Красная нить судьбы

— Я впервые ощущаю такое. Раньше этого не было. Будто я упустил нечто важное, хотя, в расчётах не ошибся, понимаете доктор? — Честно, не совсем… Раздраженно поднявшись с дивана, Гу в который раз прошелся по волосам. Поблекшие от постоянного стресса уже не выглядели так эффектно, как раньше. Да он и сам не тот, что пару недель назад. Куда-то пропал весь запал. Желание бесконечного развлечения уступило место постоянной угрюмости и задумчивости. Не околдовала же она его в конце концов. Ведь, по сути, они друг другу никем не приходились. Больше, чем просто знакомые, однако назвать происходившее отношениями язык не поворачивался. Даже с некоторыми проститутками его связывало намного больше приятных воспоминаний, чем те несчастные несколько часов, проведённые вместе с ней. Джун Гу изначально планировал использовать запись, отданную Кристалл, в своих целях дабы загрести побольше деньжат с потухшей звезды и заодно повеселиться, наблюдая как глупых сироток раздавят сильные мира сего. Затем произошел переломный момент в больнице, куда его отправил председатель. Дерзкий взгляд избитой девушки вызывал настоящий диссонанс в мозгу. «Да ты на ногах не стоишь. Стоит заломить тебе руку, вонзив нож в мягкие ткани, и ты труп». Так он думал в тот миг, когда скальпель опасно приблизился к горлу. Но не сделал. Позволил пустить себе кровь и жизнь по наклонной. Именно тогда возникла мысль — поиграть немного. Изобразить заинтересованного кавалера дабы привязать к себе, а затем насладиться реакцией после того, как она узнает об отданном материале. Он делал вещи на порядок хуже, поэтому подобное не казалось столь ужасной идеей. Не невинная шутка, конечно, но и не конец света. Поводов для беспокойства не предвиделось. Розыгрыш затягивался, а его все тянуло. Позвонить, написать поздней ночью, позвать прогуляться, рассказывая по дороге очередную нелепую историю из жизни, краем глаза наблюдая за тем насколько внимательно Хикари слушала. А она ловила каждое слово, иногда приподнимая краешки губ, выражая тем самым одобрение. Иллюзия была столь хороша, что Гу невольно поверил в неё. Допустил никчемную пертурбацию, изменившую ход спектакля. — Сам виноват. — Если вы чувствуете вину, — Подал наконец голос собеседник. — то, возможно, испытываете стыд? — Чур меня! — Взбрыкнув, выражая тем самым категорическое несогласие, парень вновь откинулся на спину, пачкая обувью кожаную обивку. Стыд? Его не было. Ни тогда, ни сейчас, ни потом. — В этом теле отродясь не было совести. Просто меня огорчило то, что все пошло не по плану. А еще с ней было…приятно проводить время. Потому надо бы возвращать наши отношения. Только как? Есть мыслишки, док? — Н-не знаю…просить прощение? — Исключено. Посланный нахер обратно не возвращается, второй закон Ньютона. Продолжая сверлить потолок, переливающийся дурацкими цветными кругами, с явным безразличием кладёт руку на полупустую бутылку под боком. — Кстати, почему вы называете меня доктором? — Щуплый мальчишка лет восемнадцати сидел на полу напротив, согнувшись в две погибели. Очки потрескались, а его самого еще трясло от страха. А кто бы не испугался, когда в крохотном помещении караоке один человек устроил такой погром, избив дюжину качков, вымогавших деньги у местных школьников? А затем прилёг и начал душу изливать, предварительно пригрозив колесованием в случае утечки информации за пределы комнаты. — Не знаю, просто во всех фильмах так обращаются к тем, кому на жизнь жалуются. Встав отряхивая одежду от лишней мишуры, Гу осмотрелся в попытке найти живчика. Но за неимением оных разочарованно пнул чью-то ногу, стаскивая куртку с подлокотника. Очередная перевыполненная работа, вновь не приносила прежнего удовольствия. — Скука.

***

— Онни, как вы долетели? В неприятности по пути не попадали? Отрешенно смотря в окно, Дже Ха мысленно улыбнулась, представляя лицо Хикари в момент разговора. Наверняка круги по комнате наматывает. — Да сядь ты! В глазах уже двоится, черт возьми. «Угадала значит». Недовольный возглас Тэхуна чуть успокоил все ещё терзающуюся в сомнениях душу. Если он ворчит, значит находиться рядом с ней и пока все в порядке. — Нет, я в норме. Обошлись без приключений. Машина въезжает на мост через широкую реку. Вдали, на горе, виднеется тонкий серый шпиль телевизионной башни с толстой нахлобучкой недалеко от верхушки. Выходит, они уже в районе Сумида. — А в дальнейшем? — Тоже. Джетлаг сразу же дал о себе знать тяжестью в конечностях, когда она сошла с трапа. Ощущения сна и реальности размылось до предела. Мозг все ещё не мог свыкнуться с мыслью, что они вместе бросили все и вся, свалив в Японию. Страна встретила их неоновыми огнями, пестрившими на вывесках разных торговых палаток. И пасмурной, прохладной погодой, будто бы сообщая — туристам тут не рады. Возвращайтесь обратно в свой мир. Страна восходящего солнца определенно совершенно другая планета. Казалось бы, как можно совмещать самурайскую этику, дух микадо и современные технологии? Но получить по итогу совершенно самобытную культуру, развивающуюся с небывалой скоростью. — Будь острожна, ладно? Не перенапрягайся, хорошо кушай и не забывай про сон. — Обеспокоенный тон становился все поучительнее, теряясь в комментариях Тэхуна, который судя по всему сбросил звонок коротко попрощавшись. — Почему вы такие шумные? Плечо опустилось под тяжестью головы. Он не спал весь полёт, молча смотря в иллюминатор, но мысли будто были далеко за пределами самолета. Держал за руку не отпуская ни на секунду, лишь чуть сильнее сжимая стоило Дже Ха попытаться убрать. А ей хотелось понять, что творится в этой безусловно гениальной голове. Только вот тёплые ладони словно за спасательный круг ухватились, ведь за бортом у него бушевал шторм. — Потому что мы люди. Тебе бы стоило у нас поучиться. — Полуулыбка не сходила с губ уже…черт знает сколько. От Гана будто исходил феромон затыкающий рациональную часть, подвергающую сомнению любое действие. Обволакивающий, в точности запах его шампуня или элитных сигарет. Она помниться чуть не поседела, когда узнала их стоимость. Даже обозвала невидящего проблемы парня буржуем и транжирой. — Спасибо, обойдусь. Остальная часть маршрута прошла в тишине. Не давящей неловкостью, а легкой тишине, сопровождающейся мерным сопением и редкими поцелуями в область шеи. Такая несвойственная подростковая романтика умиляла в какой-то степени. Места же где касались губы приятно горели, отзываясь позывами в желудке. Огни знакомого города сопровождали их на пути к дому. Хотя Ган и попросил не называть то место домом: «Считай временным ночлегом, не более». Дже Ха часто слышала о главной минке и ее хозяине — мастере Чоне. Говорили шепотом, а имя предпочитали не называть. Директор привыкший к неформальной небрежности в обращениях, смазано говорил «тот господин». Будто бы он был не человеком, а монстром из сказок, готовым уничтожить любого недовольного системой. Хотя, этот наверное, мог. Если уж превратил сына в оружие, не пожалев родную кровь. Не удивительно, что Ган не воспринимал обитель. Для него дом не более чем ночлежка. «У тебя тоже на душе не спокойно». Погладив побелевшие костяшки пальцев, она устало откинула голову на сидение. Та нещадно трещала, казалось разрывалась по швам. Ещё чуть-чуть и мозги вытекут из ушей. — Мисс, — водитель, пожилой японец, переводил напряженный взгляд с одного лица на другое. — Мы приехали. За высокой оградой с массивными воротами стоял огромный особняк. Который скорее был похож на маленький деревянный городок. Передняя часть — омотэ напоминала храм. Настолько она была величественна. Стены в традиционном стиле сделанные из тонкого белого полотна, чередовались с большим количеством деревянных столпов, удерживающих крышу из черепицы, изогнутую на концах. Второй этаж охватывался балконом, с которого открывался вид на пруд и продолговатый мостик. В прозрачной воде на поверхности плавали стаи красно белых карпов. Один из них, обладатель редкой черной чешуи отбился ото всех, бултыхаясь в углу, где скопились кувшинки. Дорога, вымощенная плоским камнем разного размера и облагороженная маленькими кустиками по краю, вела в обход к задней части, где виднелся сад. Дже Ха тянуло к нему, но Ган развернул в противоположную сторону. На вопросительный изгиб брови лишь отрешенно водя плечами. Горбатый мостик вел к главному дому, находившемуся посреди обширного двора. По сторонам от которого располагались хижины поменьше. Каменные изваяния в виде торо, словно грибы были насажены по всему периметру до самого невидимого края. Их предполагалось зажигать к вечеру, рассеивая мрак в округе. Она представила, как прекрасно они будут выглядеть на фоне темнеющего неба, отражаясь огоньками в воде. У дверей их ждала целая группа людей, состоящих из трех женщин в одинаковых желтоватых кимоно и немолодого мужчины в темно синем, опирающегося на трость с диковинным животным на рукояти. Они учтиво поклонились, провожая в нужном направлении. Ган все также держал крепко за руку, и за спиной послышались плохо скрываемые перешептывания. — Она его невеста? — Непохоже. Совсем ведь не во вкусе молодого господина. — Бесстыдство какое. Впервые ею овладело желание отрезать кому-нибудь язык. А лучше всей троице сразу дабы потом не смели и рта раскрывать. Если их отделяет десять шагов, то это не значит, что девушка резко потеряет слух, или будет смиренно терпеть насмешки. Желваки червями заходили по сомкнутой челюсти. С доброжелательной улыбкой Дже Ха обернулась, подойдя к дверям своей временной спальни. — Спасибо за ваши добрые слова. — Напоследок стрельнула недобрым взглядом. — Я их никогда не забуду. Все вдруг замолчали, опуская головы в пол. Они наспех развернулись мелкими, но быстрыми шагами ретируясь точно помойные крысы. Когда стук каблучков в коридоре затих, Ган хмыкнул, проходя в комнату. — Умница.

***

После прошедшего несколько часов назад дождя на улице сохранялась прохлада, но район Канбукку бурлил ночной жизнью. Со всех сторон доносились крики, смех и пьяная ругань. Пестрые вывески заманивали желающих развлечения, в чью голову ударил градус. Люди носились как заведённые, не думая о завтрашнем дне. Некоторые валялись на земле как свиньи в луже. Квартал куда он забрел нельзя было назвать благопристойным. Отнюдь. Например, в двух метрах джентльмен справлял нужду прямо в урну. Поморщившись парень продолжил идти по другой стороне улицы. Здесь собирались самые низшие слои общества. Проститутки, наркоманы, воры. Даже полиция не стремилась сюда без особого повода. И во всей этой зловонной мешанине — он. Не просто запачкался, а погряз по локоть без надежды на спасение. Хотя нет. Надежда была, но Гу её успешно отогнал от себя ссаными тряпками. А теперь вынужденно бродил по улице несколько часов подряд без конечной цели. В руках неизменная бутылка, осушающаяся с небывалой скоростью. По ощущениям уже сотая. Где-то в подсознании свербила мысль, что с таким образом жизни рано или поздно он превратиться в молодую копию Ли До Гю. Незавидная судьба. Под локтем зазудело от прикосновения. Молодая девчонка в коротком платье ухватилась за руку, идя с ним в ногу. Ее сладкий парфюм бил в ноздри, отдавая в виски. — Привет, красавчик. — Широкая улыбка украсила сильно накрашенное лицо, пока глаза вылизали с головы до кончиков пят. — Скучаешь? Или с девушкой расстался? — Угадала. — Уныло усмехнувшись Гу неспешно отхлебнул из горла. — Забудь. — Крепче прижимаясь грудью к боку, незнакомка начала кошкой ластиться, медленно выхватывая алкоголь из рук. — Она полная идиотка если бросила такого парнишу. Непонятное раздражение окатило волной, заставляя встать волосы на загривке. Мозг зацепился лишь за одно слово. Бросила. Оно так ярко описывало ситуацию. Но так точно било по самолюбию. Он никогда не позволял бросать себя. Никому. Последнее слово всегда было за Джун Гу. Только не в этот раз. Хикари поставила жирную точку, упрекая в лицо тем, чем никто не решался. Продажностью. — Спешу тебя огорчить, лапочка. Она достаточно умна, раз решила не мараться об такого мерзавца как я. Вырвав грубым образом локоть из хватки, блондин отмахнулся от назойливой компаньонки. — Урод! Оставив комментарий без ответа, он направился в самый темный переулок откуда доносилось громкое ржание. «Скучно». В нем теснилась группа школьников. Одни с садистским удовольствием мучали щенка, жалобно скулившего и забившегося в угол, пока другие снимали на камеру. И в любой другой день Гу прошел бы мимо, но именно сегодня захотелось приключений. Незаметно подойдя со спины, схватил один из телефонов. Мальчишка недовольно замычал, но недовольство застряло в глотке стоило увидеть стоящего перед ним. — А ты еще кто? — Ким Джун Гу. — Не отрываясь от просмотра он стиснул аппарат, разламывая тот пополам. — Мне мало что нравиться, зато я терпеть не могу пронырливых мудил. О хобби своем тоже рассказать? — Мужик, может ты свалишь? — Самый прыткий подошел совсем близко, опасно тыча пальцем в грудь. — Ух ты! Откуда же столько стали в твоих яйцах? — Что? Мгновение и пацан уже лежит на земле корчась и крича от боли. Остальные же в ужасе рассматривали разбитую бутылкой голову, из которой фонтаном брызнула алая кровь, текущая им под ноги. — Я, кажется, знаю его… Блять, мы в заднице! — Молчать, сопляки. — Идея возникшая совершенно спонтанно приятно отозвалась в пьяном сознании. Мелкий грязный комок под ногами выл от отчаяния. — Я забираю вашу псинку с собой. Возражения?

***

Лунный свет мягко струился через бумажные стены, освещая огромные растения в цветочных горшках. Он умиротворял, а бескрайний простор за пределами дома пробуждал давно забытое, будоражащее чувство свободы. Все окна были без рам, просто пустые проёмы, и лёгкий ветер гулял по комнатам и коридорам, разнося запахи лета. Спинка скамьи была удобной, обитой чем-то мягким. Сразу же захотелось закрыть глаза, погружаясь в сон. Ган ушёл тем же вечером, сославшись на неотложные дела. Не объясняя причин. Подобное поведение… Дже Ха не хотела раздумывать иначе это грозило вылиться в скверные выводы. Лучше и дальше делать вид будто не понимает. Не видит очевидного. На минуту позволить себе нацепить поганые розовые очки, купаясь в его всевластии. Мрачные мысли прервал телефонный звонок в максимально вежливое время — двенадцать ночи. — Привет, не занята? Я наверное разбудил, прости. — Знакомый голос звучал надтреснуто. — Ки Мен? Нет, я не занята. — Сёдзи тихо скрипнули. Влажный воздух ударил в лицо вместе с запахом ночной сырости. Как и ожидалось они зажгли каменные фонари, которые играли оранжевыми бликами на воде. Карпы толпились у бережка чуть ли не выплывая на него. Только тот чёрный все так же торчал в углу у кувшинок. Присев на рейку, она опёрлась спиной о деревянную поверхность чуть распахивая полы розового кимоно учтиво предложенного пожилым управляющим. — На самом деле мне тоже хотелось поговорить с кем-нибудь. — Правда? — Напряженный смешок. — Я то думал один такой. — Теперь нас двое. Тебя что-то беспокоит? Он устало выдохнул и по звукам сел на скамью. С самого начала тон показался ей тяжелее обычного. Куда-то испарилась прежняя шутливая манера, язвительный говор. — Да, по правде говоря, я завтра иду во второй филиал рабочих. Думаю, что встречусь там с Сину-хёном. Бывший глава Большого дела. Ки Мен рассказывал о нем. О прошлом, нелегком выборе, сделанном ради друзей и…роли Гана во всей истории. Дже Ха к своему удивлению, не считала его виновным. За них решал не он. Но сказать не осмелилась. Ким Ки Мен выглядел слишком подавленным. Будто ответственность давила на плечи принося физическую боль замест моральной. Добивать последнего правдой казалось достаточно скотским поступком. — Это ведь хорошо. Почему же тогда ты боишься? — Я? Я не…боюсь. — Послышалось долгое молчание, сопровождаемое непонятными шорохами. Он словно собирался с силами. Возможно, так и было, ведь признаваться в своих слабостях всегда не легко. — На самом деле мне до смерти страшно. Страшно, что я опоздал. И хену я…мы — Большое дело уже не нужны. Два гребаных года я страдал непонятно чем в тюрьме. Даже не пытался помочь ему. Превратил доверенную мне репутацию босса в мусор. — Тяжелый выдох с примесью горечи на языке. — Парни ни о чем не знают. Чувствую, что они ненавидят меня за дерьмо с азартными играми, но поделать ничего не могу. Я самый хреновый лидер, да? — Нет, — Полная луна светила ярко, но в её призрачном серебристом свете всё казалось чёрно-белым. Мутный диск, отраженный в воде, играл со светом. — пошли бы они за тобой к рабочим, зная какой у них никудышный босс? Стали бы и дальше защищать улицу? Парни разочаруются, если продолжишь скрывать от них правду. Будь с ними честен. Встреться с Сину, уверена, он нуждается в тебе не меньше, чем ты в нем. Зажигалка чиркнула у самого уха. — Странно. — Что именно? — Мне полегчало. Как в тот раз, когда смотрел на твое умиротворенное лицо пока ты спала. — Ки Мен… Сквозь динамик донесся легкий смешок, затем сразу же вздох. — Знаю, ты любишь его. — В воздухе повисло напряжение. — Шансов у меня может и нет, но позволь и дальше видеть это лицо. Наши разговоры… — Мне они тоже нравятся. — В области груди ощущалось колючее, неприятное давление. Будто сейчас сама не осознавая того, причиняет боль человеку. Она непроизвольно вслушалась в тишину, в которой звучало монотонное эхо шагов, да изредка слышались знакомые голоса. В пустом коридоре они гулко отскакивали от тонких белоснежных стен и рассыпались по ребристому полу. Легкое волнение прокатилось по телу вызывая мурашки. — Мне стоило выбить ему все зубы. Ровный тон не выражал эмоций. Однако Дже Ха знала, насколько сильно он сейчас взбешён. Плотно сжатые губы расплылись в странной улыбке. Рука незаметно обвила талию заманивая в теплые объятия, пока вторая вытянула телефон. — Ваш разговор окончен. — Обращение было направлено прямо в динамик. — Вернулся? — Пытаясь вырваться она только плотнее приблизилась, оказавшись зажатом между балкой и прожигающим взглядом. — Объяснишь, когда вы так сблизились с Ким Ки Меном? — Поддев пальцами край кимоно, Ган невесомо поцеловал кончики пальцев. — Еще интереснее, почему этот идиот звонит тебе посреди ночи? — Мы подружились после того, как он спас меня. — Влажные губы коснулись мочки уха и стали медленно перебираться по нежной коже шеи к ключице. Невзначай клацнула мягкую поверхность оставляя красноватый кружок. — Нельзя? Попытка изобразить невинный взор котенка прервалась, не успев увенчаться успехом. Он потянул в сторону комнаты прижимаясь всем телом, слегка скребя ногтями по одежде. — Хватит поступать так как твоя левая нога захочет! Верни телефон. Собственный голос казался до ужаса хриплым. Выдающим состояние. «Лгунья». — Моя терпелка и так на исходе. Так что прекрати вы…пендриваться. Смешок вырвался сам собой. Видя его таким: нетерпеливым и жадным очень уж, хотелось поиздеваться. Не помогать в попытках снять мешающую одежду. Подолгу возиться с мелкими пуговицами на рубашке, с упоением наблюдая за закатывающимися словно в лихорадке глазами. Зубы заскрипели, стоило прикоснуться к ремню. Начали почти крошиться, когда пряжка со звоном расстегнулась. — Нарываешься? Его нагое тело в живую еще идеальнее, чем представлялось. Крепкое, подтянутое, и даже шрамы на мраморной коже не портили общей картины. Чувствительное, где не коснись всюду проходит электрический ток. Градус поднимался. Жар, исходящий от тела, мог испепелить сводящие в тугой узел внутренности. Он крепко держал тонкий подбородок проводя по нему пальцами. Оставлял столько следов, сколько позволяла площадь тела. Не находилось не искусанного, не зацелованного участка. Ган пытался присвоить. Показать каждому свою исключительность, в её жизни в том числе. Свободной рукой проводит вдоль, заставляя прогнуться. Позвонки преступили на спине, не скрытой белой тканью. Дже Ха резко замирает, когда чувствует теплые капли. Кровь редкой струйкой текла по руке. Металлический запах заполнил пространство. Прямо под лопаткой алела совсем свежая рана. — Сумасшедший придурок… — Не сейчас. Усадив её обратно сверху на бедра, Ган с прежним рвением стал целовать лицо, стирая солоноватые капли. «Он все расскажет. Надо верить, хотя бы в этот раз». И в момент, когда в ушах раздаются только пошлые удары бьющейся друг о друга плоти да рваные выдохи, не получается трезво мыслить. Он продолжал упорно доводить до исступления, заставляя сходить с ума. Оставалось лишь надеяться на гениальную голову в которой всегда был план.

***

Пятый по счету гудок разбавлял удушающую тишину. По его соображениям, Хикари была обязана взять трубку, пока он придумывал удачные колкости дабы не упасть в грязь лицом. После еще одного послышалось недовольное бухтение. — Привет, Хикари-чан. — Катись обратно в ад, ублюдок. — Это было грубо. — Хочешь еще грубее? — Обойдусь, — Подперев рукой подбородок Гу уставился в угол, где сидел щенок и сверлил своими черными как уголь глазами. Он и сам выглядел как комок сажи, который в данный момент пачкал дорогой итальянский коврик. — Лучше скажи, чем мне кормить больного щенка? Ты же скорее всего разбираешься. Молчание означало задумчивость. Она раздумывала, а не с матами сбрасывала. Уже считай прорыв. — Совсем свихнулся или алкогольные пары мозг разъели? Верни собаку хозяину, псих! Притворно грустный вздох звучал слишком наигранно. Куда же делись все актерские способности? Ай, не важно. Она поверит в любом случае. Не в её стиле бросать невинных животных. Прибежит как миленькая. — Не могу. Над ним издевались, а я спас его. Но не знаю, что делать с раной, ветеринарные клиники-то закрыты. — Скинь адрес. — Сдавленное шипение готово было разъесть аппарат и ушную раковину. — Ладушки. Хикари ввалилась в квартиру спустя долгие двадцать минут. Запыхавшаяся, сонная и злая. Прокашлявшись от бега, она поставила огромную сумку на пол, проходя в гостиную. — Где? Запихнув руки в карманы классических брюк, Гу начал осматривать критическим взглядом пижамные штаны в горошек. — Миленько. — Иди к черту! В метре от спорящей пары раздался очередной жалобный скулеж. Щенок вышел из убежища, прихрамывая на одну лапу. Взгляд японки вмиг стал мягче. Сев на колени, она подхватила его, поглаживая грязную шерстку. Пес замер, словно статуя, пристально вглядываясь в ласкающую его особу. — Принеси сумку. — Бросила через плечо даже не оборачиваясь. Нахмурившись Гу поплелся в коридор. План вновь пошел собаке под хвост. Он рассчитывал поговорить с ней, а не исполнять роль медбрата, вовремя поднося полотенце. Тем более уличному дворняге. С этой девушкой, видимо вообще не стоит задумывать наперед. Каждый сценарий рушится, не доходя до кульминации. С таким подходом весь театр придется сжечь и в этом будет виновата только Хикари Сайто. — Как же так получилось, малыш? — Она недоверчиво скользнула по возвышающейся над стойкой фигуре, которая спокойна попивала виски. Его не волновало животное. Оно являлось не более чем приманкой для одной неравнодушной особы с упоением играющаяся со щенком. — Не смотри так. — Пожав плечами, Гу налил себе еще стакан. — Я помог псине. — Что меня и удивляет. — Поднявшись, девушка сложила кучку бинтов обратно в сумку. — Я славный малый. — Ты пьяный ненормальный. Осторожнее, пусть ты и молод, но новую печень уже не купишь. Накинув куртку поверх толстовки, Хикари принялась завязывать шнурки, но тремор в пальцах мешал сконцентрироваться. — Переживаешь за меня? — Не смеши, у тебя и так голова как мебель на теле. — Наконец зашнуровав левый кроссовок она довольная принялась за правый. — Так сказать декоративное приложение к заднице. Если еще и сопьёшься, то эту страну никто не спасет. В глазах потемнело от прильнувшей крови стоило поднять голову. Поддавшись назад, спина уперлась в твердую грудь оказавшегося рядом парня. Он смотрел неотрывно, будто пытаясь заглянуть внутрь, прямо под кожу. Но она не позволит. Сердце все еще помнит, какого было разъедать себя от боли. Лезть на стенку от непонимания. Рвать волосы на голове и плакать в подушку по ночам. — Прости уж Гу, однако проблесков совести я не заметила. Развернувшись, Хикари хотела выйти на улицу дабы глотнуть свежего воздуха, но была остановлена крепкими объятиями. Руки прижимали к себе за плечи не позволяя опуститься ниже. Пьяное дыхание раздавалось прямо над ухом. От него исходило такое тепло, что впору укрыться им и спать без задних ног на одной кровати. — Ты могла бы ею стать…моей совестью. Оттолкнув от себя пропахшую алкоголем тушку, распахнула дверь не желая задерживаться в его доме секундой более. Омерзение. Вот, что она испытывала. Не нелепый трепет или волнение, нет. Стойкое отвращение сравнимое с ненавистью. Глубокой, как Марианская впадина. Готовой вылиться через край если он не прекратит. — Не стану. Знаешь, для меня нет особой разницы — между тобой и Чейзом. Вы одного поля ягоды. Быть с тобой столь же невыносимо. Стены содрогнулись от громкого хлопка. Гу стоял, неподвижно сверля одну точку. Ту, где стояла Хикари. Глупенькая девочка, которой казалось, можно легко управлять, оставила его с дырой в душе размером с Бога. Чем заполнить эту пустоту непонятно. Щенок осторожно приблизился и стал тереться о ноги. Забинтованная лапка свисала, но собака упорно продолжала ластиться, виляя хвостом. Черные глаза уже не казались такими пустыми. Наоборот, теперь в них читалось…понимание? — Тебе она тоже пришлась по вкусу, малыш? — Присев на пол, он пригладил того по голове, получая радостный лизь. — Вот и мне понравилась.