«Дорогая Батильда, Твоё приглашение на субботний ужин с господами из редакции стало большой неожиданностью для меня. Я уважаю тебя и мистера Мюррея и бесконечно благодарен вам за то, что вы дали мне возможность печататься. Тем не менее, прошу меня простить, как бы мне ни хотелось присутствовать на этой встрече, я вынужден отклонить приглашение за неимением времени. Прошу, передай господину главному редактору мои извинения. С уважением, Альбус» Третий раз за неделю Альбус Дамблдор отказывал Батильде. И каждый раз юноша ссылался на занятость, однако никакой конкретной информации не предоставлял. Батильда не могла назвать старшего из братьев Дамблдоров невоспитанным. По крайней мере, до этого он соблюдал все приличия: часто заглядывал на чай, как положено другу, с радостью отзывался на её приглашения, поддерживал переписку. И сейчас Бэгшот могла поклясться, что ещё ни разу не получала от него таких скупых писем. Младшие брат и сестра Дамблдора были у Батильды уже дважды за несколько дней, а Альбуса она не видела уже около двух недель. Подозрения вызывало и странное, напряжённо-растерянное поведение детишек у неё в гостях, да и племянничек совсем куда-то запропастился. Батильда не была нетерпеливой или мнительной женщиной, совсем нет. Она многое понимала и не стала бы волноваться по таким пустякам. Если бы, конечно, эти пустяки не были связаны с проблемной семейкой Дамблдоров. Вероятно, мальчишки в очередной раз строили какие-нибудь гениальные планы. Она давно заметила за молодым соседом и своим племянником свойство увлекаться. Геллерт постоянно куда-то уходил, возвращался, когда хотел. Но она ему не мать, какое ей было дело до него? Уже взрослый. К тому же Батильда привыкла к его не самому учтивому характеру. Периодически у них происходили стычки по разному поводу, но в конечном итоге они пришли к взаимопониманию. Но такая холодность была чужда Дамблдору. После второго письма с отказом Батильда начала беспокоиться, а когда он написал, что не объявится и на званный ужин с Эриком Мюрреем, главным редактором популярного научного журнала «Трансфигурация сегодня», просто вышла из себя. Либо мальчишка был настолько глуп, чтобы не прийти на встречу с человеком, который предоставлял ему работу, либо был действительно занят. Однако, по мнению Батильды, ни одно дело в жизни Альбуса не могло превзойти этот ужин по важности. Особенно, если это дело было связано с Геллертом Гриндевальдом. - Ну-ну, иди, - сказала Батильда, поднимаясь с кресла и спуская с колен белую пушистую кошку. – Жюли, иди, не порть мне юбки. Кошка, попытавшаяся вскарабкаться по длинному платью, встретила сопротивление и с разочарованным «мяу» сощурила золотые глазки. Батильда вышла из дома с твёрдым намерением поймать невежу Дамблдора и племянника с поличным за очередной сказкой Бидля, хорошенько отчитать обоих, что следовало сделать уже давно, и угрозами, возможно, с применением силы заставить Альбуса прийти на ужин. Батильда фурией неслась по улицам. Она не трансгрессировала, решив потратить эти несколько минут дороги на сочинение обличающей речи. Она взбежала по порогам дома Дамблдоров и уже хотела постучать, как краем глаза заметила Арианну, отчуждённо сидевшую на траве, и Аберфорта, который выглядывал из-за розовых кустов с выражением страха на лице. В руке у него была садовая лопатка. - Мисс Бэгшот, Вы не вовремя, - промямлил Аберфорт, и в дверь изнутри дома что-то громко ударилось. Батильда не стала медлить и, оправившись от удивления, потянула ручку вниз. Первым делом в глаза бросился чудовищный беспорядок, царивший в гостиной и на кухне. Книги валялись на полу, стулья были перевёрнуты, ваза, до этого венчавшая стол, теперь усеивала комнату осколками. Посреди всего этого хаоса стояли три человека, включая Альбуса и Геллерта, конечно. - Мерлин, - с изумлённым вздохом произнесла Батильда. На неё тут же устремились взоры всех присутствующих. Раздражение в глазах племянника и досада Дамблдора указывали на то, что она увидела что-то запретное. Паника, читающаяся в застывшей, неестественной позе незнакомой кудрявой девочки ощущалась и на магическом уровне. Воздух вокруг неё колебался, потихоньку успокаиваясь, и приходил в обычное прозрачное состояние, будто у неё только что случился стихийный магический выброс. Интуиция никогда не обманывала Бэгшот. Она не сводила взгляд с девочки, отмечая, как расширяются её глаза, приоткрывается рот, как она вздрагивает всем телом. - Усадите её куда-нибудь, джентльмены, - с укором произнесла Батильда, - Не видите, что ли, она сейчас в обморок упадёт. - Батильда… - начал Альбус, но она жестом заставила его замолчать. Она уже забыла, зачем так спешила сюда. Батильда приблизилась к девочке, взяла её под локоть и повела к дивану. Альбус, не теряя времени, помог Бэгшот. Геллерт молча взмахнул волшебной палочкой, и все книги разом оказались в стеллаже, стулья ровно встали вокруг стола. Ещё один взмах – и осколки вазы собрались воедино. - Ну и довели тебя эти двое, бедняжка, - сказала Батильда, изучая испуганное лицо девочки, которая смотрела на неё так, словно увидела живого мертвеца. - Не надо её жалеть, тётушка, - встрял любимый внучатый племянник. - Цыц, я не с тобой говорю, - сказала Батильда. - Как тебя зовут, деточка? Все собрались вокруг девочки. Она растерянно посмотрела на Дамблдора. Тот кивнул. - Я… - Наш ручной Бальтазар, - весело закончил за неё Геллерт, приземлившись рядом на диван и подмигнув ей. Но никто больше не разделял его веселья. Батильда заметила, как зло глянула на него девочка. У Гриндевальда была просто фантастическая способность производить на каждого человека именно то впечатление, которое он захочет произвести. Так зачем ему нужно было доводить девчонку до ненависти? - Бальт, - твёрдо ответила девочка, наконец обретя голос, и, глядя Геллерту в глаза, растянула губы в неискренней и передразнивающей улыбке. – Алевра Бальт. Так меня зовут. От Батильды не ускользнуло, как на секунду нахмурился Дамблдор. Геллерт поднял бровь и пожал плечами. - Да, познакомься - троюродная сестрёнка Дамблдоров, - махнул он рукой. - Правда, кузина? – спросила Бэгшот Альбуса. Конечно, Дамблдоры всегда были довольно скрытны. Кому, как не ей, это было знать? Но она была совершенно уверена, что родственников у троих сирот не осталось. - Это так, - кивнул Дамблдор, - по линии матери. - И где её родители? – взволнованно воскликнула Батильда. – Вот расскажу я им про то, что тут видела! И не оставят её больше с вами, лоботрясами! Но только взглянув на Алевру, на то, как она опустила голову и прикусила губу, вмиг становясь похожей на побитого щенка, Батильда осознала свою оплошность. - Ох, девочка, быть не может, - Бэгшот присела на колени перед Алеврой и приподняла её голову, легонько коснувшись пальцами подбородка. - Из-за этого она тут, - Дамблдор заклинанием приманил к себе стул и тяжело плюхнулся на него напротив дивана. – Я беру над ней опеку. Батильда подскочила на месте. Как? Как на долю этих бедных детей могло выпасть так много ужасных испытаний! Насколько мир мог быть несправедлив, что восемнадцатилетнему мальчику уже приходилось тащить на себе двоих детей и брать под крыло третьего! Глаза защипало, но Бэгшот быстро справилась с подступающими слезами. - Ты же знаешь, Альбус, мой дорогой, я тебе всегда помогу. Ты только обращайся ко мне!

***

Батильда Бэгшот казалась женщиной прямолинейной и несгибаемой. Её напор обезоруживал, а внутренняя сила вызывала уважение. Казалось, она могла увидеть душу: таким проницательным и колким был взгляд её серо-голубых глаз. Это было одно из её сходств с Гриндевальдом, которое Алевра подметила сразу. Батильде было около пятидесяти лет, и выглядела она сногсшибательно: светло-золотистые локоны ровными рядами спадали до плеч, немногочисленные морщины делали её внешность благороднее. Носила она строгое, старомодное, чёрно-бордовое платье, которое подчёркивало её талию. На руках красовались полупрозрачные перчатки из тонкого кружева. Алевра не могла оторвать от неё взгляд. Потому ли, что Бэгшот появилась слишком внезапно и застала её врасплох, или потому что в ней чувствовался союзник. Буваль знала, что рассказать кому-либо ещё правду не получится, но заручиться поддержкой тёти Гриндевальда было бы неплохо даже без этого. А если так выйдет, что Батильда узнает… Вероятно, это неизбежно. Бэгшот принимала россказни про троюродную сестру сейчас, когда все были на эмоциях и недостаточно хорошо друг друга знали. Сможет ли Алевра выстоять? Сохранить тайну? Не проколоться на мелочи? История новой Алевры мало чем отличалась от прошлого старой. Однако пришлось изменить несколько деталей для правдоподобности. Теперь Алевра была полукровкой, что в тайне принесло ей удовлетворение. За спиной пришлось оставить Дурмстранг, ведь в этом времени туда не принимали нечистокровных. Алевра настояла, чтобы по её легенде она училась в Школе магических искусств имени Феодосии Морозовой, которая не являлась ведущей школой волшебства в России, как, например, Колдовстворец, так что было меньше шансов пересечься с её учениками. Также про эту школу толком не знали ни Альбус, ни Геллерт, что подтверждало правильность выбора. - Так вот что у тебя за акцент, - заключила Батильда. Она с подозрением отнеслась к тому, что у Дамблдоров могли быть родственники из Российской Империи, но доказать обратное она не могла. Конечно, Алевра попросту не была похожа на своих названных братьев и сестру. Их родство могло держаться только на честном слове и доверчивости остальных. Тем не менее, подкрепить слова официальными бумагами стоило. И это они собирались провернуть в ближайшее время. Предприятие казалось сомнительным, но длительная безопасность стоила мгновенных рисков. Все пять дней, проведённые Алеврой в прошлом, ушли на выдумывание фактов, которые бы заменили неугодные ситуации моменты из её жизни. Буваль успокаивало, что в 1899 году не было технологий, определённых достижений в магических и магловских науках, чтобы можно было хоть как-то проверить подлинность её истории. Но сколько бы Алевра не крутила детали в своей голове, постоянно что-то не сходилось. Было трудно не повторяться и не противоречить самой себе, несмотря на десяток исписанных листов пергамента. Голова шла кругом, а тревога всё нарастала. И всё же это было не самым тяжёлым испытанием. Алевра была уверена, что сможет заучить основную часть истории и стать другим человеком. Однако, что делать с теми, кто знал о её настоящей личности? Пребывание в доме Дамблдоров оказалось худшим кошмаром. Даже то, что Алевра предпочитала прятаться в отведённой ей комнате, не спасало от необходимости видеться с хозяевами во время приёмов пищи. Общий настрой был, мягко сказать, не располагающим. Аберфорт сторонился Буваль. Он корчил недовольную мину каждый раз, когда они пересекались, и всеми способами выражал желание поскорее от неё избавиться. Арианна молчала и, видимо, потому что была очень привязана к Аберфорту, подражала его избегающему поведению. Иногда Алевра ловила на себе пристальный взгляд странной сестрёнки Дамблдоров, но, когда оборачивалась, Арианна тут же испарялась. Буваль чувствовала себя, как в клетке. Альбус был более участлив. Он помогал с написанием истории Алевры, той части, которая была связана с родословной. Было нетрудно решить, что Алевра будет родственницей именно Кендры Дамблдор, поскольку отец Альбуса Персиваль относился к чистокровным и его предки были известны начиная с 18 века. Изначально было решено изменить фамилию Буваль на Белова, распространённую русскую, которая бы не вызвала подозрений. Обсуждалась даже возможность смены имени, однако Алевра эту идею не оценила. Её имя было уникальным, и отказ от него расценивался ею как предательство родителей. К тому же для непосвящённых «Алевра» могло звучать по-русски. Гриндевальд, который наблюдал за их махинациями, в обсуждение не влезал, но иногда приподнимал уголки губ, будто в попытке не засмеяться. Не сдержался он, только когда услышал магловскую фамилию. Алевра и сама не поняла, почему так неосторожно повела себя при Батильде. Была ли это неосознанная попытка втереться в доверие к Геллерту, показав свою самостоятельность, или просто злое желание сделать всё наоборот? В любом случае, переиначив шутку и назвавшись Бальт, Алевра получила недовольство Дамблдора, который так внимательно подошёл к её делу, и полное равнодушие со стороны Гриндевальда. И поделом. Даже одна непродуманная мелочь в их случае могла привести к катастрофе. Но слово не воробей, и раз представилась Алеврой Бальт, значит, остаётся носить эту фамилию с гордостью и откликаться, когда зовут. - Что тут случилось, дорогая? – спросила Батильда после того, как запрягла Альбуса заваривать чай, а Гриндевальда сбегать домой за ягодным пирогом. - Ничего, всё в порядке, - ответила Алевра, кротко улыбнувшись. Батильда выгнула бровь. - Деточка, эти разгильдяи кого угодно довести могут, - Бэгшот неодобрительно покосилась на Дамблдора, который колдовал над чашками, стоя к ним спиной, и взяла Алевру за руку. – И в стихийной магии нет ничего зазорного, она может проявиться у каждого. Тем более, ты ещё молода и находишься в ситуации, когда и взрослому магу будет трудно совладать с эмоциями. Расскажи, девочка. Алевра с трудом сглотнула и отвела глаза в сторону. Она не боялась внезапного ментального вторжения, благодаря гранатовому амулету, да и не стала бы, наверное, эта милая женщина до такого опускаться, владей она легилименцией. Просто глядеть в лицо Батильде почему-то было трудно. - Я просто… в последнее время так много всего навалилось, понимаете, и я… - Алевра подавила ниоткуда взявшийся порыв улыбнуться, щека дёрнулась в судороге. В горле встал ком. Забавно, врать практически не приходилось. – Смерть тёти, переезд, мне пришлось оставить дом и почти все вещи… Эта часть жизни Алевры осталась неизменной. Родители слишком сильно влияли на взросление детей. Буваль не смогла бы подделать их присутствие в жизни, как бы не хотелось притвориться, что хотя бы в этом мире у неё была полная счастливая семья. Всё оставалось прежним, разве что Глафиру пришлось сделать маглорождённой. О ней Алевра старалась вообще лишний раз не думать. - Понимаю, дорогая, - Батильда сочувственно погладила её пальцы. – Дамблдоров я знаю уже много лет и втайне их очень люблю. Им о моих чувствах знать не обязательно, а то совсем негодники распустятся, но тебе говорю. Люди они хорошие, ты к ним быстро привыкнешь. И с тобой мы поладим. Ты, кажется, умная девочка. Алевра не знала, как реагировать на комплимент, и неловко усмехнулась. Ей не хватало такого человека, как Батильда: тёплого и искренне заинтересованного в ней. - Знаешь, если ты не сочтёшь это скучным, - продолжила Батильда, окинув Алевру скептическим взглядом, в её глазах зажглись искорки. – Закрепим наше знакомство воскресной прогулкой по магазинам. Ты уж не обессудь, дорогая, но тебе было бы неплохо подобрать парочку новых нарядов. Замечание было справедливым. Алевра уже начинала задумываться о том, что делать с её внешним видом дальше. Она не могла ходить всё время в одной и той же юбке, фасон которой и так еле перекликался с модой этого времени. Буваль ещё не покидала пределы дома Дамблдоров, но была уверена, что её наряд вызовет много вопросов, и почти готова была попросить Альбуса проводить её до какого-нибудь ближайшего бутика женской одежды. Но это было бы крайне неловко. И как же вовремя появилась Батильда! Ходить по магазинам с опытной женщиной из элиты магического общества должно было быть увлекательно. - Хорошо, - согласилась Алевра, с облегчением вздохнув. – Я буду рада составить Вам компанию. Батильда просияла, будто лучшей спутницы, чем Буваль, она и представить не могла. Хлопнула дверь. - Почему так долго, Геллерт? – спросила Бэгшот с притворным недовольством, когда Гриндевальд наконец вернулся с тарелкой в руках. - Почему твой домовик отказывался отдавать мне пирог? – спародировал её тон Геллерт. Батильда рассмеялась. Алевра была готова клясться в любви до гроба этой женщине только потому, что она могла без особых усилий поставить на место своего племянника. - Что ты тут вообще забыла? – Гриндевальд сел за стол, принимая у Альбуса чашку и с наслаждением вдыхая аромат цейлонского чая. Дамблдор обречённо вздохнул: - Виной всему я, так ведь? - Так, - Бэгшот переменилась в лице, её брови сползли к переносице, а ноздри затрепетали от гнева. – Вы очень расстроили меня, молодой человек. Я считала, что Ваша матушка хорошо Вас воспитала, но теперь начала в этом сомневаться. «Извинитесь за меня перед мистером Мюрреем», - так Вы сказали? - Батильда, прости, но ты и сама теперь понимаешь, почему я отказался. - Нет, не понимаю, - отрезала она. – То, что у тебя в доме появился ещё один ребёнок, только прибавляет тебе ответственности. Их благополучие, увы, зависит от тебя, мой дорогой! И сейчас ты упускаешь возможность представить себя в выгодном свете перед влиятельными господами! А это такая почва для карьерного роста! Уверенность Дамблдора таяла на глазах. Слова Батильды, очевидно, отзывались в нём. Алевра почувствовала себя не во своей тарелке. - Пойми, я знаю, но у меня назначена важная встреча, и я вряд ли смогу успеть к тебе. - И что это за встреча? Дамблдор промолчал. Не мог же он сказать правду. Алевра и сама не очень понимала, что они замышляли сделать в субботу, но слова об «одном знакомом», который должен был помочь им разобраться с документами и родословной, наводили на мысль, что дельце будет отнюдь не прозрачным. - Так вот, Альбус Дамблдор, чтобы в субботу в девять был как штык у меня, - Батильда сочла паузу в разговоре за победу. - Я очень постараюсь, но обещать не могу. - Ну-ну.

***

Через пару часов, проводив Батильду, Алевра и Дамблдор сидели на крыльце, Гриндевальд стоял позади них, прислонившись к косяку входной двери. На улице было душно, солнце пекло голову, но всё было лучше, чем давящий полумрак дома. К тому же туда переместился Аберфорт, одно только присутствие которого вызывало головную боль. - Это должно было случиться, - первым заговорил Альбус, - но, как обычно, если не озаботишься проблемой заранее, она настигнет тебя в самый неподходящий момент. - Батильда – в каждой бочке затычка, наверняка, уже сидит с соседками и сплетничает, карга старая, - вставил Геллерт. Дамблдор усмехнулся. - А мне она понравилась, - тихо возразила Алевра. - Она хороший человек, никто не отрицает, просто иногда чересчур категоричный, - успокоил Альбус. – Но согласись, то, что она видела твой срыв, не пойдёт нам на пользу. Алевра прикусила костяшку указательного пальца. Будто это она была виновата. - Ты должна была сразу сказать нам, что можешь беспрепятственно колдовать, - Гриндевальд присел на ступеньку по другую сторону от Алевры. Буваль практически попала в окружение. - Зачем? - Зачем? Мы уже сегодня пытались тебе объяснить, - Дамблдор покачал головой. – Ты не существуешь в архивах Министерства Магии, тебя не сдерживают чары Надзора, то есть ты свободна. - И поэтому вы собираетесь меня эксплуатировать! – воскликнула Алевра, чувствуя, как по затылку липкой, тягучей жижей стекает магия, собирается под рёбрами и сворачивается в клубок, грозясь вылиться в очередной стихийный всплеск. Буваль не понимала, почему так остро реагировала. Она готова была на всё ради того, чтобы не допустить повторения истории, но в то же время даже мысль об отклонении от сценария вызывала панику. Алевра начала осознавать, что наблюдать за всем со стороны не выйдет. Она активный игрок. - Буваль… - Теперь Бальт, Геллерт, - перебил Дамблдор. Гриндевальд недовольно цокнул языком. - Бальт, - с нажимом произнёс он, - учить – не эксплуатировать. Многие волшебники учатся на дому, потому что внешкольное образование не загоняет в рамки. Сколько человек сможет достичь, если не будет тратить свою юность на изучение заклинаний щекотки, а сразу же приступит, например, к рунам? Программы магических школ давно изжили себя, Бальт. - И вы решили, что будете лучшими учителями, чем, например, преподаватели Хогвартса или Дурмстранга? – Алевра поднялась на ноги и встала напротив крыльца, на котором расположились юноши. Уняв дрожь, Буваль упёрла руки в боки. Только бы совладать с собой. - Мы не это имели в виду. - Мы будем учиться вместе: больше практики, больше саморазвития, меньше ограничений. Конечно, по базе мы тебя подтянем, но дальше – свободное плаванье, - Гриндевальд говорил воодушевлённо. – Я совершенно не понимаю, чему ты противишься. «Вашим сомнительным идеям», - Алевра знала, что нужно выслушать, но внутри неё поднимался протест. Их намерения были ясны. Однако предчувствие, что, если они уедут из Годриковой Впадины, всё пойдёт наперекосяк, не отпускало. - Мы собираемся в Лондон, потому что в большом городе куда больше возможностей для реализации своего потенциала, - подключился Дамблдор. – Если там получится выбраться в свет, то это подарит нам неограниченные возможности. - Для чего? Алевра знала, для чего, но ей нужно было подтверждение. Конечно, пока ей не доверяли, можно было и не надеяться выбить из них полную концепцию идеологии. Однако Буваль не собиралась так просто сдаваться. Если она согласится со всем, то ей никто ничего и не расскажет. И зачем? Им, по идее, и нужна была её покладистость. Так что для воплощения своего плана Алевре придётся побыть стервой. Дамблдор и Гриндевальд переглянулись, как бы согласовывая, что ей сказать. Чего они боялись? Как же хотелось проникнуть в их мысли и узнать, считают ли новые знакомые Алевру угрозой. Хотелось понять, могут ли они выпотрошить её мозги, если почувствуют, что Буваль может хранить что-то особенно важное. Новый прилив страха затопил грудь. - Честно говоря, мы просто хотим изменить мир к лучшему, - Альбус пожал плечами. - Вот как. «Ты-то, может, и хочешь, - подумала Алевра, - а вот твой дружок…» Они прощупывали почву, не бросали неосторожные фразы. Но тот самый решающий разговор всё приближался. В предыдущие дни Гриндевальд и Дамблдор проводили слишком много времени вместе. Их разговоры наедине скрывались чарами, а если Алевра их заставала, всё тут же прекращалось. Конечно, они обсуждали её, решали её судьбу. - Алевра, - слышать своё имя из уст Гриндевальда было неприятно, будто это была негласная черта. Он чуть наклонил голову, пристально вглядываясь в Буваль. – Мы хотим равенства, равенства волшебников и маглов. Как ток, слова пронизывали с головы до пят. Камни под ногами ощущались твёрже, чем обычно. Хотелось найти опору, прижаться к ней и не выпускать. - Маги вынуждены скрываться, просто потому что они родились другими, - Дамблдор вскочил, будто собирался толкнуть речь за кафедрой. - Всего век назад таких, как мы, сжигали на кострах. А сейчас со всех уголков планеты поступают новости, что среди маглов набирает обороты течение новой инквизиции. А всё почему? Потому что волшебников намеренно согнали в подполье, а маглы бояться того, что недоступно их пониманию. Разве не так? Алевра кивнула. Нет, всё-таки она не была готова к этому разговору. Что она могла противопоставить вполне логичным доводам? Сказать, что не надо так беспокоиться, ведь это ни к чему не приведёт? Нет, этим она только подстегнёт их любопытство. К тому же, почему не приведёт? Это только в её времени не привело, а что будет в этом, ещё не известно. - Что ты думаешь про Статут о секретности? – Гриндевальд, хоть и смотрел на Буваль снизу вверх, выражал абсолютнейшее превосходство. Вот и вопрос с подвохом. Алевра нутром чуяла, что сегодня ей придётся на него ответить. - Про что конкретно? – парировала она, стараясь выручить ещё несколько секунд для раздумий. Геллерт ухмыльнулся, разгадав её ход. - Нужен ли Статут о секретности? «Гадина», - в очередной раз обозвала его про себя Алевра. Правильного ответа не существовало. Сказать нужен - закопать себя на доказательстве, не нужен – согласиться с их мнением и закопаться уже тогда, когда её действия станут противоречить словам. Лучше всего в таких двойственных ситуациях правда, но этот случай был исключением. Правда была ещё опаснее, чем любая ложь. На момент 2012 года Статут о секретности ещё действовал, но Международная Конфедерация Магов проводила меры «незаметного внедрения волшебства в мир маглов», куда входила интеграция магловских и магических наук, создание позитивного образа волшебников с помощью СМИ и разрешение на самовыражение магов на их страх и риск. Такими темпами Статут о секретности легко бы развалился сам через пару десятков лет. Просто к тому времени общество, как магов, так и немагов, действительно созрело для глобальных перемен, стало терпимее и гибче. Но люди конца Викторианской эпохи… Им было ещё слишком далеко хоть до какого-то подобия толерантности. Сказать, что Статут в ХХI веке ещё есть – подписать себе смертный приговор, добавить, что его отмена адаптирована под психику маглов – самостоятельно наложить на себя руки. - Не нужен, - выдавила Алевра, выбрав меньшее из трёх зол. Дамблдор улыбнулся, а взгляд Гриндевальда смягчился. - Вот видишь, мы на одной стороне, - Альбус заправил за ухо рыжую прядь, на солнце его волосы горели огнём. - Угу, - Алевра, ещё не до конца отошедшая от сложного мыслительного процесса, поспешила сменить тему, пока никто не решил уточнить, на чём было основано её утверждение. – Вы говорите, что собираетесь в Лондон. А твои брат и сестра? Вопрос, очевидно, задел Альбуса за живое, но тот храбрился. - Арианну мы возьмём с собой, а Аберфорт… Аберфорт ещё учится в Хогвартсе, и ему не сильно нравится эта идея, так что он останется. Вероятно. Повисло неловкое молчание. Алевра, выждав момент, поспешила скрыться в доме. Она тихо прошмыгнула в свою комнату и почувствовала себя в безопасности, только когда наложила Колопортус на дверь. Заклинание было пустяковым, но даже оно придало уверенности. «Всё самое сложное только начинается», - осознала Буваль. Слишком много неприятных открытий произошло в её жизни за последнее время.

***

Пара дней до субботы были пронизаны нетерпением и недомолвками. Днём Алевра либо проводила время с Дамблдором и Гриндевальдом, либо перечитывала и исправляла свои рукописи. Альбус разрешил ей пользоваться семейным собранием книг, которое еле умещалось в огромный стеллаж на первом этаже. Там можно было обнаружить довольно много интересных экземпляров: от старинных томов, принадлежащих когда-то, как подумала Алевра, Персивалю Дамблдору, до учебников кого-то из братьев. Однако больше всего руки тянулись к с виду неприметной книжке «Защита разума для начинающих. Часть 1». Буваль несколько дней ходила вокруг неё, не зная, как отреагируют другие, если вдруг пособие пропадёт с полки. Будет ли выглядеть её попытка удариться в окклюменцию подозрительной или наоборот вполне оправданной? Алевра была уверена, что Гриндевальд заметил, что её разум теперь закрыт. Возможно, он допускал наличие защитного артефакта, но ни разу пока не затрагивал эту тему. Так или иначе, нужно было подготовить запасной план. В пятницу Буваль сдалась и, пока никого не было, умыкнула книжку к себе в комнату. Ещё раз приходила Батильда. Она, нисколько не церемонясь, заставила Алевру вывалить весь свой скудный гардероб на кровать и оценила бедственность положения. Буваль благодарила всех богов за то, что предусмотрительно отделила совсем не подходящие вещи от хоть чуть-чуть подходящих и спрятала первые. - Мерлин мой! - такой была реакция Бэгшот на одну юбку и три блузки Алевры. - Деточка, скажи честно, тебя обокрали? Буваль лишь глупо улыбнулась и развела руками. А что можно было на это сказать? - Ох, тогда собирайся с силами перед воскресеньем, - оправившись от шока, пробормотала Батильда, - мы собираемся вынести всю Косую аллею. Про Статут о секретности никто больше не говорил. Скорее всего Дамблдор и Гриндевальд решили, что и так рассказали ей слишком много, и приглядывались к её поведению. Алевра придерживалась позиции «молчать в тряпочку, пока не спросят». Притворяться, что она совсем ничего не знала, было бы глупо, но упустить или перевернуть какие-то детали вполне представлялось возможным. Зато разговоры о переезде не смолкали. Они всё так же вызывали у Алевры отторжение, однако принимались уже скорее как должное, без стихийных всплесков. Что бы изменилось, переместись они в Лондон? Братья Дамблдоры бы с концами рассорились, Гриндевальд бы не сбежал. Может, это шанс Алевры переписать судьбу? Взаимоотношениями Альбуса с Аберфортом можно было и пожертвовать. Младший Дамблдор всё равно, кроме раздора, ничего не превносил. Буваль даже испытывала некоторое облегчение, думая, что не увидит больше его надменное конопатое лицо. Сохранение Гриндевальда рядом с Дамблдором было в приоритете. Только Арианна не вписывалась в план Алевры, однако пока не казалась большим препятствием. Оставалось держать под контролем семейные конфликты и не давать Дамблдорам и Гриндевальду убивать друг друга. К утру субботы Алевра, так и не сомкнув ни разу за ночь глаза, убедилась, что нужно ехать в Лондон. По словам Альбуса, это всё равно не могло произойти раньше сентября, так что время ещё оставалось. С определённостью жить стало легче, и дремота поглотила Буваль до обеда. Разбудило её неразборчивое пение, исходящее будто из глубин сознания. Мелодия, тихая, приглушённая каменными стенами, периодически обрывалась. Но каждый раз напев прорывался с новой силой сквозь пелену сонного мозга. Алевра протёрла глаза и уставилась в потолок, пытаясь понять, не начались ли у неё галлюцинации. В комнате было чересчур светло. Под тяжестью недавного сна веки опускались, и перед глазами вставал красный туман, в котором мелькали жёлтые и зелёные пятнышки. - Уффф, - со стоном Алевра скатилась с кровати. Ещё несколько секунд она сидела на коленях, прижавшись лбом к деревянному изголовью. Пение не прекращалось. Буваль кое-как заставила себя держать голову прямо и, пошатываясь, вышла в коридор. Второй этаж пустовал, только дверь в комнату Арианны была отворена. Преодолеть вспыхнувшее любопытство было за гранью возможностей. «Сладкий сон, как нежный пух, Убаюкай ... Ангел кроткий, сладкий сон, Обступи со всех сторон…» Арианна мурлыкала себе под нос колыбельную, пропуская некоторые слова, но чётко попадая в ритм. Её рука размеренно двигалась над кольцом для вышивки, такими отточенными движениями делая стежки, что её мастерству позавидовал бы любой хирург. «… сверкай во тьме ночей Над отрадою моей. Будь с ним лучшей из утех, … нежный смех…»* Её голос был совершенно детским, тонким и слабым, будто его обладательнице до сих пор было шесть лет. Арианна толкалась ногой на каждую строчку песни, приводя в движение кресло-качалку. Алевра замерла в дверном проёме, боясь пошевельнуться и обратить на себя внимание. Ей ни разу ещё не приходилось бывать в комнатах Дамблдоров. Буваль казалось, что она совершает вопиющее преступление, стоя так и созерцая эту с одной стороны невинную, а с другой – безумно грустную картину. Представилось, как бы всё сложилось, если бы не произошёл тот случай с маглами. Сейчас в мире было бы на одну счастливую семью волшебников больше. Арианне не нанесли бы серьёзный психологический ущерб, Персиваль бы не попал в Азкабан, пытаясь защитить дочь, была бы жива Кендра, все дети бы спокойно отучились в Хогвартсе, возможно, в высших заведениях, построили карьеры, обзавелись собственными семьями… Кто-то грубо развернул Алевру за плечо. Она еле устояла на ногах, схватившись за стену. - Что ты тут делаешь?! – рявкнул на неё Аберфорт. Он был до того зол, что ещё чуть-чуть, и начал бы топать ногами. Пение прекратилось. - Ничего, - пролепетала Алевра, сжавшись от испуга и стараясь не смотреть в горящие ненавистью глаза. - Тебе нельзя тут находиться! – проорал он, но тут же опомнившись, заглянул в комнату, прикрыл дверь и продолжил шипеть. – То, что Ал притащил тебя сюда, не даёт тебе никакого права совать свой длинный нос в чужие дела! - Я ничего не совала! - возразила Алевра, неосознанно перейдя на шёпот. Кто дал ему право так с ней разговаривать? - Будь моя воля, - Аберфорт выпрямился, возвысившись над ней, - тебя бы уже давно не было в нашем доме. Не знаю, зачем ты сдалась Алу, и что они вообще собираются с тобой делать, но поверь, долго их интерес к тебе не продлится. Ты просто очередная игрушка, и что бы ты такого уникального не знала, они тебя выбросят, как только найдётся что-то понасущнее. - Это не так! - ощерилась Алевра. Аберфорт расхохотался. - Мой брат готов бросить свою семью ради этого белобрысого урода. И это ещё при том, что нас он любит. А ты считаешь, что ты для него можешь хоть что-то значить? - Не собирается он вас бросать! Это ты не хочешь с ним ехать! - Да что ты? Что ещё он тебе сказал? Может, что они преследуют великую цель? Алевра поджала губы. Аберфорт косо ухмыльнулся. - Мой тебе совет, Альваро… или как тебя там. В чём бы тебя не пытались убедить Альбус и этот, не верь им – дольше проживёшь. Аберфорт напоследок одарил Буваль красноречивым взглядом и скрылся за дверью комнаты Арианны. Алевра прикрыла глаза, сжав тонкую ткань на рукавах ночной рубашки…

***

- Как спалось? – задал дежурный вопрос Альбус, когда они вдвоём сели за стол. На обед была яичница. - Нормально, - ответила Алевра, не поднимая взгляд от тарелки и монотонно разламывая белок на маленькие части. - Что-то случилось? – его тон сменился на более учтивый. – Если ты переживаешь из-за наших планов, то всё в порядке. Я тоже волнуюсь. Алевра подняла глаза. - Но я уверен, что всё пройдёт как по маслу, - быстро закончил он и одарил её лучезарной улыбкой. Буваль на секунду показалось, что есть всё-таки в нём что-то фальшивое. Она склонила голову набок. Возможно, показалось. Она могла это просто придумать. Настроение после недавней стычки с Аберфортом было отвратительным. - Знаешь, я подумала, что в Лондоне действительно было бы веселее, - сказала Алевра и тоже постаралась улыбнуться. - Ох, правда? – лицо Альбуса просветлело. – Я не замечал в тебе особого энтузиазма по поводу этого. Что заставило тебя изменить своё мнение? - Не знаю, мне просто нужно было всё обдумать, наверное. Я пока могу всё в штыки воспринимать, если ты понимаешь, о чём я. - Конечно, понимаю. Сочувствие от Дамблдора было практически осязаемым. Они не обсуждали ни Глафиру, ни Кендру, но горечь недавней утраты связывала их невидимыми нитями. Будто бы открытые раны обнажали душу и заставляли верить человеку напротив, как себе самому. Всего мгновение. - Геллерт с нами не пойдёт сегодня, - Альбус перевёл тему. Он выудил из вазочки последнюю конфету, развернул фантик и с блаженным выражением лица откусил шоколад, – Батильда попросила его помочь с подготовкой. Алевра хмыкнула, с удовольствием представляя, как Бэгшот заставляет Гриндевальда мыть пол без магии. - К тому же, вдвоём мы привлечём меньше внимания. - Кто твой знакомый, к которому мы собираемся? Альбус на секунду отвёл глаза, слизнул карамельную начинку конфеты, оставшуюся в уголках губ, но, опомнившись, промокнул рот салфеткой. - Он работает в министерской канцелярии. И за дополнительную плату может оказать нам услугу. Какой-то мелкий чиновник будет рисковать своим местом ради пары галлеонов? Подделка документов – это не мелкий косяк. - Я вижу недоверие в твоих глазах, - усмехнулся Дамблдор, заставив Буваль протестующе замахать руками. – Он проверенный. - В каком смысле? - Пару месяцев назад он уже помог мне. Мне ещё не было восемнадцати, когда мама…В общем, магическое совершеннолетие никак не влияет на общую дееспособность волшебника. Арианну и Аберфорта могли забрать, а этот человек подкорректировал мои документы так, чтобы на меня могли оформить опеку. Алевра ни за что бы не поверила, что Дамблдор способен нарушить закон, если бы не слышала об этом от него самого. - Ого, - только и смогла произнести она. - Чему ты удивляешься? – Дамблдор с неподдельным весельем откинулся на спинку стула, внимательно глядя на Алевру. - Просто, - она смутилась, - как его не поймали? Альбус пожал плечами. - Скользкий тип. Честно, я и знать не желаю, как он ухитряется заниматься подобным под носом у Министерства. Но для нас это неважно. Сегодня договоримся, и через пару недель получим документы. - Сколько это будет стоить? - Должно быть, немало. Ничего, что-нибудь придумаем. Алевра не рассказывала, сколько денег на самом деле было у неё на руках. Но свои документы она собиралась оплатить самостоятельно, сколько бы накоплений на это не ушло. - Да, придумаем.

***

Вечером, около восьми, в камине дома вспыхнуло зелёное пламя, поглотив две фигуры в черных мантиях. Помещение, в котором Дамблдор и Буваль оказались, очевидно, когда-то принадлежало бару. Вместе с залежалой пылью в воздух поднялся спёртый запах дешёвого алкоголя и прогнившей древесины. Первое время было почти невозможно что-либо разглядеть. Алевра настороженно двинулась к главному входу. На полу валялись щепки и кирпичная крошка, которая хрустела под ногами. Мебель, в виде круглого стола и нескольких стульев, была свалена к стене. Окна и дверь были заколочены, и сквозь щели пробивался, рассеиваясь, розоватый свет. Буваль чуть пригнулась, дабы взглянуть, что твориться на улице. Альбус полушёпотом окликнул её: - Идём, нам пора. Дамблдор рукой указал в тёмный угол бара, в котором до этого момента оставался незамеченным проход. Служебные помещения пребывали в таком же беспорядке, что и главный зал. Сквозняк трепал паутину и отошедшие от стен обои. - Альбус, - тихо позвала Алевра. Она старалась держаться как можно ближе к Дамблдору и уже пару раз порывалась вцепиться в рукав его мантии. Давящую тишину не разбавляли даже скрип половиц и взволнованное дыхание. Начинали закрадываться сомнения по поводу того, что это было то самое место, где их ждал чиновник. Альбус не отвечал, пока они не добрались до двери, ведущей на улицу. За небольшой площадкой плескался узкий канал. Чтобы добраться до воды, нужно было спуститься метра на полтора. - Всё в порядке, - проговорил Дамблдор и обернулся к Алевре. Его лицо выражало серьёзное спокойствие, однако правая рука скрывалась под мантией, готовая в любой момент вытащить волшебную палочку. – Накинь капюшон. - Ага, - не задумываясь о сути его просьбы, бросила Алевра. Она уже понимала, к чему всё идёт и завороженно вглядывалась в черную воду канала. Её сердце заходилось от страха и предвкушения. Всё это было слишком похоже на какую-то тайную операцию специальных агентов. То, что в этом случае они были скорее преступниками, чем блюстителями закона, отошло на второй план. – Лодка здесь? - Тссс. - В сумраке приближающейся ночи тень капюшона скрывала его глаза, а рыжий оттенок волос стал практически неразличимым. Дамблдор коснулся ладонью кладки дома, провёл кончиками пальцев по шероховатой поверхности, пока не наткнулся на выделяющуюся своей неуместностью металлическую лозу, тянущуюся с крыши и заполняющую трещины между кирпичами своим неживым стеблем и листьями. – Да. Альбус аккуратно ткнул палочкой в лозу и произнёс что-то одними губами, слова слились с шелестом ивы, качающейся на другом берегу канала. Блеснула крохотная искра. Дамблдор отпрянул, наблюдая, как стебель окрашивается в зелёный, в том месте, где его тронул огонёк, как цвет расползается, заставляя растение с бряцаньем извиваться и ломаться, как начинают трепетать листики, издавая звуки, похожие на шуршание маракасов. Лоза ожила, ей не сиделось на месте. Алевра не смогла сдержать удивлённый вздох, когда стебель, как самая настоящая змея, прополз мимо неё к воде. Растение булькнуло, и его кончик скрылся в глубине. Буваль задержала дыхание, поглядывая на Альбуса. Тот напряжённо вглядывался в воду, прикусив губу. Тут он вздрогнул. - Видела? - Что? – Алевра подошла к краю. Дамблдор поманил её ближе и указал направление пальцем. - Смотри внимательнее. Мурашки поползли по спине, когда Буваль заметила, что что-то шевелится под водой. Странный объект сначала был практически неподвижен, но вдруг заметался из стороны в стороны, по воде пошли волны. Холодные брызги рассыпались о стенки канала. Пару минут это нечто увеличивалось в размерах и приобретало чёткие очертания. Потом вода забурлила, выталкивая наружу своё творение – самую обыкновенную лодку. - Можно спускаться, - Альбус потянул Алевру за собой, но потом порывисто остановился и обернулся. Буваль не успела задать вопрос, как Дамблдор тяжело вздохнул и натянул капюшон мантии ей до самого носа. - Ох, - резкое ограничение зрения на секунду дезориентировало Алевру, она быстро поправила ткань, скрывая смущение, и тихо проговорила: - Спасибо. Они спустились по узким каменным ступеням, чуть сырым ближе к воде. Дамблдор шагнул в раскачивающуюся лодку и, когда обрёл равновесие, протянул руку Буваль. Та сделала широкий шаг и тут же села. Борт слегка накренился. Как только Альбус устроился напротив, по лодке прошла еле уловимая вибрация, и они поплыли. Стенки канала, поросшие мхом и плесенью, возвышались над их головами. Пахло сыростью и застоялой водой. Вечерняя прохлада забиралась под одежду, щекоча нервы. Алевра поплотнее завернулась в мантию, с которой так кстати поделился Альбус. Их не должны были видеть, а тем более запомнить. Насколько было известно, для своих тёмных делишек чиновник организовал тайную контору подальше от главного отделения Министерства Магии, в городе Бристоле. Про неё знали только постоянные клиенты, которые подписывали договор о неразглашении. Буваль задавалась вопросом, сколько уже работает преступная организация, и как её ещё не накрыл Отдел Магического Правопорядка. - Альбус, - журчание воды почти перекрыло её шёпот. - Да? – он поднял голову. - Он точно нас не выдаст? – после короткой заминки высказала свои опасения Алевра. – То есть, это же необычное дело. Дамблдор покачал головой: - Тебе так только кажется. Уверен, у него за плечами есть случаи куда более мрачные, - он беззвучно усмехнулся. – Говорить буду я, ладно? - Да. Волнение чуть отпустило. Действительно, чего ей бояться, если рядом с ней будет Альбус Дамблдор? Над их головами мелькали мосты. Периодически сверху доносились голоса, цокот копыт и грохот повозок. Но никто так и не увидел двух подозрительных незнакомцев. Небо совсем стемнело, когда стена с одной стороны сменилась пологим болотистым берегом. Они заплыли в заросль камышей, которые ломались и загибались в воду под носом лодки. Алевра привстала и огляделась. Дома в этой части города выглядели совсем скромно. В некоторых окнах ещё горел свет. Через несколько минут лодка замедлилась. Дамблдор потянул Буваль за рукав, вынуждая её сесть обратно. И очень вовремя, потому что через мгновение нос лодки повело в сторону набережной. Не успела Алевра пикнуть, как, разогнавшись, их судно влетело в каменную кладку. Кирпичи поглотили их по очереди. Кромешная тьма и тишина сменились болезненно отрезвляющим холодом. Под низкими сводами зажглись факелы. Спереди закашлялся Дамблдор, стягивая с себя облепивший голову капюшон. Алевру пробила дрожь, когда ледяная, насквозь мокрая одежда соприкоснулась с кожей. На лице застыли капли. - Что это было? – хрипло спросила она, пытаясь не двигаться, чтобы рубашка не так сильно липла к спине. - О, извините, мисс! Просто предосторожность! – по подземелью разнёсся бодрый голос. – Мистер Дамблдор! Как я рад снова Вас видеть! На импровизированном причале стоял мужчина средних лет в тёмно-зелёной мантии. Он был коротко стрижен и выглядел, почти как гоблин, только с более человеческими чертами. - Добрый вечер, мистер Цербус, - Альбус с вежливой улыбкой обратился к мужчине, а потом к Алевре. Его голос немного дрожал. – Извини, не мог предупредить. Это охранные чары, не дают людям под оборотным зельем и с другими изменениями внешности сюда пробраться. Буваль втянула воздух через зубы и прерывисто выдохнула. - Совершенно верно! Всё ради безопасности моих клиентов! Как же зовут Вашу спутницу? – весело продолжил Цербус, когда два его мокрых гостя вылезли из лодки. - Алевра Бальт. - Прелестно! Просто прелестно! Пройдёмте! – Цербус засуетился и практически побежал к двери, ведущей в его логово. – А, точно! Точно! Мужчина взмахнул палочкой, и мокрые вещи затрепетали, разбрызгивая воду во все стороны. Буваль накрыло волной мурашек, когда она ощутила тепло. Кабинет чиновника был хорошо обустроен. Всё-таки он давно вёл свою деятельность. Альбус и Алевра расположились в креслах. Цербус по-хозяйски развалился за столом и заложил руки за голову. Его глаза землистого цвета с интересом бегали по лицам гостей. - И что же Вы делаете здесь, милочка? – обратился он к Алевре. - Я… - она замолчала, заметив, как Дамблдор поднял руку. - Мы пришли за услугой, - сказал Альбус. - Ох, вот так сразу? – наигранно расстроился Цербус. – Как Вы изменились с прошлой нашей встречи, мистер Дамблдор! Возмужали! Просто не узнать! - Благодарю, но прошу, сразу к делу. Алевра заметила, как неестественно прямо сидит Альбус. - Да, да. Время – деньги! Правду я говорю? – Цербус подмигнул Дамблдору. На лице чиновника появилась хищная улыбка. – Сразу к делу! Что вы хотите от меня? Альбус изложил просьбу ясно и без лишних отступлений. Было сказано, что требуется свидетельство о рождении Алевры формата Российской Империи (детям волшебников тогда, увы, приходилось регистрироваться в обязательном и куда более строгом формате, нежели детям маглов), а также заверенная родословная Дамблдоров, в которой была бы указана ветка Бальт. Во время рассказа Буваль смотрела только на Цербуса, у которого с каждым словом, произнесённым Альбусом, всё больше загорались глаза. Было ли это любопытство, или жажда наживы, или всё вместе? В конце Дамблдор достал из кармана кошелёк из ишачьей кожи и выудил из него свёрнутый пергамент. - Здесь подробно написано всё, что должно быть в документах. Цербус лениво наклонился, чтобы взять протянутую бумажку, и поднёс её почти к самому носу. Он неторопливо вчитывался в ровные строки, а потом положил пергамент на стол перед собой и больше не притрагивался. Чиновник внимательно оглядел Алевру. Она была уверена, что за таким пристальным взглядом последуют многочисленные вопросы. Кто она такая? Откуда взялась? Зачем Дамблдор за неё впрягается? Но вопреки ожиданиям, Цербус снова обратился к Альбусу. - Знаете, мистер Дамблдор, а Вы в этот раз меня удивили. - Так Вы готовы взяться за эту работу? – Дамблдор вцепился руками в подлокотники так, что у него побелели костяшки. Это не осталось незамеченным чиновником. - Тихо-тихо. Вы мне так кресло сломаете, молодой человек, - в примирительном жесте Цербус поднял ладони. - Это выполнимо. С моей стороны всё будет сделано в лучшем виде, впрочем, как и всегда. Здесь вопрос в Ваших возможностях, а не в моих. - Назовите цену, и тогда я уже сам скажу, в моих ли это возможностях, - голубые глаза Альбуса гневно сверкали, он упорно сверлил взглядом насмешливого чиновника. - Конечно! Конечно, я всё расскажу! Просто не к месту вспомнилась наше прошлое дело. Неужели, вы так быстро смогли подняться по карьерной лестнице, мистер Дамблдор? Альбус промолчал в ответ на откровенную провокацию. Алевре неосознанно скривилась. - Тогда я очень рад за Вас и надеюсь, что Вам не составит труда покрыть все расходы! – Цербус принял задумчивый вид. – Так-с, посчитаем-ка. Во-первых, свидетельство о рождении. Это мне нужно будет связаться с коллегой из России. Давно же я ему не писал! Спросить бы, как поживает этот старый пройдоха…Так-с, это значит около 12 галлеонов в благодарность моему другу плюс тридцать процентов от суммы, собственно, посреднику, то есть мне– 16 галлеонов. Алевра выпучила глаза, а Дамблдор замер, как каменное изваяние. Чиновник продолжал свою экзекуцию: - Хорошо, что власти больше следят за подделкой паспортов, правда? Свидетельства о рождении никому не нужны… Родословная, так-так-так! Это же Гринготтс! Ай-ай-ай! Что бы сказал Ваш папенька, мистер Дамблдор? А впрочем, какая уже разница, правда? – Цербус заливался соловьём, как делают люди, у которых уже всё схвачено, и клиент находится в безвыходном положении. Чиновник был уверен в своём успехе. – Ух, эти гоблины! После общения с ними я обычно требую 5 галлеонов за одну только моральную компенсацию! Жадные черти. 15 галлеонов я спущу им на какую-нибудь безделушку, чтобы мы сработались. Ну и 7 галлеонов ваш покорный слуга получит за свой рабский труд. Итак, 27 галлеонов за родословную. А в сумме у нас выходит… выходит… 43 галлеона. Алевра не могла произнести ни слова. В её голове работал счётчик, который переводил галлеоны в рубли, а потом всё это дело в нынешний курс. Почти миллион. Вот сколько требовал за услугу этот паршивый чиновничек. - 20 галлеонов одним платежом, - бледный, как снег, Дамблдор предпринял попытку сбить цену. Цербус рассмеялся и покачал пальцем из стороны в сторону. - Нет- нет, мой дорогой, мистер Дамблдор! Это в прошлый раз я сделал Вам поблажку из жалости и из уважения к профессору Диппету! Но я же должен как-то кормиться, верно? Что же будет, если я буду всем занижать цены? А вот что будет – мне сядут на шею! Чиновник поднялся и начал ходить от одного края стола к другому. - Я людям помогаю, а люди за бесплатно желают! Да ведь большая часть не мне даже пойдёт! Слышите? Не мне! – Цербус ударил ладонями по столу. – Я! Не! Торгуюсь! - Отлично! – крикнул на него в ответ Дамблдор, подскочил на ноги и вытащил из кресла Алевру. – Мы уходим! Алевра пришла в себя, когда Альбус подтолкнул её к лодке и хлопнул дверью перед лицом Цербуса. - Стой, подожди, - слабо обратилась она к Дамблдору. Тот в безмолвии развернул её за плечи, будто собираясь поднять и посадить в лодку, как маленького ребёнка. Алевре огрызнулась. – Отцепись! Она вывернулась из хватки Альбуса и оттолкнула его. Поймав на себе его удивлённый взгляд, она продолжила. - У меня есть деньги! Дамблдор скептически усмехнулся. - Да что ты? 43 галлеона? - Нет, но… - Алевре снова стало стыдно, сумма у неё была внушительная, но неужели и её не хватило бы? Попробовать было нужно. Буваль, не обращая внимания на возмущение Альбуса, вернулась в кабинет чиновника. Тот со скучающим выражением лица вертел в руках волшебную палочку, закинув ноги на стол. - Тридцать галлеонов! И точка! – заявила с порога Алевра. - О, мисс Бальт! А я всё думал, когда вы заговорите, - он спустил ноги и жестом пригласил её сесть. – Чтобы Вы знали, торги – не соревнование, кто назовёт самое большое число. - О не сомневайтесь, я знаю. Я предлагаю тридцать галлеонов. - Я не торгуюсь, как я уже сказал. Однако Алевра видела, что уже почти победила. Цербус смягчился, он смотрел на неё с подлинным интересом. - Неужели у Вас так много заказов? – надавила она. - Увы, последнее время проходит много рейдов, многие бояться отправится в Азкабан. Вы не боитесь мисс? - Я нет, - с ниоткуда взявшейся уверенностью произнесла Буваль. - Что ж, очень смело для такой юной особы. Знаете, Азкабан – очень неприятное место. Страшное, грязное, полное боли, страданий… Алевра старалась сохранить лицо, однако дыхание сбивалось под тяжёлым, проникающим под кожу взглядом Цербуса. - Я всей душой надеюсь, что Вам никогда не придётся оказаться в таком месте, - закончил он - Взаимно. Чиновник залился смехом и протёр глаза. - Будем честны, я в любом случае там закончу. Ну так что же? Сколько вы предлагаете? - Тридцать. - Тридцать два, - снова извернулся Цербус, с наслаждением глядя на то, как Алевра морщиться. - Принято, тридцать два, - раздался холодный голос Альбуса за спиной Буваль. - О, мистер Дамблдор, Вы меня подловили, - Цербус заулыбался, будто это не они с Дамблдором несколько минут назад чуть не перегрызли друг другу глотки. – Признаю, было умно послать ко мне эту леди. Я питаю слабость к… разговорам с дамами. Алевра почувствовала себя лучше, когда Альбус снова оказался на соседнем кресле, несмотря на то, что он даже не взглянул на неё. «Нужно будет объясниться», - подумала Буваль. Дальше всё пошло гладко. Цербус заключил договор с Альбусом, по которому чиновник обязался оказать услуги в течение двух недель, а Дамблдор внести предоплату в половину от стоимости всей услуги в течение двух дней и вторую часть по факту оказания услуги. Договор подписывали кровью. Альбус, крепко сжав губы, провёл волшебной палочкой по своей ладони, на которой тут же образовался бардовый порез, и обмакнул кончик пера в рану. Поставив подпись, прошептал что-то, и рука перестала кровоточить. Цербус проделал всё то же самое. - Вот и всё, друзья, - объявил чиновник, - дело осталось за малым. Кровь для Гринготтса и договор о неразглашении для мисс Бальт. - Она несовершеннолетняя, - встрял Дамблдор, - она не имеет права заключать такие договоры. - Эх, а я не имею права вам помогать в таком деле… - Альбус, я подпишу, - она была слишком измотана сегодняшним днём и могла согласиться уже на что угодно. - Этот контракт тоже подписывается кровью, - Дамблдор наконец обратил на неё внимание, и его лёд в глазах привёл Алевру в ужас. Она выпрямилась. - Всё в порядке, я подпишу. - Славно! Прошу! – Цербус протянул уже готовый пергамент, на котором оставалось только расписаться. В тексте документа было сказано, что ей запрещается рассказывать кому-либо о том, какую деятельность ведёт Цербус, а также о том, где находится его кабинет и как он устроен. За нарушением договора следовало кровное проклятие. - Дай мне руку, - смиренно произнёс Альбус. Алевра нерешительно протянула ладонь, уже заранее предчувствуя жгучую пульсирующую боль. Она закрыла глаза и прикусила внутреннюю сторону щеки. Дамблдор мягко обхватил её запястье и развернул её руку к себе. - Нонсентинтем, - тихо проговорил он, и у Алевры создалось впечатление, что её конечность онемела. Альбус надавил на ладонь кончиком палочки, но боли не последовало. Буваль открыла глаза, с удивлением обнаруживая, что на её руке зияет кровавая рана. Дамблдор без объяснений протянул ей перо. После подписания договора, Цербус подал им две склянки, которые тоже нужно было наполнить кровью, чтобы можно было поколдовать с родословной в Гринготтсе. Альбусу пришлось второй раз мучать свою руку. Сделав разрез, он не смог сдержать эмоций снова и поморщился. Его дыхание участилось. - Вот мы и закончили! – хлопнул в ладоши Цербус. – Жду в ближайшее время 16 галлеонов и приступаю к работе! - Деньги скоро будут, - заверил Дамблдор, и они направились к выходу. - С Вами приятно иметь дело, мисс Бальт! – крикнул вдогонку чиновник, когда лодка уже отошла от причала и двинулась в сторону скрытого прохода. – Надеюсь, это не последний раз! - А я надеюсь на обратное, - прошептала себе под нос Алевра, поворачиваясь к Цербусу спиной.

***

Альбус прижимал к груди больную руку. Он успел наложить повязку, пока они плыли обратно. За весь путь никто не произнёс не слова. Но как только вспыхнуло пламя и камин выплюнул их на ковёр в Годриковой Впадине, Алевра перестала себя сдерживать. - Почему ты не наложил такое же заклинание на себя? – наконец она задала интересующий вопрос. Её рука тоже была перемотана. Сквозь белый бинт снова начинала сочиться кровь. - Угадай, - ответил Дамблдор, стряхнув пепел с мантии. Он немедленно зажёг в доме свет, направился на кухню и вытащил с верхней полки ящичек с разными колбочками. Алевра промолчала, не став делать предположений, она раздражалась, когда её заставляли угадывать. Бросив затею найти что-нибудь подходящее в домашней аптечке, Альбус засунул её на другую полку и вернулся к Буваль. - Пошевели пальцами, - сказал он. Алевра недоверчиво на него покосилась, но всё же попробовала сжать ладонь в кулак. Рука не подчинилась сигналам мозга, а по мышцам прошло неприятное покалывание. Будто вместо костей и мышц под кожей была вата. - Всё ещё не работает, - констатировал Дамблдор. - Я заметила. - Буваль осторожно поболтала конечностью, которая начинала белеть. - Извини, я немного перестарался, - с сожалением произнёс он, – но эффект сойдёт в течение полчаса. В любом случае, у меня закончился бадьян. Я пойду к Батильде и отправлю пузырёк совой. Договорились? Дамблдор желал поскорее убраться от Алевры. Это проявлялось в его быстрой речи и в каждом движении. - Да, - Буваль чувствовала себя виноватой, потому что выставила его дураком, и ей хотелось оправдаться, - Альбус, слушай, прости меня. Мне нужно было сразу рассказать про сбережения и всё с тобой обсудить. Дамблдор покачал головой. - Тебе и вправду стоило так поступить, - сказал он, снимая мантию и оставаясь в парадном костюме, состоящем из фиолетового жилета и брюк в тон. Одежда сидела на его стройной фигуре, как влитая, а волосы на контрасте с тканью становились ещё ярче. Алевра заставила себя опустить голову. - Прости, пожалуйста, - повторила она. - Всё в порядке, мы поговорим позже, - бросил он и вышел за дверь.

***

Он не мог злиться, не имел права на это. На неё не мог, на себя – пожалуйста. Он и должен был злиться на себя. Он считал себя достаточно взрослым, чтобы принимать взвешенные решения, но, видимо, ошибся. Ведь недостаточно принять решение, нужно ещё и нести ответственность за последствия. А он повёл себя хуже ребёнка, вспылил и выставил себя полнейшим идиотом. На что он рассчитывал, отправляясь на такое важное дело, не обсудив предварительно все аспекты, в том числе финансовые, в первую очередь финансовые? Знал же Дамблдор, что девочка не бедствует, убедился, когда та протянула ему целый галлеон со словами «Этого хватит?». И всё же Альбус не говорил с ней на эту тему, потому что постыдился, подумал, что она не так воспримет этот разговор, усомнится в его честности. Он понадеялся, что можно будет обойтись и без этого. Прошлое дело вышло всего на семь галлеонов. Конечно, тут постарался его профессор, который не смог остаться равнодушным к трагедии семьи. Дамблдор наивно полагал, что понравился Церберу. Но как оказалось, тому нравились только деньги. Да, в этот раз масштаб операции был, очевидно, больше и, соответственно, требовал большего бюджета. Однако же какая досада. Впрочем, на чиновника было плевать. И на девчонку тоже. Почему она не посоветовалась с ним? Потому что он неправильно отреагировал тогда? Конечно неправильно, она его просто испугалась или посчитала, что он слишком ранимый. Замечательно, а теперь она начнёт его ненавидеть. И пусть. Альбус провёл здоровой рукой по лицу. Надо было успокоиться. Геллерт его засмеёт, если узнает, что привело Дамблдора в такую растерянность. А меньше всего на свете Альбус хотел, чтобы его друг видел его слабым. В окнах на первом этаже дома Батильды горел свет. Шторы не закрывались, и из темноты улицы можно было рассмотреть гостей. Хозяйка дома стояла с бокалом шампанского в окружении работников газеты «Трансфигурация сегодня». Несколько представителей других газет, равно как и парочка министерских, разбрелись по гостиной и вели беседу. Даже снаружи был слышен звон посуды и смех. Альбус замер, не поднимаясь на крыльцо. Прошло больше полутора часов с начала встречи. Просто так заявиться туда, к тому же в таком состоянии, было невозможно. Дамблдор сильнее прижал к груди ноющую руку и побрёл вдоль дома, пригибаясь под окнами. Использовать скрывающие чары сейчас не было никакого желания. Перемахнув через не самый высокий заборчик, отделяющий задний двор от переднего, Альбус чуть не наступил в цветочную клумбу и полушёпотом выругался. - Ты, как всегда, сама грация, Ал, - послышался знакомый насмешливый голос из беседки, теряющейся в тени дуба. - А ты мог бы меня и встретить, - скрывая улыбку, Дамблдор прищурился, - или тебе уже не так интересно, как работает коррупция в британском Министерстве? - Пффф, - послышалось снова из темноты, - ты же не девчонка, чтобы тебя встречать, сам доковыляешь. Альбус пожал плечами и заглянул в беседку. Присутствие в ней Гриндевальда с первого раза можно было и не заметить. Однако того с потрохами выдавали прозрачный стакан с чем-то явно крепче шампанского и длинные ноги в чёрных лакированных туфлях, вытянутые на лавке за белым садовым столом. - От Мюррея прячешься? – спросил Дамблдор, двигая Геллерта к ограждению и садясь на край скамьи. Тот слегка скосил глаза на нарушителя своего спокойствия, но остался неподвижен, даже не приподнялся. Белёсые волосы Гриндевальда разметались, рубашка была расстёгнута на две пуговицы, а галстук распущен. В общем, он был в таком виде, что на людях показываться было бы неприлично. - Опять пытался завлечь меня в свою редакторскую кабалу, - Геллерт скрестил руки за головой, и надув щёки, выдавил торопливый и срывающийся на хрип голос: «Вы такой чудесный одарённый юноша, да ещё и друг великолепного мистера Дамблдора! Я уверен, у вас столько свежих мыслей, которыми бы вы хотели поделиться с этим прекрасным миром!» Получилось довольно похоже. Дамблдор фыркнул. - Я всё ждал, когда ты вернёшься и вся эта печатная свора перекинется на тебя. Не дождался, - сказал Гриндевальд наигранно обиженным тоном и наконец соизволил приподняться на локтях. Его взгляд просканировал Альбуса с ног до головы, заставляя поёжиться. – А с рукой что? - Бадьян закончился, - признался Дамблдор, поморщившись. Напоминание о руке заставило её болеть сильнее. - Только рука? Или ты ещё ранен? – настороженно начал Гриндевальд, принимая вертикальное положение. - Нет, Геллерт, только рука, - отрезал Дамблдор. Ну с чего ранен? Будь он в самом деле ранен, пойди всё не так, он бы сказал сразу. Наверное. – Всё прошло вполне сносно. Геллерт удовлетворённо кивнул и пальцем подвинул к Альбусу стакан с алкоголем. - Значит, всё получилось? - Да, - ответил Дамблдор, принимая подношение и осторожно принюхиваясь к содержимому. Древесно-пряный аромат с нотками дыма. Определённо, огневиски. Крепкий. – Что-то я подозреваю, что такое не наливают на цивилизованном ужине. Гриндевальд прислонил указательный палец к губам и шутливо поиграл бровями. Дамблдор улыбнулся и поднёс стакан к губам. Сделав большой глоток, он ощутил, как спирт обжёг горло, пищевод обуяло огнём, а в голову мгновенно ударило. Альбус подавил желание закашляться. - Ну ты даёшь, Дамблдор, - удивлённо протянул Геллерт. –Давай-ка я тебя угощу после ужина. Заодно и расскажешь подробнее про вашу сверхсекретную вылазку. А то если Батильда увидит тебя нетрезвым сейчас - не сносить мне головы. Геллерт провёл Альбуса через черных вход на кухню. В помещении было жарко и пахло едой. За плитой на табуретке стояла эльфийка и мешала что-то в кастрюле огромным, но только по сравнению с ней, половником. Завидев Дамблдора, домовиха развернулась к нему всем корпусом и поклонилась так низко, что её уши повисли ниже ступней. - Господин Дамблдор! – пискнула она. - Здравствуй, – кивнул Альбус в ответ. Гриндевальд обвёл недовольным взглядом маленькое существо. Судя по всему, с племянником хозяйки домовиха была не настолько любезна. - Господину Дамблдору нужна помощь? – эльфийка обеспокоенно посмотрела на бинт на руке Альбуса. - Ты бы очень помогла, если бы принесла экстракт бадьяна из аптечки своей хозяйки, - опередил уже открывшего рот Дамблдора Гриндевальд и секундой погодя добавил, растянув губы в дружелюбной улыбке, - пожалуйста. Домовиха колебалась. На её лице был написан весь мыслительный процесс. Но через мгновение она с хлопком исчезла. Судя по всему, любовь к Дамблдору перевесила нелюбовь к Гриндевальду. Ещё через мгновение она появилась с пузырьком в руке. Трёх капель бадьяна хватило, чтобы рана на ладони затянулась, однако боль была такая, будто Альбусу пришлось в третий раз резать руку. На коже осталась красная полоса, которая должна была исчезнуть за пару дней. - Геллерт, - к Дамблдору вдруг вернулась память, и он ощутил резкий укол вины. Как он мог забыть? - Алевра тоже подписывала договор. Гриндевальд кивнул, забирая пузырёк из рук Альбуса. - Я отнесу. Дамблдор опешил. - Нет, я имею ввиду, что можно отправить ей бадьян совой. - Ты так уверен, что она не растратит экстракт просто так? Не выльет на руку из колбочки? Не начнёт пить? – усмехнулся Гриндевальд. - Но она же не совсем… - Альбус не закончил. Алевра не производила впечатление беспросветной дуры. Она была просто ребёнком. Странным, замученным, но вроде в каких-то местах даже сообразительным. Так что подобные опасения были неуместны… Дамблдор нахмурился. - Ты просто хочешь сбежать отсюда! - Чёрт, раскусил. Бадьян был послан совой. А Дамблдор отправился на растерзание Батильде Бэгшот и её друзьям в научных кругах вместе с Гриндевальдом.

***

- Экскуро, - тихо произнесла Алевра, направив кончик палочки в алую лужицу на столе. Та исчезла. Действие заклинания Дамблдора спадало, и крови становилось всё больше. Боль всё ещё была терпимой, но с каждой минутой усиливалась. Буваль сидела, уткнувшись носом в сгиб локтя и старалась не шевелиться. Свет уличных фонарей проникал сквозь толстое стекло и падал ровным прямоугольником на противоположную стену комнаты. Было очень тихо. Чересчур. Алевра думала, не забыл ли Дамблдор про неё. А может он решил наказать её таким образом. Эта мысль была самой неприятной. Нет, Альбус не мог так поступить. Он добрый и чуткий. Но она его обидела. Буваль была готова удариться головой о стол, когда большая тень перекрыла окно. - Уху-ху, - сова приземлилась на карниз и пару раз клюнула стекло так, что оно задребезжало в раме. Алевра поспешила впустить птицу, пока та не повредила чьё-нибудь имущество. - Ну, показывай, что ты мне принесла, - сказала Буваль, когда сова протянула лапу, к которой ремешком была прицеплена колба. Не самый безопасный способ перевозки снадобий, но расстояние в пару сотен метров уменьшало риски остаться без бадьяна. Птица ухала и прыгала на одной лапе, пока Алевра пыталась разобраться с креплением. Наконец освободить пузырёк получилось, и вместе с ним на стол вывалилась скрученная в трубочку бумажка. «Только не пей», - гласило послание, выведенное острым наклонным почерком. «Я же не дура», - зло подумала Буваль, размотала бинт, насквозь пропитанный кровью, и капнула бадьяном на руку. Болью отдало аж до локтя, и она зашипела, крепко сжав зубы и зажмурившись. Алевра забыла, что в это время волшебники ещё не додумались смягчать действие таких препаратов. Мазохисты. Зато рана затянулась. Буваль почесала розовую отметину на ладони и с облегчением вздохнула, когда почувствовала прикосновение. По крайней мере, у неё не отвалилась рука. - Уху, - согласилась с её мыслями сова, с интересом наблюдавшая за махинациями Алевры, и встрепенулась, обращая на себя внимание. - Можешь не надеяться, - сказала Буваль, - еды у меня нет. - Ух? - Нет, говорю, лети обратно. Тут сова пронзительно заверещала и прыгнула на Алевру, вцепившись когтями в ее волосы. - Ах ты! – она попыталась отбиться от обезумевшей птицы, но та крепко держалась за кудри и била крыльями по голове. Буваль обхватила сову двумя руками, влезла на стол и вытолкнула её в окно. На прощание птица клацнула клювом. Алевра глубоко вздохнула, глядя на то, как её новый пернатый враг уносится вдоль улицы с прядью её волос.

***

Пару часов спустя все гости разошлись. Альбус чувствовал себя вымотанным. Наука была его страстью, и он готов был провести хоть сотню лет, обсуждая преобразование материй, зелья высшего уровня или заклинания. Но сегодня впервые в жизни пришлось надеть маску заинтересованности, даже когда речь зашла о моральных сторонах мортимагии, как об ответвлении анимагии. Не то чтобы Дамблдор не сочувствовал беднягам, решившим научиться превращаться в неживой объект и ставшим камнем или стулом на веки вечные из-за невозможности самостоятельно применить контрзаклятие. Но сейчас всё это казалось неуместным. Благо, рядом был Гриндевальд, который всегда мог вывести Альбуса из состояния оцепенения. В ходе разговора он предложил ввести обязательную регистрацию мортимагов и в случае неудачного обращения списывать их на нужды народа. Все посчитали это хорошей шуткой, кто-то искренне посмеялся. Однако встретившись с Геллертом взглядом, Альбус понял, что если тот и шутил, то только отчасти. Так уж был устроен Геллерт Гриндевальд. Он был умён, но не рассказывал почти никогда о том, что думает на самом деле. Дамблдору потребовалось полтора года, чтобы Гриндевальд проникся к нему достаточным уважением и начал делиться идеями. В первый день их знакомства Альбус посчитал светловолосого юношу очередным отпрыском из влиятельной чистокровной семейки, который считает, что из-за его происхождения ему все обязаны и что он может вести себя как ему заблагорассудится. Будучи старостой факультета, Дамблдор был обязан блюсти порядок и следить за соблюдением дисциплины во всей школе, несмотря на то, кто нарушал правила: ученик Хогвартса или другой школы-участницы Чемпионата по зельям. Таким образом, перебросившись парой любезностей, Альбус и Геллерт стали общаться: сначала пересекались в коридорах и на совместных уроках, а после того, как делегация Дурмстранга покинула Хогвартс, начали переписку. И вот спустя сотни писем, Гриндевальд без предупреждения объявился в Годриковой впадине. Сначала казалось, что их воссоединение не должно пройти в такой тяжёлый для Альбуса момент. Только недавно умерла Кендра Дамблдор, и он ещё не встал на ноги. Но Геллерт вдохнул в него надежду. Вместе они смогли бы помочь будущим поколениям волшебников, остановить смертоносную машину под названием Ненависть. А узнав про Дары Смерти, Альбус и вовсе затаил надежду исправить всё, что уже произошло. Теперь, спустя два месяца, они сидели на ковре возле кровати в комнате Гриндевальда. - На сколько вышла услуга? – спросил Геллерт. - Тридцать два, - произнёс Дамблдор, чуть помедлив. Гриндевальд только цокнул языком. Он был более раскрепощён в денежном вопросе. Но Альбус об этом знал только то, что отец Геллерта оставил тому очень неплохое наследство. - Легче было бы оставить её без документов. - Это бы вызвало подозрения. - Не спорю Гриндевальд пригубил стакан с огневиски и поставил его на прикроватную тумбочку, откинувшись на подушки, сваленные в кучу. Дамблдор присоединился к нему. Они молчали. Обычно Альбус не переносил паузы в разговоре, но с Геллертом можно было не пытаться занять диалог ненужными вставками. В глубокой ночи слышалось стрекотание сверчков. Окно было распахнуто и ветер развевал тёмно-синие шторы со звуком накатывающих волн. Комната Гриндевальда отличалась от других в доме Бэгшот обилием тёмных оттенков. Геллерт говорил, что яркие цвета его отвлекают, не дают сосредоточится. Всё пёстрое вызывало у него ассоциацию с магловскими шутами. Альбус же наоборот любил краски, и поэтому гриндевальдовская комната для него походила на пещеру. Не в самом плохом смысле, конечно. Скорее это была загадочная пещера-лабиринт, пройдя через которую можно постичь все тайны и стремления её обитателя. Единственным, что выбивалось из общей мрачной картины, были маленькие светящиеся звёздочки на потолке, которые загорались, когда заходило солнце. - Думаешь, мы поступаем правильно? – Дамблдор всё больше задумывался об этом в последнее время. Их дурацкий эксперимент с маховиком времени зашёл слишком далеко. - Не знаю. Альбус приподнялся и зарядил маленькой чёрной подушкой Геллерту в живот. - Ты убеждал меня, что всё идёт как надо. А теперь «не знаю»! Как тебя вообще понимать? Гриндевальд откинул подушку обратно в Дамблдора и потёр переносицу. - Я говорил… я видел её. Только и всего. Интерпретировать этот сон можно по-разному. - На твою интерпретацию могло повлиять письмо? - Я не могу быть уверен, Альбус, - Геллерт принял позу лотоса и сгорбился, подперев руками лицо. – Эти события связаны, сон я видел раньше, чем появилось письмо и маховик времени. Сначала я думал, что образ, пришедший ко мне, - просто детище моей фантазии. Но увидев Буваль… - Бальт, - машинально поправил Альбус, размышляя. – Это точно был вещий сон? - Это был он. - Ты меня извини, - Дамблдор усмехнулся, - но я до сих пор не могу поверить, что ты считаешь себя провидцем. Гриндевальд опасно сверкнул глазами. - Моя бабка была провидицей, сильной. Мне перешёл её дар. - Да-да, тебе иногда видятся во снах люди и события, которые через время оказываются реальностью, знаю. Геллерт сжал рубашку на груди и тут же отпустил, убедившись, что свидетельство их дружбы на месте. Альбус не до конца понимал, почему Гриндевальду так важно было заключить клятву, ведь они всегда могли договориться. Любой спор получалось уладить, ведь они оба были достаточно умны, чтобы прийти к компромиссу. Физическое противостояние казалось чем-то невозможным. Так что Дамблдор решил, что будет считать этот золотой пузырёк символом их связи и партнёрства. Точно так же девчонки носили парные украшения. Это было забавно. - Ты не знаешь. Я вижу только то, что окажет на меня непосредственное влияние, что, возможно, изменит мою судьбу. Мои сны – не просто бредни. Мой опыт это доказывает. - Ладно, хорошо, - сдался Альбус, - пусть вещий сон. Но что ты подумал, когда только увидел его? Наверное, первая мысль и будет правильной. - В этом всё и дело, я думал, что это обычный сон. Ведь я никогда не видел Бальт прежде. Я не придал ему значение, не попытался запомнить в мельчайших подробностях, не записал. Обычно я могу распознать такое, но не в этот раз. И вспомнил я о нём уже после того, как оказался в будущем. Соответственно, письмо я уже получил, и оно могло исказить моё восприятие. - Я не чувствую в Алевре опасность. Не думаю, что можно считать, будто она способна нам навредить. Можно ли убрать злой умысел из возможных вариантов? - Может, мы её недооцениваем? Её разум теперь наглухо закрыт, хотя несколько дней назад она была просто нараспашку. И у нас всё ещё остаётся загадка, кто послал письма... - То, что ты пытаешься залезть к ней в голову, не делает тебе чести, Геллерт. Вполне оправдано её желание защитить свою ментальную неприкосновенность. Гриндевальд недовольно что-то пробормотал себе под нос, а потом произнёс уже чётко: - Если это артефакт, то почему она начала использовать его только сейчас? Ставлю на то, что она водит нас за нос, прикидываясь трусливой дурочкой. - Не исключено, - Дамблдор задумчиво постучал указательным пальцем по подбородку. Он заметил, что из его коллекции книг пропало пособие по окклюменции. Это было подозрительно. Но с другой стороны, девочка могла не чувствовать себя в безопасности. Альбус вспомнил раскаяние Алевры. Её эмоции казались искренними. Она была просто в сильнейшем эмоциональном напряжении. – Она согласилась поехать с нами в Лондон. - Ха! – воскликнул Гриндевальд. - Меня тоже смущает, что она так быстро изменила свою позицию. Это можно считывать либо как попытку подстроиться под ситуацию, либо как хитрость. - Да, конечно, Бальт и хитрость – это единое целое, - едко подметил Геллерт. - Ты сам сказал, что она может нас обманывать. - Да, доверия она не вызывает. Надо понаблюдать. Она, очевидно, знает много чего интересного. - Честно, Геллерт, - чуть помедлив, произнёс Альбус, - меня это немного тревожит. То, что она может знать нас лучше, чем мы сами. - Можем снять с неё амулет и устроить допрос с пристрастием у тебя в подвале. Тебя это устроит? Лицо Дамблдора вытянулось, он потерял дар речи и оживлённо замотал головой. - Вот и решили, - губы Гриндевальда растянулись в довольной улыбке. - Ты с ума сошёл! – полушёпотом заявил Альбус, осуждающе глядя на друга. Геллерт в ответ серьёзно взглянул ему в глаза. - Шутка, Дамблдор, знаешь, что это такое? Какой-то ты дёрганный в последнее время. Ты действительно считаешь, что я способен причинить боль маленькой девочке? Я кто, по-твоему, зверь, а не человек? - Нет, нет конечно, - Альбус опустил глаза и усмехнулся, - конечно нет. Гриндевальд потрепал Дамблдора по плечу. - Ты лучше подумай о том, что для нас значит её знание. Мы известны там, в будущем! Оба! Не первый раз Альбус видел Гриндевальда таким взбудораженным, но, как в первый раз, от радости защемило сердце. Глаза Геллерта горели, и это пламя заражало мгновенно. - У нас всё получится, - Дамблдор не смог удержаться и улыбнулся так широко, что его матушка, будь она жива, назвала бы эту улыбку «непозволительной джентльмену». – Главное, чтобы действительно получилось. Известными можно стать и за великую глупость. - Зануда! – Геллерт засмеялся. – Даже если тогда мы стали великими идиотами, теперь у нас есть инструмент в виде живого архива наших ошибок.