Красная нить судьбы

Порыв тёплого ветра разметал её светлые пряди и шевельнул ветви тисов, стряхнув горсть острых листьев. Деревья, заполнявшие окрестности школы, роняли тени под которыми ходили почти все ученики, прячась от летнего зноя. Занятые беседами и свежими сплетнями, они не замечали ничего вокруг пока не натыкались на стройную фигуру, неспешно шедшую позади, пытаясь найти нужный корпус. На ней не было школьной формы, но внимание окружающих привлекала не одежда, а красивое лицо, обрамленное изумрудными глазами. Волосы напоминали колосья спелой пшеницы, отливая золотом на солнце. Особо впечатлительные личности даже останавливались, чтобы проводить незнакомку восхищенным вздохом. Однако мало кто знал, что внутри красавица ругалась последними словами, посылая всевозможные проклятия на своего друга, который не соизволил проводить до класса уже у ворот вручая приказ директора и махая в сторону громадного трехэтажного здания. Представляя, как он сейчас злорадствует, Дже Ха пожелала парню несварения и даже поноса, чтоб неповадно было. Совсем отчаяться не позволил знакомый голос, раздавшийся у самого уха. — Заблудилась? — Чан Хен, как я рада тебя видеть. — Обняв улыбающегося парня, она выдохнула от облегчения. Теперь участь быть опозоренной благополучно обошла стороной. Тэхун популярно объяснил — в Корее документы нельзя отсрочить ни в коем случае и в школах с дисциплиной строго, хотя сам уже опаздывал даже на урок на добрых полчаса, с умным видом говоря: «Я не опаздываю, а задерживаюсь.» — Стыдно признать, но да. Не проводишь до учительской? — А что мне за это будет? Задумавшись на секунду, она выдала самую обворожительную улыбку из своего арсенала. — Моя благодарность? — Заметано. В главном корпусе внимания прибавилось вдвое, не только от противоположного пола. Ученицы провожали их удивленными и даже завистливыми взглядами, становясь злее с каждой шуткой, сказанной Чан Хеном в ее адрес. Решив закрыть глаза на сотню ножей, впивающихся в спину, Дже Ха дошла с горем пополам до нужного кабинета. Она не собиралась посещать занятия. Её время прошло и беззаботные школьные будни будут в тягость нежели помогут избавиться от ежедневных кошмаров, которые отступали лишь со светом дня. Иногда не желая досматривать наиболее жестокий и страшный, она просыпалась, подолгу пялясь в стену. Думая обо всём и виня себя во всём, встречая новый день ужасной головной болью и мешками под глазами. За таким действием девушку как-то застал тренер Сон. Он ни о чем не спросил лишь погладив по голове, протягивая свой довольно старенький плеер с наушниками. На удивление, ночные кошмары отступали, рассеивались, опровергались непреложной достоверностью улыбчивых песен, излучавших молодость, радость и веру в счастливое будущее. Хикари такая жизнь была ближе. Японка не растеряла своей человечности даже в череде последних событий. Особо мерзких и ранящих. Она шла на поправку, уверяя остальных в том, что в полном порядке и беспокоиться о ней не надо, тем более навещать каждый день, ведь у них с Тэхуном и своих дел полно, вот только Дже Ха видела, как она вздрагивала стоило только доктору начать осмотр. Результат психологической травмы, который будет преследовать еще долго. За это хотелось вновь оказаться в том клубе и вырвать размалеванной певичке голосовые связки вместе с глоткой. Снова почувствовать удовлетворение от его мук, не боясь быть замаранной хоть по самые локти. Она знала, что избиение до полусмерти такой публичной личности не спустят просто так с рук, но не всё ли равно? Когда речь идет о чести и достоинстве близкого человека, последствия кататься туда же куда и инстинкт самосохранения… в ад. — Учитель? Седовласый мужчина пожилого возраста сидел за столом, печатая текст на компьютере. Он взглянул на неё сквозь дужки толстой оправы очков, приподнимая бровь. — Вы новенькая? Хикари Сайто? — Нет, — Замахав руками, она протянула свой ID, который носила с собой на постоянной основе. — Я её опекун. Моя сестра сейчас в больнице, но она очень хотела в ближайшее время начать посещать занятия, поэтому попросила меня отправиться к вам вместо неё. — Похвально-похвально. Такой тон не сулил ничего хорошего. — Стремление к знаниям важно в наше время, и я рад, что ученики из заграницы стремятся в школу Джей. Как и ожидалось, престарелый мужчина устроил лекцию на полчаса, перескакивая с темы на тему. Дже Ха не слушала лишь изредка кивая и стараясь не зевнуть, речь действовала лучше любого снотворного. Выходя из кабинета, она готова была молиться как столетний монах ибо пытка словом наконец закончилась. У выхода её ждал Тэхун, окруженный толпой фанаток. Он улыбнулся завидев знакомое лицо, а вот по спине девушки пробежал холодок от многочисленных злобных мин, скорчивших его новоиспеченные поклонницы. Отмахнувшись тем, что должен идти провожать свою подругу, парень лениво догнал ее. — Ты же это специально делаешь, да? — Так сильно заметно? — Хитро щурясь, он преобнял за плечи, с наслаждением прислушиваясь к разочарованным пискам окружающих. — Нет, просто я внимательная. С тем же удовольствием она придвинулась чуть ближе. Дополняя в уме список покупок в больницу для Хикари, Дже Ха буквально отпрыгнула от машины остановившейся в паре метров. Адреналин схлынул вместе с норадреналином и прочими и прочими, а пришедший на их место откат не заставил себя долго ждать. На языке вертелись тысячи оскорблений, но все они остались там же, когда из салона показался брюнет в солнцезащитных очках. — Я думал ты от меня без ума, а ты оказывается и до меня была не особой умной. Откуда им взяться, здравым размышлениям, если мозги оцепенели от шока, скукожились и почти не шевелятся. Она помотала головой, хотя какая-то мысль билась в мозгу, настойчиво требуя выхода, но не собираясь, впрочем, поддаваться расшифровке. Он ее вспомнил? Поэтому лично приехал, чтобы поговорить и обсудить…слова оборвались, пока сознание переключилось на другой источник раздражения. — У нас нет времени на колкости. — Из машины следом вышла незнакомая девушка типичной корейской внешности. Нет, не типичной, она была в разы красивее и этот факт неприятно кольнул под ребрами. — Меня зовут Кристалл Чхве. Я дочь председателя HNH групп, Чарльза Чхве. На днях у вас произошёл неприятный инцидент с одним из артистов нашего лейбла, поэтому от имени компании мы бы хотели поговорить с вами дабы решить сие недоразумение. — Короче, вы должны поехать снами. — Устав от нее разглагольствования, Ган закатил глаза указывая на иномарку. — Должны ли? Тэхун нахмурился, но собравшись вновь принялся нахально рассматривать оппонентов, говоря тем самым, что чхать он там хотел на то, чья она дочка. Пока у них действительно нет причин ехать куда-то с подозрительными личностями, вроде мажорки и ее ручного гангстера. — Если проблем не хотите. Её приказной тон незамедлительно окатила волной неприязни, как бы обещая — разговор будет весёлым.

***

Больница выкрашенная в белый, немного сероватый цвет отталкивала своей стерильной мрачностью. Запах медикаментов въелся в стены, от которых исходил холодок, а между этажей раздавались мерные шаги и…да, тихие смешки. Их источник шел с огромным букетом желтых цветов и корзиной свежих фруктов. Молодые медсестры с завистью провожали красивого парня в дорогом костюме, с отчаянием думая о том, что он пришел навестить свою девушку и без лишних вопросов дали номер палаты напоследок предлагая проводить до места назначения, но он отшутился, называя их лишними свидетелями. Хикари безучастно смотрел на густо-синее небо, отчёркнутое малиновой полосой надвигающегося заката. Какой это по счёту? Она не знала. Только считала секунды до того, как солнце уйдёт за горизонт, оповещая о конце очередного дня. Бесполезного, скучного и долгого. Порой казалось, что нет ничего сложного. Просто притворяйся и делай вид будто тебе уже лучше. Улыбайся в ответ на ненужные вопросы, кивай да говори о том, как жизнь пришла в норму. Зачем думать об иллюзорных руках, которые трогают тело, заставляя срабатывать рвотный рефлекс. «У меня всё хорошо. Зачем вы спрашиваете? Жизнь яркая и беззаботная. Я больше не боюсь.» Это такая попытка самообмана, которая обычно не достигает своей цели. Потому что себя не обманешь. В палату постучали, но девушка, не отрывая взгляда попросила оставить её. Сейчас не до процедур. Ей нужно было разобраться в себе. В дверь снова постучали, но уже настойчивее и не дожидаясь ответа в комнату ввалился молодой человек примерно возраста онни. Улыбнувшись поправляя очки, он протянул красивейший и насколько можно оценить на глаз, дорогой букет. А также поставил корзинку с фруктами на столик все с тем же лицом усаживаясь рядом. Нарушая границы. — Я уж думал, что ошибся с номером палаты, но как только увидел вас, то сразу же понял — вы Хикари Сайто. — Это вопрос? Видимо, не ожидав столь резкого ответа на свой бесполезный поток слов, блондин покачал головой из стороны в сторону. — Нет. Поверьте, дорогуша, я знаю о вас намного больше, чем просто имя. — Вас отправил тот парень? Она не произносила его имени. Язык не поварачивался. Яд на кончике растворял его, оставляя за собой только местоимение. — А вы сообразительная. — Незаметно утащив с комода нож для фруктов, которым обычно пользовалась Дже Ха, он принялся аккуратно срезать шкурку с яблока. Внутри что-то заклокотало, умоляя быть осторожнее. Сейчас маленький нож представлял большую опасность, чем если бы перед ней размахивали старой доброй двустволкой. Отчасти, потому что до Хикари сразу дошло — оружие в руках у профессионала, а не дилетанта, стрелявшего только по банкам у себя во дворе. — Но я работаю не на этого засранца, а на куда большего. — Засранца? Он отчего-то внезапно расхохотался, держась за живот. Но вот нож был все так же направлен острием на девушку. Даже в относительно спокойной обстановке не покидало чувство словно хищник играет с жертвой перед тем, как сожрать. Лучшее сравнение, пришедшее в этот момент в голову — желтый питон. Красивый змей искуситель. — Почти. Так вот, — продолжая очищать плод, не спуская с него глаз, молодой человек с иронией в голосе объяснял свою роль, как посланника. — меня отправили к вам, чтобы я вразумил вас. Поймите, — поставив совершенно гладкое яблоко на салфетку он, не опуская острого предмета снял наконец очки. Его пронзительно-черные глаза сильно контрастировали со светлыми волосами, бровями и ресницами. — мой работодатель очень влиятельный человек и, если ему будет угодно, о вас завтра же никто не вспомнит, но он по соображениям совести хочет дать шанс и решить это дело мирно. Ни один мускул не дрогнул на её лице, пока собеседник распалялся в столь театральной, но в то же время убедительной речи. Им действительно не нужны были проблемы, когда они только смогли вздохнуть полной грудью. Видимо заметив тень сомнения, парень принялся дальше гнуть свою линию. — Тем более, что ничего такого смертельного не случилось. Пальцы непроизвольно сжались, сминая свежую простынь. Тошнота снова подкатила, отзываясь жжением в горле. — Думаете? Ровный, не тронутый какими-либо эмоциями голос резанул по ушам, запуская в сердце острые иглы равнодушия. — Если уж не о себе, так о сестре своей побеспокойтесь. Она довольно вспыльчива совсем как один мой приятель. — Вы сейчас угрожаете мне? — Нет! — Он притворно удивился, скривившись от столь резко принявшего неприятный оборот разговора. Его, видимо попросили решить проблему спокойно. И он чёрт возьми не справился. — Понимаете, маленькая госпожа, я не обладаю столь ангельским терпением, каким бы хотел. Наоборот, я очень плохой парень, — за мгновение приблизившись, нож оказался под боком ровно в нескольких сантиметрах от кожи защищенной только тонкой тряпкой медицинского халата. — не обремененный моральными правилами. Её иррациональные страхи уступили место чему-то другому, какому-то более мрачному и опасному ощущению, от чего сердце начало стучать с перебоями. — Хотите убить меня? Используйте что-нибудь получше ножа для фруктов. — Вынув руку с острым скальпелем, конфискованным у нерадивого доктора на днях из-под одеяла, притягивая блондинистую макушку к себе за воротник. — Я вот сейчас угрожаю. Здесь, например, находится сонная артерия. Сантиметр глубже и кровь хлынет фонтаном. Но вы не волнуйтесь. — Набухшая вена приятно пульсировала под кожей. — Стены отмоют. Мы ведь как-никак в больнице. Чужое тепло впервые после той ужасной ночи не вызывало отвращения. Хикари хотелось провести пальцами вслед за алой струйкой, уходящей под белоснежную рубашку. Ощутить приятный аромат ментола, исходящий от этого человека. «Ближе…» Странный щелчок в голове, лёгкая судорога по всему телу — сознание рывком получило контроль над физической оболочкой. Близость - табу. Отпихнув от себя оцепеневшего парня, она сделала вид будто внимательно изучает лезвие, покрытое кровью. Пытаясь ответить себе на вопрос, как так вышло, что её вдруг не перекосило от чужих рук? Нужен покой, однозначно. — Я могу расценивать это, — он указал на свою раненую шею, — за ответ? — Вы можете расценивать что угодно и как угодно. Мой же ответ окончательный. Катитесь вместе с вашей звездой, — последнее обращение она буквально выплюнула, морщась от нахлынувших негативных эмоций. — туда, где солнце не светит. — Обязательно. Удивленный и немного взволнованный он вышел, прикрывая за собой дверь. И если бы Хикари не поняла, что он не дружит с головой, подумала бы мол произвела на сумасброда впечатление. Отдернув вновь уходящие не в то русло мысли, девушка наконец обратила внимание на цветы. Желтые японские лютики. Символ утраченного. Наивности, искренности и невинности. В уголках глаз скопились предательские слёзы, а лицо стало ещё более бледным. Ублюдок посмеялся над ней. Над произошедшим. Швырнув мозолящий глаза букет вместе с вазой в стену, разбивая ту на мелкие осколки, она позволила себе наконец разрыдаться, не боясь быть услышанной.

***

Общая атмосфера ресторана, тихая музыка и собственная усталость располагали к некоторой меланхолии и размышлениям о прошлом. Если бы не два но. Первое — это назойливый запах дорогого вина, который остро бил в ноздри старостью и терпкостью. Второе, куда более неприятное — компания. Два недовольных взрослых парня, ведущих себя как дети и одна малолетняя заносчивая школьница, ведущая себя как взрослая. «Идеальная компашка, ничего не скажешь». — Между нами возникло недопонимание… Тэхун фыркнул на подчеркнуто вежливое обращение и попытку сгладить углы. Лицемерие, то чего он больше всего ненавидел. Неискренностью и фальшью эта дамочка разила на километр. Она даже не сменила позу за все полтора часа, держа руки также перед собой. Тяжело вздохнув, Дже Ха коснулась его локтя в предупредительной манере. Все под пристальным взглядом Гана, следившим за каждым движением. — Произошедшее никак нельзя назвать недопониманием. — И как бы вы это именовали? — На пухлых губах заиграла совсем неуместная саркастическая усмешка. — Предпочитаю называть вещи своими именами — изнасилование. Девушка закатила глаза, беря в руки бокал с вином, словно нарочно проводя по стеклу наманикюренным ноготком. Прекрасно описывающие подобный тип эпитеты красноречиво отражались на каменном лице. В груди зрело глухое раздражение, и желание что-нибудь расколотить становилось весьма ощутимым. Например, голову юной леди и ее спутника, который не удосужился снять свои проклятущие очки. Останавливало только осознание сложности ситуации, а осторожность ей ничего не стоит. Приходилось повторять себе мол сдержанность — добродетель. — Тогда я могу назвать это, — Кристалл указала на экран мобильного, откуда с камер на Дже Ха смотрела она сама, только более злая, отчаянная. — избиение. — Квипрокво. — Пожав плечами, она ухмыльнулась. — Понимаете ли, в момент, когда сделали это видео я находилась в больнице, что могут подтвердить камеры в холле. Кто угодно мог напялить парик и навалять вашей певичке. За подобные песни я бы и не так его отделала. Тхэквондист спрятал смех от реплики за кашлем, прикрываясь кулаком. Он был немногим посвящённым в детали сего дела. Вторым был тренер Сон, обеспечивший им алиби. А точнее его умения в области технологий и связи в нужных местах. Мужчина, достаточно привязавшийся к новым подругам своего сына, был в бешенстве от ситуации и максимально постарался помочь. За это его до сих пор благодарили все трое. — Даже если и так. Не думаете же вы подать на него в суд? Правда верите в то, что у вас есть хоть какие-то шансы? Смех да и только. — Смешно тебе? Тэхун вскипел, угрожая нарушить принятое решение сдерживать эмоции. Хотя чего еще стоило ожидать от их тандема? Они словно бомбы замедленного действия. Когда рванет неизвестно, кого с собой унесет не ясно. — А ты попробуй испытать все это на собственной шкуре или что? Со стороны вякать, наверное, проще, да? Совсем не ожидавшая подобного выпада в свою сторону Кристалл замялась, и маска безразличной ко всему стервы на минуту треснула, но стоило Гану подать голос, как всё встало на свои места. — Сядь. Официально властный тон произвёл невыразимое впечатление, и Дже Ха почувствовала как страх, словно ледяная вода, стекал по позвоночнику, но теперь к нему примешивалась ярость – неистовая, безудержная и горячая. Стараться блокировать свой мозг от ненужных воспоминаний становилось сложнее. Ещё чуть-чуть и они снесут адекватное сознание мощной лавиной. — Не командуй мне здесь. — Мой отец не хочет выносить произошедшее на публику и с вашей стороны будет глупо не воспользоваться этим. Я предлагаю вам сделку, поэтому посмотрите на ситуацию с моей точки зрения — это щедрость. Напишите желаемую сумму и завтра же деньги поступят на банковский счет. Надменный вид выражал полнейшее спокойствие и уверенность в своей правоте. — Ты блядь издеваешься? Извини, я не могу засунуть голову в задницу, дабы посмотреть на ситуацию с твоей точки зрения. Она не выдержала, со всей силы разбивая бутылку в нескольких сантиметрах от испуганного лица. Раскрытые в ужасе глаза и закрывающие от осколков лицо руки, удовлетворили не только ее, но и вставшего рядом парня, который только одобрительно хмыкнул. Они удалились из зарезервированной кабинки ресторана, с шумом закрывая дверь. Выйдя на улицу Дже Ха наконец смогла прийти в себя. Холод воздуха ощущался в процессе дыхания, когда проникал в ноздри и лёгкие, заставляя содрогаться при каждом вдохе. Но пальцы все ещё подрагивали. Всё потому, что злость была направлена не столько на безмозглую девку, сколько на саму себя. Зачем вообще приходила? Для чего? Или лучше сказать: для кого? Будто он мог подобрать нужные слова, объясняющие произошедшее. — Ты иди. Я скоро приду. Мне надо подумать. Тэхун с минуты всматривался в усталое лицо и кивнув ушел, не задавая лишних вопросов, которые задаст по приходу домой. Сев на лавочку неподалёку, она попыталась отключить сознание, погрузить разум во тьму, но всё равно слышала гулкие удары сердца, отдающие набатом в уши. — Неплохой такой цирк вы устроили. — Оперившись о еле горящий фонарный столб, Ган стоял, закуривая сигарету. «Прямо как в тот день». Воспоминания начали душить комом невысказанных обид, невыплаканных слёз. Хотелось задать столько вопросов и не дожидаясь ответа, бить за все страдания, перенесенные по его вине даже отчасти. — На недостойное предложение не стоит ждать достойного ответа. — Вы можете сколько угодно изображать гордость, но в конце концов всё равно придете за деньгами. А до этого момента развлекайтесь как душе будет угодно. На его некогда подвижном и улыбчивом лице словно застыла ледяная маска безучастности и равнодушия, раздражающая донельзя. Если раньше подсознание (с виски на пару) глушили боль, то сейчас она обрушилась настоящим цунами. Затаённая в глубине обида, выношенная годами, не могла найти отклика, от чего буря внутри словно утихла, оставляя за собой лишь пустоту. — Ты правда не помнишь Хикари и…меня? Слова нехотя слетают с губ. Надежда на то, что Ган всё же ошибся и помнит её, ещё тлела среди огня остальных несбывшихся мечтаний. — Возможно я и знал вас в прошлой жизни, однако сейчас я отбросил всё ненужное. Найти тебя и того парня было поручением моего босса, — он сделал несколько шагов навстречу, но мысленно находился уже на другой планете. Она чувствует, как сердце тик-тикает. «Всё потому, что я выбрал тебя.» — Поэтому не обманывайся. Твое поведение сегодня… Я спущу его с рук, но только в последний раз. Впредь следи за языком. Принцесса под моей защитой. «Я хочу, чтобы на твоей душе было спокойно. Я готов резать, колотить и бить, если это поможет мне защитить тебя». А вот и взрыв, выбивающий почву из-под ног. Контрольный выстрел в голову. Ей стало тяжело дышать. Жуткая, удушающая волна чего-то мутного и противного сжала горло. — Если я забыл, значит не особо ты много значила и хватит быть такой занозой в заднице. Кроме жалости во мне, это ничего не вызывает. Он развернулся, задевая рукавами черного пальто, не соизволяя проявить даже толику эмоций. — Плевать я на тебя хотела, бесчувственный кусок дерьма. Шаги замедлились, останавливаясь в нескольких метрах. Отбрасываемая им тень, казалось перекрывает всю округу, поглощая в пучину мрака. — Не зазнавайся, — Попытки звучать уверенно выглядели еще более жалко, но отчаянное желание сказать в ответ хоть что-то совсем не отпускало. — наши встречи, — Голос предательски дрогнул, выдавая с потрохами. — они абсолютно случайны. Я не искала тебя. «Только думала каждый божий день». — Все, о чём я хочу спросить — знал ли ты о том, что с нами собираются сделать. Процедура перед посвящением. Ноги подкосились. Сработал триггер и процесс уже не остановить. На самом деле это лишь верхушка айсберга, называемого недосказанностью. Но она могла испариться, стоит только неправильно ответить. Ган стоял спиной держа в руках недокуренный бычок, пепел от которого сыпался на асфальт. — А что если и так? Слова камнями ударяют в висок. Тянут на дно. Шин — выброшенный за борт утопающий, оставивший надежды на спасение.