Сердце из стекла

Вообще-то её звали Полумна, но это имя слишком легко переделывалось в полоумную, так что классе во втором девочка, рыдая, упросила отца поменять данные в её свидетельстве о рождении. Ксено Лавгуд ни в чём не мог отказать единственной дочери, так что став Луной, она вполне освоилась в классе. Тех, кто по привычке пытался её обидеть гадким прозвищем, настигали неожиданные и совершенно позорные несчастья вроде грязных трусов, выпадающих из рюкзака при всём честном народе или записочек от заботливых матерей, с обращением «мой карамельный жопастик» или «мой сладкий писюн». Луна никогда не повторялась, и фантазия у неё была поистине безграничной, а подделать любой почерк могла с раннего детства. После такого никто не осмеливался её дразнить, хотя и дружить с ней не особенно стремились. В целом, девочку это устраивало — она бредила мыслью стать писательницей, ну или на худой конец, журналисткой. Сочинения удавались ей так, что учитель литературы неизменно отправлял их на разные конкурсы, где комиссия рыдала от умиления, признавая работы мисс Лавгуд самым свежим и оригинальным рассказом из всех когда-либо ими прочитанных. Одноклассники не особенно интересовали девочку как люди, только как объекты исследований. Попав в «Пророк» стажером, Луна быстро стала одной из основных сотрудниц. Ей мешала лишь Рита Скитер, с которой с первого дня работы завязалась негласная война за передовицы газеты. Рита, с её кроваво-красными губами, длинными ногтями, покрытыми ярким лаком, пышными кудрями и вульгарными костюмами в обтяжку, раздражала. Но писала она хорошо — остро, злободневно. Люциус Малфой обожал статьи Скитер. Но теперь, когда в редакции скучал Драко, появился реальный шанс подвинуть наглую ведьму. Конечно, убийства не были той темой, которая интересовала бы Луну больше всего, но что поделать, от таких возможностей не отказываются, да и потренироваться писать что-то новое всегда полезно. Ксено Лавгуд считал, что она зря тратит талант в этом захолустье, но конкуренция в крупных городах была высока. Луне хотелось взлететь резко и высоко, а не упорно карабкаться вверх по головам и чужим разрушенным репутациям. Выйдя из кабинета Драко Малфоя, девушка вернулась за свой стол, задумчиво хмуря брови. С чего бы начать? Какую концепцию изложения случившегося выбрать? Ей нужна была информация и побольше: о Панси, её привычках, друзьях и недругах. И, конечно, о версиях полиции, но только так, чтобы сразу не стать врагом и нежелательной персоной. Малфой подкинул ей лишь некоторые версии случившегося, хотя мысль, что убийцей стал школьный учитель, бодрила. Ничего не подозревающие дети и подростки, доверяющие волку в овечьей шкуре… Может получиться довольно занимательно. Луна усмехнулась и открыла блокнот. В редакции было почти пусто — за чашками с кофе зевали дежурный редактор и ответственный за выпуск. Скитер пока так и не появилась, а другие журналисты, видимо, искали очередные сенсации да собирали привычные новостные сводки по уровню преступности, погоде, рождаемости и смертности и нападениям диких животных на людей. К слову, такие случались всего дважды за последние тридцать лет. «Знаете ли вы на самом деле того, кто находится с вами рядом изо дня в день, кто оберегает вас и защищает, учит новому и открывает перед вами целый мир возможностей? А что если этот кто-то вовсе не добр к вам, а лишь выжидает, как притаившийся вот тьме хищник, ожидающий удобной возможности, чтобы напасть?» Исписав несколько страниц, она осталась вполне довольна тем, как вырисовывается история. Нужно только переговорить с самим «героем» и попытаться взять интервью у детективов. До Блэка она вряд ли доберется, зато Поттер вполне может и сболтнуть лишнего за чашечкой кофе. Он любит малиновый пирог и когда его слушают, раскрыв рот и сделав восхищенное выражение лица. Весело насвистывая, Луна убрала блокнот в расшитый бисером и блестками рюкзачок, поправила длинные светлые волосы и, придирчиво изучив свое отражение в зеркале, подкрасила губы розовым блеском. — Ты смотри, какая цаца. И куда это мы так намарафетились в середине рабочего дня? — цокая тонкими острыми каблуками, в редакцию вплыла Скитер, сияя алой помадой и свежим алым же маникюром на длинных ногтях. — Пока ты по салонам расхаживала, я работала не покладая рук, — парировала Лавгуд, убирая косметику в карман рюкзака, — такую сенсацию раскопала, ох. Ну прочитаешь потом на первой полосе. — Мелкая сучка, — сквозь зубы процедила Рита. Оставив оскорбление без ответа, Луна направилась к полицейскому участку, и ей, как и обычно улыбнулась удача — Гарри Поттер околачивался возле своего роскошного кадиллака, любовно протирая тряпкой боковые зеркала. — Привет, Лу! Какими судьбами? — Гарри улыбнулся, завидев девушку в сиреневом пальто, расшитом то ли бабочками, то ли жуками с крыльями. Она была забавной, а её статьи любили читать все в городке, даже его родители, у которых фамилия Малфой вызывала нервный тик. — Узнала про Панси, — Лена подошла ближе, смахнув невидимую пылинку с рукава, — не хочешь кофе? С пирогом. Не в кафе твоей матери, а в «Веселой корзиночке». Гарри скривился. — Полиция не комментирует текущее расследование, Лу. Регулус с меня шкуру спустит. — А мы ему ничего не скажем. И потом, я не прошу леденящих душу подробностей, скорее наоборот. Ты же знаешь, что читателю интересны не сухие факты, а эмоции. Отношение к ужасному событию, — проворковала Лавгуд, уловив сомнение на лице Поттера, — удели мне всего-то десять минут, и я не упомяну свой источник. — Умеешь ты уговорить, — Гарри взъерошил непослушную челку, — идём. Всё равно пока делать нечего, а Гермиона засела в архиве. Кофейня была довольно дорогой, но Луна точно знала, что её спутник сам оплатит счёт, как и всегда. Взяв миндальный латте, она устроилась на удобном диванчике и вся превратилась в слух. Гарри надкусил пирог и, прожевав, вздохнул. — Панси, хоть и зараза была, но человек… Девушка. Жаль её. И никого у неё не осталось, кроме Грега и хмыря этого, а ему и дела нет. Мне так кажется. Гермиона же его защищает, как обычно, а уж то, что он со школы с моим боссом дружит, вообще из ряда вон… — Ты о Снейпе? — О ком же ещё. Что-то он скрывает, нутром чую, но доказать пока не могу. — Об убийстве? — жадно подавшись вперед, Луна поспешно глотнула кофе. Ей страшно хотелось набросать пару строк в блокноте, но по опыту, это только собьет Гарри с толку и он замолчит. — Обо всём. Он был опекуном Панси, но не знает, с кем она водилась и где бывала. И как зарабатывала на жизнь. Мне вообще кажется, что он её осуждал… За Реддла и слухи эти, ну ты знаешь. — Думаешь она всё же занималась проституцией и это коробило мистера Снейпа? Или может, он ревновал? — предположила Лавгуд. — И убил её, чтобы никому не досталась! Гарри расхохотался, доедая пирог с малиной. — Ну ты завернешь, конечно! Чтобы нормальная девчонка на этого позарилась — ни за что не поверю. Да и он же в зеркало каждое утро смотрится, ну какие у него шансы с Паркинсон или, например, с тобой? Ни одна красотка без слёз не взглянет на эту рожу! — А твоя мать? — Что моя мать? У них ничего не было, он её преследовал, как маньяк какой. Но это давно было, в школе, — Гарри сжал губы, — отец его здорово тогда проучил, я знаю. И он больше и не подходил. Вот, наверное от отчаяния и вцепился в Панси. Только она Реддла подцепила и дала летучей мыши от ворот поворот. — А убить он мог, как ты считаешь? — Лавгуд облизнула с верхней губы пенку и с сожалением поняла, что кофе закончился, и ей пора бы уже идти к герою будущей статьи. Иначе сегодня сдать её в печать она не успеет. Поттер задумчиво прикусил губу. — Может и мог, не знаю. Он смотрит иногда так, что кажется вот-вот в горло вцепится. Так что задушить — раз плюнуть. — О, Панси задушили? Какой ужас. — Нет, её… — Гарри осекся. — Всё, Лу! Больше ни слова, а то схлопочу по шее. Рассчитаюсь, хорошо? Луна изящно встала, подхватывая пальто. — Спасибо, детектив Поттер. Ваша компания, как всегда, приятна, а сведения бесценны. Мне пора. — Скажешь тоже, — покраснел от удовольствия Гарри, провожая тонкую фигурку взглядом. Снейпа в школе не оказалось. Где он живет, никто не знал или просто не хотел говорить. Спустя два дня, устав искать Северуса Снейпа, Луна заявилась в кафе Лили Поттер ранним утром, надеясь застать там если не Снейпа, так хозяйку заведения, чтобы поболтать с ней. Директор школы вытолкала её взашей, в полиции встретили, мягко говоря, недружелюбно, задавака Гермиона Грейнджер даже не поздоровалась, а ведь Лавгуд даже в школе ни разу не делала ей ничего — жалела. Девушка спуталась с одним из Уизли, а это был уже почти подвиг. Ей повезло в очередной раз — вскоре мать Гарри собственной персоной вошла в двери, приветливо улыбаясь. Посетителей почти не было — два старика пили кофе, закусывая пирожками с капустой, да неизменная Сибилла Трелони меланхолично смотрела как ветер за окном гоняет уже пожухлые опавшие листья. Отодвинув очередной миндальный латте, Лавгуд громко произнесла: — Миссис Поттер, как я рада вас видеть. Вы меня, наверное, не помните — я Луна Лавгуд. Писала материалы про ваше кафе пару лет назад для «Кулинарного вестника». Все наперебой хвалили сэндвичи с вяленой говядиной и кленовый пекан, приготовленный по вашему рецепту. Я работаю у мистера Малфоя в «Пророке». Лили Поттер, повернувшись на каблуках, недоуменно уставилась на длинноволосую блондинку, примостившуюся за угловым столиком рядом с дверью «для персонала», за которой скрывался её кабинет, комната отдыха и уборная для сотрудников. — Добрый день. Вы учились с Гарри, да? Точно. Журналистка. Читала пару статей. — Точно, — Луна торопливо кивнула, — он всегда рекомендует мне здесь перекусить, и вот наконец-то я собралась. Божественно, он нисколько не преувеличил. Лили просияла. — О, спасибо милая, я рада слышать, что не только Сибилле и другим пожилым леди нравится это место, куда я вложила, без преувеличений, всю душу. После того, как Гарри подрос, мне было так скучно… — А разве полицейские не являются постоянными посетителями? Регулус Блэк и его друг постоянно бывают у вас, — невинно проговорила Лавгуд, облизывая губы. — Кто тебе сказал? — Идеальные брови миссис Поттер дрогнули, и она, словно неосознанно, присела за столик к Луне. Ей явно не с кем было посплетничать — в очередной раз предположение оказалось верным. «Я гений», — мысленно похвалила себя Луна. — Сказал что? — Про Северуса, — нетерпеливо проговорила Лили, постукивая длинными ногтями с бежевым лаком по столешнице, — он и правда приходит завтракать раз или два в неделю, но это смешно, право! Мы уже не школьники, та история быльем поросла, а я не виновата, что он так себе никого и не нашёл! Парис умерла, Панси, бедняжка, теперь тоже. Ужасные, ужасные смерти! И он остался совершенно одинок… — Парис? Мистер Снейп встречался с ней? — Луна, затаив дыхание, слушала, жалея, что не может начать записывать, но миссис Поттер нельзя было спугнуть ни в коем случае. Изящно махнув рукой, Лили фыркнула. — Он-то, я думаю, на что-то рассчитывал, когда её муж умер, но она не собиралась снова зависеть от мужчины. Да и заболела она очень стремительно. Бедный Сев тогда сам не свой ходил, глаза потухли. Я Джеймсу говорила, что хочу как-то помочь ему, но он и слышать не желал… Ревнует меня до сих пор, как мальчишка. — Это неудивительно, — Луна улыбнулась, — вы потрясающе красивы, а ещё и добры. Говорите, что мистер Снейп влюбился в вас ещё в школе? Как романтично! — Да, мы познакомились совсем малышами, дружили, Пет, моя сестра, обижалась, что я с Севом больше играю, чем с ней. Ну и в школе мы потом долго сидели за одной партой — почти до старших классов. Я сразу поняла, что он любит меня — кого ещё ему было любить! Мать его, ведьма, странная была, да и сильно им не занималась… Отец, мне кажется, его бил, да и пил много, как и сейчас. Сев с ним не общается совсем, хотя живут в одном городе, а город у нас крохотный. — А вы любили его? Лили мелодично рассмеялась. — Я считала его своим лучшим другом, но любовь? Помилуйте. Я влюбилась один раз в жизни и навсегда — в своего мужа. Луна кивнула. Да уж. Глядя на учителя естественных наук, несложно представить, как его отвергает женщина, а уж в детстве и юности он явно выглядел ещё хуже. Надо бы раздобыть его школьные фотографии для статьи. — Понимаю, миссис Поттер, у вас удивительный брак, Гарри часто приводит в пример своих родителей. У меня такого никогда не было — мама рано умерла, а отец весь в своих делах, как и многие. Панси была такой же как я — одиночкой. Вы хорошо её знали? Лили наморщила лоб, вспоминая. — Девочка Парис была всегда себе на уме, это точно, на детских праздниках держалась особняком. Гарри мало про неё говорил, он больше общался с Гермионой, конечно, я даже надеялась, что они поженятся, но она предпочла сына Молли Уизли… Обидно. Панси я видела с Регулусом пару раз, но это было до того, как, по слухам, она стала любовницей Тома Реддла. И, конечно, Северус. Он её опекун по завещанию Парис, и даже дом, насколько знаю, она оставила ему, но он тут же переоформил его на девчонку. Помню в тот день она пришла сюда, радовалась. И всё время еще таскала с собой старый дневник в кожаной обложке… Буквально с ним не расставалась. — Дневник? — Лавгуд напряглась, чуя что-то интересное. Лили кивнула. — Мне кажется, я его ещё у Парис видела. Такое тиснение на обложке ни с чем не спутаешь. Внезапно бросив взгляд на наручные часики из белого золота, миссис Поттер вскочила. — Заболталась! У меня пара звонков, а потом нужно заняться счетами, ты уж прости. Приходи ещё, поболтаем. — Конечно, — Луна снова улыбнулась, — конечно поболтаем. Взяв ещё кофе и сэндвич, она с удовольствием поела. Кафе постепенно заполнялось посетителями, и вот ей наконец-то повезло: Северус Снейп вошёл в двери, а за ним — Нарцисса Малфой. Они, озираясь, выбрали столик в противоположном конце зала, и Лавгуд почти заскрипела зубами. Вряд ли она сумеет отсюда что-то подслушать. Но может, когда они закончат, ей удастся перехватить своего героя на пару слов? От скуки она принялась рисовать в блокноте, затем накидала всё, что удалось узнать от Лили Поттер и даже почти свела это в полноценный рассказ, когда Нарцисса встала из-за стола и, поцеловав Снейпа в щёку, ушла. Луна немедленно подскочила к нему, растянув губы в самой яркой улыбке из своего арсенала. — Мистер Снейп, какая встреча! Вы меня, наверное, не помните. Я Луна Лавгуд, училась у вас… — Как и все младше тридцати лет, — процедил Снейп недружелюбно, вперив в неё ледяной взгляд чёрных глаз, — чего вам? — Я работаю в газете, — затараторила она, немного сбившись, — пишу о городе, о Панси Паркинсон. Позвольте принести свои искренние соболезнования. Не расскажете мне о неё? Для статьи. — Нет, — отрезал Снейп, бросая на стол купюру. — Но почему? Город хочет знать о ней, погоревать вместе, — не сдалась Луна, идя за ним по пятам. Взяв с вешалки чёрное пальто, он тщательно застегнул каждую пуговицу и поднял воротник. — У вас со слухом всё в порядке? Я сказал нет. Глядя в спину удаляющемуся Северусу Снейпу, девушка невольно испытала восхищение напополам с раздражением. И что ему стоило сказать, что он скорбит о Паркинсон, хочет, чтобы скорее поймали убийцу и прочую сентиментальную чушь? Или он, как считает Гарри, и правда замешан. А то и вообще убил её. Не человек, а глыба льда. В школе он был точно таким же. Вернувшись в редакцию, Лавгуд показала свои наброски Драко, и он пришёл в неописуемый восторг, утвердив материал к изданию в ближайшем выпуске. Статья имела оглушительный успех — им пришлось даже печатать дополнительный тираж. Правда, Люциус Малфой взбесился так, что на время отстранил Драко от дел. Но всё это того стоило — Скитер буквально на стену лезла от злости и зависти и демонстративно игнорировала Луну. Заголовок статьи гласил: «Северус Снейп — загадочный страдалец или коварный убийца?» Не указывая свои источники, Лавгуд подробно и кропотливо собрала историю жизни школьного учителя, начиная от несчастливой семьи и невзаимной любви к Лили Поттер и заканчивая убийством подопечной, о котором он отказался говорить. Аккуратно она вплела намеки на роман с Парис Паркинсон и её решение оставить любовнику всё после смерти. Не забыла упомянуть о Томе Реддле и его связи с Панси, о подозрениях полиции и текущем расследовании. И как последний штрих, описала то, как прекрасно нелюдимый и злой Снейп вписывается в роль как маньяка-убийцы и насильника, так и непонятного и одинокого, забытого обществом человека с ранимым сердцем и благородной душой. И, помня про слова Драко, упомянула о вознаграждении от семьи Малфой за любую информацию о Панси и её смерти. Написанное брало за душу — на редакцию вылился шквал писем и комментариев как с критикой, так и с поддержкой. Литтл-Уорринг забурлил, только и обсуждая Снейпа, Панси, убийство и расследование. Бледный от ярости Регулус Блэк подкараулил Луну вечером у входа в здание редакции. С момента публикации статьи прошло несколько дней. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! — накинулся он на девушку. — Я всего лишь написала о том, что всех волнует, — осторожно ответила Луна, крепче сжимая в руках рюкзак. Не то, чтобы она боялась Блэка, к тому же, он из полиции — вряд ли свернет ей шею и оставит в тёмном переулке, но на такой случай в переднем кармане рюкзака она держала перцовый баллончик. — А ты не подумала, каково будет человеку, чью жизнь без прикрас ты вывалила на потеху публике? К тому же, оболгав его со всех сторон! — яростно проговорил Рег. Луна пожала плечами. — Я пыталась услышать его версию событий, детектив Блэк. И мнение полиции, помните? Вы вытолкали меня вон. — Идет расследование, а ты своими «версиями» только путаешь нам все карты. — Скажите ещё, что вы не допрашивали мистера Снейпа и ни в чём его не подозреваете, — фыркнула девушка, — я всего лишь рассказала городу историю. Верить ей или нет — дело каждого. Вы не думаете, что он что-то скрывает или может знать? Ах да. Он же ваш лучший друг, и вы, вероятно, не можете взглянуть на всё объективно… — Я могу! — Регулус почувствовал, что ещё минута — и он как следует встряхнет маленькую дрянь. Свободная, мать их, пресса! Пронырливая девчонка выставила Северуса на потеху всем. Он точно знал, что с ней поболтал кто-то из участка, и он найдет этого человека. И, конечно, язык распустила Лили Поттер, кто бы сомневался! Лавгуд насмешливо посмотрела на него огромными голубыми глазами. — Тогда почему вы не ищете дневник Панси Паркинсон? Возможно, там есть все ответы, которые вы ищете. Я сделала за вас вашу работу, детектив Блэк. И заметьте, в печати про дневник ни слова. — Какой ещё дневник? — переспросил Регулус. — Его, наверное, оставила Панси мать после смерти. Девушка с ним не расставалась — многие видели чёрную кожаную тетрадь с тиснением на обложке у неё. Я не поленилась спросить и составила описание, вот, — Луна, порывшись в кармане пальто, вытащила свернутый лист бумаги и сунула его в ладонь Регулуса, на мгновение сжав его пальцы своими. Опешив, он убрал листок в карман. — До свидания, детектив Блэк, — Луна послала ему воздушный поцелуй, и, обойдя застывшего мужчину, ушла. Он не стал её задерживать. «Что ещё, чёрт побери, за дневник?! И почему я ничего о нём не знаю? А главное, почему Сев мне не сказал об этом!»